Пощечина

- Что стоишь? Идем? – он, улыбаясь, схватил ее за руку и потянул к себе.
- Постой, Марат, нет. Во-первых, это «белый танец»! А во-вторых, я не хочу танцевать, правда, совсем не хочу, - грустные глаза Веры, прервав тоскливое наблюдение за кружением пар в медленном танце, устремили испуганный взгляд «снизу вверх» на друга.
- Во-первых, мне плевать на то, что он «белый». Во-вторых, мне плевать на то, что ты не хочешь, - Марат уже увлек ее за собой в середину зала, крепко держа ее за руку. Именно в центре зала этого старого клуба было самое темное освещение и все парочки стремились во время «медляков» занять в нем свое место, чтобы скрыть от любопытных глаз смелые движения своих рук во время танца. Дискотеки по средам и субботам - были единственным развлечением для старшеклассников, студентов и прочей молодежи этого района. Последний кинотеатр прекратил свое существование еще во времена первого финансового кризиса и был сдан в аренду мелким торговцам под лавки с бижутерией, дешевой косметикой и китайской одеждой. Поэтому в вечернее время молодые люди и девушки, завершив свои дела, либо прогуливались по единственному в поселке скверу, либо устремлялись в темное прокуренное помещение для дискотек. Именно здесь, в зале ночного клуба, ровно два раза в неделю бурлила самая настоящая жизнь – здесь возникали и распадались парочки, разбивались юные сердца, зарождались пылкие чувства и даже разрушались молодые семьи.
- А, вот и они. Мы пришли. Обними меня. Крепче, - Марат прижал ее к себе так сильно, что она почувствовала тепло его груди сквозь его плотную рубашку и свое легкое платье. Музыку она уже не слышала, весь ее слух и зрение были устремлены на парочку, которая находилась в нескольких сантиметрах от спины Марата.
- Зачем так близко, Марат? – попыталась возразить Вера, а ее руки тем временем привычным движением уже обхватили шею старшего друга, - ты хочешь, чтобы они нас заметили?
Взгляд ее тем временем непрерывно следил за движениями ближайшей к ним пары. Руки молодой женщины были ей отчетливо видны, несмотря на окружавшую их темноту: вот они заскользили по шее партнера, вот пальцы женской руки обвили пряди темной мужской шевелюры и мягкими танцующими движениями вернулись снова к шее и широким плечам. Руки ее партнера не отставали в этой веселой игре, и пьяные движения сильных мужских ладоней заставляли партнершу улыбаться в ответ на требовательные поглаживания, касания и нащупывания застежек от бюстгалтера сквозь полупрозрачную шелковую женскую блузку.
- Господи, он ее сейчас разденет прямо здесь, - не выдержала, наконец, Вера.
- Да, похоже, что они нас не замечают. Сейчас мы это исправим, - усмехнулся Марат. И прежде чем Вера успела что-либо сообразить, потянул ее к себе со всей силы и навалился спиной на стоящую рядом танцующую пару, чуть не опрокинув на пол всех четверых.
- О, простите! – улыбнулся Марат в сторону танцующих и, резко выпрямив спину, вернул Веру в исходное положение, повернув ее при этом спиной к танцующим. – А теперь смотри на меня и не оглядывайся на них. А я тебе буду говорить, что там происходит. Олег смотрит на нас. Ну, конечно же, он нас узнал! Я тебе сказал, не оглядывайся! Да, продолжают танцевать. Но он очень резко трезвеет, пьяный урюк. Лариса пытается вернуть его внимание к себе, шалава рыжая. Нет, ну ты посмотри на нее, а? Давалка дешевая, вот ведь. Слушай, да если он променяет тебя на эту шлюху, я сам ему яйца оторву!
- Марат, ты что, пьяный? – Вере, конечно же, было очень приятно чувствовать защиту и заботу такого покровителя. Но она прекрасно понимала, что все эти слова – лишь пустое бахвальство. Марат и Олег были лучшими друзьями вот уже несколько лет. И никакая Вера, Лариса или любая другая женщина - не сможет стать причиной для разрушения этой многолетней мужской дружбы. Однако она не могла не признаться себе в том, что ей очень льстит сегодняшнее воинственное поведение Марата, решившего во что бы то ни стало доказать своему другу его неправоту.
- Я хочу посмотреть на них, - взмолилась Вера.
- Не надо! – резко отрезал Марат. Потому что именно в этот момент Лариса мягко повернула к себе лицо Олега и попыталась его поцеловать.
- Ну, и ладно! Пускай себе танцуют, сколько влезет. Какое мне до этого дело? – начала вслух убеждать себя Вера. – И вообще – это же «белый» танец! Значит, это она его пригласила, а не он ее. Вот если бы наоборот… - размышления Веры были прерваны шипением Марата.
- Вот же сука! – выдавил он со злостью.
- Да что там такое происходит? – Вера повернула голову в сторону Олега. Как раз в тот момент, когда глаза мужчины были прикрыты, а его губы податливо отвечали на настойчивые поцелуи рыжей красотки.

