День учителя

Сегодня была суббота. А значит, нужно было ехать в интернат, забирать сына на выходные.
- Купи цветы - напомнила жена – завтра же день учителя.
- А нельзя без цветов? Просто поздравить и все….
- Можно. Но разве это трудно? Надеюсь, они есть в ближайшем магазине.
В ближайшем магазине не оказалось вообще ничего. То ли октябрь 76-го выдался небогатым на цветы, то ли нашлось слишком много желающих. Пришлось ехать через Финляндский вокзал. Цветы оказались только там. Ну и Слава Богу.
Интернат встретил меня довольно празднично. Огромный плакат с улыбающейся женщиной средних лет, с теплом, заботой и мудростью во взгляде, напоминал о профессиональном празднике. В школьном гардеробе толпились суетливо учащиеся младших классов, вместе с родителями. Чуть менее суетливо выглядели старшеклассники. В этом случае родителей почти не было. Наша Классная Руководительница  сперва улыбнулась мне, увидев букет, но затем сделала строгое лицо и попросила подняться в класс. Лет ей было далеко за шестьдесят. Строгий костюм и отсутствие косметики, обозначали в ней представителя «старой школы». И звали ее весьма старомодно: - Элиза Генриховна. (Не Эльза, а Элиза)  Я уже давно определил ее для себя, емким термином – «Шкрабина».
То, что я увидел в классе, вовсе не обрадовало меня. Наследник мой, «светил»  во все стороны подбитым глазом, а его закадычный дружок, «щеголял» распухшей губой. Здесь же присутствовала и мать «дружка». Она что-то тихо, но строго говорила, своему отпрыску и все время удерживала его руку, тянущуюся к разбитому рту. Все было довольно ясно.  Предстояли разговоры и оргвыводы.
- Ну что, может быть,  виновники сами расскажут, как они дошли до жизни такой? – произнесла Шкрабина.
«Виновники» дружно и сплоченно молчали, шмыгая носами и поглядывая то на родителей, то на учительницу.
- Драка у нас. – взяла инициативу в свои руки Классный руководитель. - Вроде бы хорошие мальчики, родители такие приличные, а вот на тебе…..
«Хорошие мальчики» совсем сникли. Перспектива домашних разбирательств, им совсем не нравилась.
- Ладно. Вас я отпускаю. К вам,  претензий меньше. (Это она «закадычному дружку» и его матери). Ты (это она моему охламону…) – подожди за дверью. А с вами (это  мне), хотелось бы еще поговорить.
- Вопрос гораздо глубже и серьезнее, чем банальная драка в стенах учебного заведения – начала Элиза Генриховна после некоторой паузы, хорошо поставленным голосом преподавателя литературы. – Как вы думаете, из-за чего произошел конфликт?
- Теряюсь в догадках – я начал раздражаться, и как следствие – наглеть
- А я вам расскажу. Тот, кого я отпустила, принес откуда-то портрет….. вот этот…..  и повесил его над своей партой на стене. Ваш – позволил себе нелестные,  и весьма критические замечания в адрес…..
Я, тем временем, взял в руки помятый клочок бумаги. С фотографии из какого-то старого журнала на меня смотрел «Великий вождь и Лучший друг…..». Складка на бумаге делила лицо и усы «Великого Вождя» строго пополам.
- …. Но это бы еще пол - беды, - продолжала шкрабина, - ваш сын позволил себе критику руководства страны в целом, так сказать…. Позвольте уж мне не цитировать его высказывания, но поверьте, что это – совершенно недопустимо.
Она волновалась, и мне показалось, что ей очень хочется закурить. То ли, чтобы успокоиться, то ли чтобы занять руки.
- И это ведь не его мысли. В таком возрасте, он вряд ли до такого додумался. И я делаю вывод, что все это он услышал дома. От вас. И мне бы очень хотелось…..
- А что, собственно здесь неверно!!! – я совершенно рассвирепел. Почему я должен врать собственному сыну? А вы? Разве вы можете знать!!! Хотите, я расскажу вам, о своем голодном блокадном детстве, о своем родном дяде Павле, который семнадцать лет…. От звонка до звонка…. И вернулся полным инвалидом….. Как мне надо воспитывать сына?
Я действительно вспомнил и блокаду и дядю Павла, и еще Двадцатый съезд, и ту эйфорию, которая меня охватила тогда и мое нынешнее разочарование…. И вдруг, я увидел ее глаза. Она плакала. Горько и беззвучно, как ребенок. А глаза в слезах, стали очень большими и молодыми.
- Я могу знать…. Очень даже могу…. А что и где верно или не верно, это не вам судить…. И даже не мне….
Из рукава она достала кружевной платочек, и вытерла слезы.
- У вас нет папиросы? – вдруг спросила она
- «Шипка»
- Давайте…..
Мы помолчали. Прикуривать прямо сейчас, она не стала. Просто смотрела в окно
- А вашего дядю, случайно не Павлом Николаевичем звали?
- Почему звали? И зовут. Он жив еще.
- Слава Богу.
- Вы знакомы?
- Работали раньше вместе. Нас арестовали практически одновременно…. Я очень рада, что он жив.
………
- Простите меня Элиза Генриховна…. Пожалуйста простите!!!!
- Ничего….  Идите уже…. Вас ждет сын. Идите. Со мной все в порядке…..
Я вдруг вспомнил о цветах. Все это время, они были у меня в руке.
-Это вам. С Днем Учителя. Еще раз – простите…
- Ничего. Спасибо за цветы. И за «Шипку»
…….
Через школьный двор, мы шли молча. Сын, по-видимому, опасался взбучки за драку, а я все время думал об Элизе. Перед поворотом, я еще раз посмотрел на окна класса. Она все еще стояла у окна и курила в форточку.