О первой пенсии словечко...

      
       Для каждого новоявленного пенсионера её получение да в первый раз памятно-радостно. Так было и у Прохора Вершинина. Ждал он её, родимую, да после жаркой баньки в среду после того случая, о котором ниже речь пойдёт, словно заново родился. А пока, только он, распаренный, да в банном халате, уселся за стол перед чашкой аппетитно дымящегося борща, только поднёс стопку самогонки ко рту, как стук в дверь и на пороге почтальонка Анюта. Да-да, с его первой пенсией пожаловала. Пришлось стопку отставить и на свободный угол стола пересесть. Анюта пенсию выдала новыми ассигнациями, не удержалась и сняла с лысины хозяина прилипший банный лист.
 -Что же вы, дядя Прохор, в среду банный день сделали"?
 -А ты  разве ещё и не в курсе, что я сегодня, как вроде с того света возвернулся?
       Кто же с утра знает, что день грядущий ему готовит.

                ***

       Утром, ранним, розовато туманным да апрельским, Прохор Вершинин отправился со своим охотничьим псом Верным на рыбалку.
       По наледи дорожной, изъезженной санями да грузовыми машинами, в огромных пимах с глубокими калошами шагал Прохор с рыбацким снаряжением - ящиком и буром на плече. Хотя жена ему вослед и пробурчала, что пора бы и остепениться, и не рисковать, лёд вот-вот тронется, он настоял на своём: "Рыбки захотелось".    Шагал споро, со стороны и не дашь, что ему шестьдесят годков стукнуло.
       Аккурат сегодня первую пенсию должна почтальонка доставить. Жаль, что жена в школе и только к вечеру дома будет. Хоть порадовалась бы за него. Она уже лет пять, как пенсионерка, но работает. Пенсия плюс какая - никакая зарплата, хватает даже и немного внукам студентам помогать.
      Вовремя же ему подфартило. Указ Президента на днях вышел о продлении выхода на пенсию. Мужикам, значит, с шестидесяти пяти, а женщинам - с шестидесяти. Проскочил он вовремя, и не беда, что пенсия невелика, копейка и та лишней не бывает. Хотя что на неё купишь сегодня, на копейку-то? Раньше в далёком уже детстве в стране Советов, коробок спичек только. Сегодня и на тысячу-то не размахнёшься - улетает, как ветер.
       Своей улочкой Прохор прошёл, потом проулочком, и до речки рукой подать... Этот путь никак не миновать, и всё бы ничего, но живёт в предпоследнем домике бабка Ульяна. С ней бы не повстречаться. Вроде старушка старушкой, улыбчиво приветлива, всегда и поздоровается, но на рыбку глазом табу наложит.
       Рыбаки-любители об этом знали, и старались ей, в таких случаях, на глаза не попадаться. Сегодняшней встречи постарался избежать и Прохор. И хорошо, что Верный с ним. Пока тот, задрав заднюю лапу, метил её калитку, а бабкина сучка Найда заходилась негодующим лаем, Прохор благополучно миновал усадьбу. Облегчённо вздохнул. Пёс, забегая вперёд, всё оборачивался на хозяина и ласково вилял хвостом-бубликом. Показалась речка Укатай. Лёд на речушке ещё держался, а рыба уже билась под ним, просилась хлебнуть свежего воздуха хоть из лунки.
        Местами он отходил от берега и чёрной полосой воды предупреждал об опасности. Верный легко перемахнул через неё, а хозяин выбирал место побезопасней, чтобы не оказаться в холодной воде.
        Укатай, неширокий, глубокий лишь местами-заводями, начинал свой путь из тайги. Часть его проходила через заказник, так что рыбка водилась. Подлёдные удочки Прохор не взял. Решил экранами порыбалить. Полтора десятка таких снастей за глаза хватит. Да и быстрее надо управиться: к обеду почтальонка должна его пенсией порадовать.
        По речке, самой середине, в сторону тайги, а стало быть и заказника, тянулся свежий след от квадроцикла. Один он был на селе, у Владимира Кожемякина. "Вот пострел, и тут поспел",- хмыкнул Прохор и тоже подался следом, на свои приметные  рыбные места.
        Пришла пора бурить лунки да ставить экраны. Ясное дело, бурить - не чай пить: вспотел вскоре. А когда экраны закончились, не торопясь раскурил свою трубку-сопелку, реликтовую, и, попыхивая дымком, отправился проверять снасти.
        Через лунку другую рыбка заговорила. И щучка зубастая, и сорожка с ладонь, и краснопёрый окунёк  бились в западне, ждали его. А он, бросив их в походный ящик с этими же экранами, возвращался  и бурил новые. Вода пёрла из лунок, смывая осколки льда. Экран ставился: процесс продолжался, ящик наполнялся. Душа радовалась - рыбалка удалась. Через часок засобирался он домой. По наледи шибко ведь не расшагаешься, да ещё в таких тяжеленых мокроступах, да с приличным уловом. Далековато от села отошёл, но путь домой приятен вдвойне. Так, попыхивая трубкой, с весёлым настроением он и шагал. Рядом брёл Верный с опущенным хвостом.
         Оглянулись они лишь тогда, когда за спиной услышали рокот квадроцикла. Отошли  в сторонку, чтобы пропустить редкого на селе "цикла", но Владимир притормозил и пригласил домчать до самого Прохорова дома. Тот и купился,   приговаривая:
-Вынесет ли твой Росинант двоих!?
-Лёгко! - услышал в ответ.
         И вот они уже мчатся домой по выступившей воде, от колёс брызги во все стороны. Верный язык высунул приотстал. Солнце вставало. День нарождался весёлый. Галки залетали. Грачи закопошились. Село показалось.
         На широкой заводи, где лёд отодвинулся от берегов, это и случилось.
Внезапно переднее колесо провалилось и занесло Росинанта в сторону. Их тут же резко развернуло, и он стал  уходить под лёд.  Прохор отлетел со своей амуницией в сторону и упал на спину. Подоспел Верный и, ухватив хозяина за куртку, стал оттаскивать в сторону. Квадроцикл  с Владимиром, круша лёд, исчез.
         Прохор перевернулся со спины на живот, приподнялся на руках и увидел Владимира. Тот вынырнул и барахтался в чёрной полынье, как в купели. Потом   замер, и вроде выше над водой поднялся, словно взгромоздился на что-то. Этим что-то, на счастье, оказался заглохший квадроцикл.
         Из подручных средств в руках Прохора оказался лишь бур. Им-то он Владимира и стал вытаскивать на безопасное место.
        С Владимира стекала вода. Он посинел, молчал и стучал зубами.  Прохор за сотовый и вызвал на подмогу его брата. Брат мигом примчался. В салоне "Нивы", пока ехали, рыбаки приходили  в себя.
        Прохор жил ближе, его у калитки и высадили. Верного он сразу отправил в вольер. Открыл ключом дверь, быстро переоделся, хватанул стопку самогона и  бегом к бане.    Вода в котле была. Зарядил печку берёзовыми полешками, и пока разгорался огонь, опять в дом.
         На кухне рыжий кот по кличке Шалун, нетерпеливо и требовательно  тёрся мордой о ящик с рыбой, виляя пушистым хвостищем. Хозяин достал трепыхавшегося карася, приоткрыл входную дверь и бросил рыбину на крыльцо. Кот метнулся следом и   на лету ухватил добычу.