Лариса была старой знакомой Олега и здесь, в клубе, они встретились сегодня случайно. Как-то раз, после такой же случайной встречи с ней в кафе, Олег рассказывал Вере о том, как они учились с Ларисой вместе на первом курсе местного техникума, пока он не перевелся в милицейское училище в соседнем городе. Сейчас Олег уже работал в местном ОВД и – о, боже, как же ему была к лицу его милицейская форма! Вере очень нравилось, когда Олег и Марат в своих парадных мундирах сопровождали праздничные мероприятия в поселке, приковывая к себе взгляды как юных барышень, так и их мамочек.
 
Вера шла по коридору медленно и уверенно. Олег почему-то шел сзади и не пытался ее догнать. Просто шел в полушаге от нее ровно с такой же скоростью - двигался, не ускоряясь и не замедляясь.

В голове Веры медным эхом звучал голос тренера по рукопашному бою: «Рука расслаблена. Вся тяжесть тела устремлена в правую ладонь. Замах не должен быть широким, иначе противник успеет увернуться. Взлет ладони должен быть резким и оглушающим!» При резком ударе можно даже вывихнуть челюсть обидчику, если постараться. Вера это прекрасно знала. Однажды летом, во время каникул младшая сестра, узнавшая о тренировках Веры, упросила ее показать какой-нибудь «рукопашный трюк». Сначала Вера долго объясняла сестре теоретическую часть обычной, казалось бы, женской пощечины, однако сестра не слушала и требовала сиюминутной демонстрации новых спортивных навыков… Долго потом после этой «демонстрации силы» Вера уговаривала свою сестренку не плакать и не говорить ничего родителям, обнимала и успокаивала ее, растирая ее онемевшую от боли челюсть. После этого случая младшая сестра больше никогда не приставала к Вере с подобными просьбами, но с удовольствием рассказывала всем своим одноклассникам, что ее старшая сестра – настоящий мастер рукопашного боя и при случае сразу же придет на защиту своей сестренки.

«Лишь бы дотянуться, лишь бы дотянуться… - проносилось в голове у Веры, пока она шла по коридору. – Хорошо, что он не слишком высокий. Вот будет комедия, если я размахнусь, и не попаду по цели из-за своего маленького роста. Может, на всякий случай встать на цыпочки?...»

«Пощечина – это не шлепок. Пощечина – это УДАР!» - последние слова тренер по рукопашному бою обычно уже выкрикивал, смешно размахивая руками.

Они остановились. Взгляд Олега выражал глубокое раскаяние, и он терпеливо ждал от своей спутницы заслуженных обвинений. Он готов был их принять – без обиды, без защиты и даже без ответа. Он понимал, что никакие слова оправдания не смогут исправить события сегодняшнего вечера и повернуть время вспять. Но Вера молчала.

«Пощечина – это не шлепок. Пощечина – это удар!», - снова пронеслось в голове. И тяжелая рука двадцатилетней хрупкой девушки с треском обрушилась на мужскую небритую щеку. Звонкий удар на мгновение оглушил мужчину, заставив его пошатнуться. От неожиданности и резкой боли у Олега задвоилось в глазах и выступили слезы. На щеке медленно, но отчетливо проступал розоватый след. Олег молчал. Ладонь горела. Ладонь, которая приняла на себя весь удар сегодняшней встречи, всю боль предательства и выплеснула на обидчика всю горечь и девичью злость. Ладонь, которая всего лишь несколько часов назад покоилась в сильных руках Олега, такая умиротворенная и ласковая. Ладонь, которая нежно гладила его по щеке, обводя пальцами контуры его лица, словно пытаясь через кончики своих пальцев запомнить каждую складку на его лице. Ладонь горела. И медленно сжималась в кулак.

Вера развернулась на тонких каблучках и уверенным шагом вернулась в зал. Сняла с кресла свое пальто и направилась к выходу. Завтра она достанет из ящика стола все его письма. Сложит их в один большой пакет и бросит в урну. Спустя минуту вынет их обратно и вновь перечитает, вытирая слезы. Затем аккуратно исправит в каждом письме все грамматические ошибки яркой красной гелевой ручкой. Во-первых, это успокаивает. А во-вторых, - ну, не зря же она учится на педагога вот уже третий год подряд. Пестрые сине-красные исписанные листы отправятся обратно к автору этих писем в большом бумажном конверте. Но это все случится завтра. А сейчас – она просто медленно шла по ночному скверу, вдыхая аромат акаций и вспоминая розовое пятно на щеке Олега.

«Пощечина – это не шлепок. Пощечина – это удар!» - раздавался эхом голос тренера по рукопашному бою.


(ноябрь 2020)