Виталько Алибабаич сидел в каморке. Перед ним навытяжку ut solet стояла бутылка "Козаков" ("навытяжку" вместе, ибо декохтами ВА, сколько себя помнил, хотя бывало, что и нисколько не помнил, не занимался. В отличии от дMЛ. Он, в отличии, и бражку никогда не гнал. Знал: бражка - западня лукавого по пути к горелке; на этом месте его иглы топорщились - мерещилось адово пламя).
Енота, бочком протиснувшегося в бункерок и застывшего у стойки он, разрыгивая вариант Потсдамской защиты, не замечал.
- А вот скажи, Виталько, как материалист скажи, - двинулся на d4, облизнувшись и глядя в сторону, Абр, - что такое этот белый туннель в котором свет?
Виталько пошевелил усами, подбоченился, открыл рот и так посидел толику времени. Слова не шли. Не хотели. Не переставляла перед ними волнующей походкой крепкие бёдра мажоретка-мысль, подбрасывая над головой фаллос жезла.
Потсдамская защита трещала. Виталько достал ещё один стакан и скрутил пробку.
- d5 - на славянскую перешёл, не доичится, игложопый, - смекнул енот.
- Хух, - стукнул опорожнёным стаканом дикобраз, - с4, значится! Ну внимай: светлый туннель - это попытка сознания обмануть сознание перед исчезновением сознания.
- Дык, а нахуахуа весь этот цирк?
- А чтоб не потерять сознание! - двинул на полуславянское продолжение Виталько.
- Хитёр, игложопый! - восхитился другом енот, - впрочем дебют разыгран!
__________________________________________________________
дМЛ - дон Макар Лиманческий.
Сталкер. Поход. Славянский дебют
© Copyright: Абракадабр, 2020
Свидетельство о публикации №220112201293
Свидетельство о публикации №220112201293
Рецензии
Язык написания хорош, - для гурманов словесности вкусная вещица.)))
Про остальное не скажу ничего, - не моя тема.
Инна Люлько 23.02.2022 17:28 • Заявить о нарушении
Про остальное не скажу ничего, - не моя тема.
Инна Люлько 23.02.2022 17:28 • Заявить о нарушении
Обожаю вкусняшки - и сам люблю готовить!))
Спасибо, Инна!)
Кланяюс,
Абр
Абракадабр 23.02.2022 17:53 Заявить о нарушении
Спасибо, Инна!)
Кланяюс,
Абр
Абракадабр 23.02.2022 17:53 Заявить о нарушении
Дык. а куда деваться!))) Могу, конечно и груш наесться!))
Абракадабр 23.02.2022 20:16 Заявить о нарушении
Абракадабр 23.02.2022 20:16 Заявить о нарушении
"Попытка сознания обмануть сознание перед исчезновением сознания". Рождаешься - все обманывают, умираешь... Ну разве ошибся Иисус, сказав о нас: «Ваш отец — диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего. Он был человекоубийца от начала и не устоял в истине, ибо нет в нём истины. Когда говорит он ложь, говорит своё, ибо он — лжец и отец лжи»?
Номи Кандзюро 28.01.2026 16:48 Заявить о нарушении
Номи Кандзюро 28.01.2026 16:48 Заявить о нарушении
Старо предание, и верится с трудом, Номи Канзюро!)))
Инна Люлько 28.01.2026 16:57 Заявить о нарушении
Инна Люлько 28.01.2026 16:57 Заявить о нарушении
Процитирую моего знакомца (для Инны, Сергей-то в курсе)):
Скиф Анахарсис
О предположениях
"Миф современной цивилизации сконструирован из предположений. В том числе и из предположения большинства, что это не так."
О историчности Иисуса
Скиф Анахарсис
"Если есть, пусть даже и не было, - то будет, а значит - был."
Сейчас народ догоняет, что всё в сознании Сущего (в основном)). С испугу от такого предположения называет Универсум матрицей и прячется под одеялом.
Давайте предположим, что Иисус таки был, сказал именно это, слова его были тут же зафиксированы и дошли до нас в первозданном виде. Но, чтобы понять посыл, нужно знать, - кому именно он был адресован.
"Фраза «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева» принадлежит Иисусу Христу из Евангелия от Матфея (15:24). Эти слова означают, что его первоначальная миссия заключалась в проповеди иудеям, которых он называл «заблудшими овцами», прежде чем спасение распространилось на все народы."
Итак. 1. Проповедь предназначалась именно израилитам, не иудеям.
2.Миссия с которой был послан Иисус по ходу дела потребовала корректировки. Значит первоначальная была, мягко скажем, некорректна.