                ***

         Уже потом, после жаркой бани и первой пенсии, Прохору довелось участвовать и в вызволении квадроцикла из омута. Мужики с бензопилами, прорезали лёд с двух сторон, который сразу баграми и вытаскивали, освобождали дорожку.
         Брат Владимира в костюме для подводной охоты, стал уже погружаться с тросом в руках, когда на берегу, где скопились любопытные сельчане, подвыпивший Колян, которому было сейчас и море по колено, вдруг начал тоже раздеваться, и заявил окружающим, что будет  помогать, но в качестве запасного ныряльщика. Только дайте опохмелиться. На него никто не обращал внимания.
           Подстраховывали брата, чтобы под лёд не затащило, длинным капроновым шнуром. Несколько раз пришлось нырять ему, прежде чем удалось зацепил трос. Вытащить квадроцикл трудяге колёсному "белорусу" труда не представляло. Выскочил, как миленький, неуклюжим тараканом, таща за собой зацепившуюся за корпус корягу. Правда, не завёлся, и его через всё село пришлось буксировать к дому Владимира. Вот с такими приключениями день оказался.
         Вечером Прохора вдруг заломало - закорёжило, подскочила температура. Сказалось, видимо, и  нервное напряжение, и контрастные водные процедуры - речные да банные.
         А под утро, надо же, приснилось - привиделось, словно он тоже под лёд ушёл и утянуло его течением да поволокло по самому дну. "А как же моя пенсия?! Я ведь ни рублика  из неё не потратил!"- мелькнула мысль. Он дико вскрикнул, сдёрнул одеяло  и -  проснулся.