3. Каким образом спасение распространилось на все народы история сия умалчивает.
4. Сам пафос и логическое (вернее алогичное) построение сего посыла лично для меня не являются адекватными.
И так, впрочем, во всём. Однако, каждый волен выбирать искомое.
С чем всех нас и поздравляю.
Кланяюс,
Абр
Абракадабр 28.01.2026 18:22 Заявить о нарушении
Скиф Анахарсис
О предположениях
"Миф современной цивилизации сконструирован из предположений. В том числе и из предположения большинства, что это не так."
О историчности Иисуса
Скиф Анахарсис
"Если есть, пусть даже и не было, - то будет, а значит - был."
Сейчас народ догоняет, что всё в сознании Сущего (в основном)). С испугу от такого предположения называет Универсум матрицей и прячется под одеялом.
Давайте предположим, что Иисус таки был, сказал именно это, слова его были тут же зафиксированы и дошли до нас в первозданном виде. Но, чтобы понять посыл, нужно знать, - кому именно он был адресован.
"Фраза «Я послан только к погибшим овцам дома Израилева» принадлежит Иисусу Христу из Евангелия от Матфея (15:24). Эти слова означают, что его первоначальная миссия заключалась в проповеди иудеям, которых он называл «заблудшими овцами», прежде чем спасение распространилось на все народы."
Итак. 1. Проповедь предназначалась именно израилитам, не иудеям.
2.Миссия с которой был послан Иисус по ходу дела потребовала корректировки. Значит первоначальная была, мягко скажем, некорректна.
3. Каким образом спасение распространилось на все народы история сия умалчивает.
4. Сам пафос и логическое (вернее алогичное) построение сего посыла лично для меня не являются адекватными.
И так, впрочем, во всём. Однако, каждый волен выбирать искомое.
С чем всех нас и поздравляю.
Кланяюс,
Абр
Абракадабр 28.01.2026 18:22 Заявить о нарушении
Мой дорогой Абр, всегда и во всем с тобой согласен, даже обидно. Если бы мы уверовали, то пошли бы по воде. Эффективный способ проверки от авторов идеи спасения... На этом можно было закончить Евангелие. ))
Номи Кандзюро 28.01.2026 21:52 Заявить о нарушении
Номи Кандзюро 28.01.2026 21:52 Заявить о нарушении
)) Идеальное завершение моих пространных рассуждений. Аж обидно!))
Абракадабр 29.01.2026 16:31 Заявить о нарушении
Абракадабр 29.01.2026 16:31 Заявить о нарушении
Я вас обожаю, дорогие мои философы! Умницы и насмешники!
А я в этом толк знаю!
Инна Люлько 29.01.2026 16:36 Заявить о нарушении
А я в этом толк знаю!
Инна Люлько 29.01.2026 16:36 Заявить о нарушении
Пожалуй это единственное, в чём мы с Наоми не позволим себе усомниться!))
Абракадабр 29.01.2026 16:51 Заявить о нарушении
Абракадабр 29.01.2026 16:51 Заявить о нарушении
Заткнитесь, Философы! А то я расплачусь от умиления!
Инна Люлько 29.01.2026 17:01 Заявить о нарушении
Инна Люлько 29.01.2026 17:01 Заявить о нарушении
Милая Инночка! Наш несравненный Абр меня часто доводит до слез. Его шутки как "Ливерпульский сыр" ( Джерома К. Джерома "Трое в лодке, не считая собаки") - они пронизывают пространство, изумляют, пробуждают... И да не иссохнут наши очи!))
Номи Кандзюро 30.01.2026 05:41 Заявить о нарушении
Номи Кандзюро 30.01.2026 05:41 Заявить о нарушении
Оо, напомнили мою любимую вещь! Когда я, не в силах справиться с эмоциями, читала домочадцам вслух "Трое в лодке...", то никогда не могла до конца прочесть про ливерпульские сыры: хохотала до бешеных слёз так, что слушатели покатывались со смеху не от рассказа, а от моего хохота!))) А Монморанси, принимающего участие в приготовлении ирландского рагу, заобожала навсегда!))) Вот так же хохотала и от "Как я редактировал сельскохозяйственную газету" Твена.)))
Инна Люлько 30.01.2026 10:46 Заявить о нарушении
Инна Люлько 30.01.2026 10:46 Заявить о нарушении
Всё абсолютно. Самая известная вещь - "История одного города". И ещё порекомендую
«Свисток». Собрание литературных, журнальных и других заметок. — сатирическое приложение к журналу «Современник», предпринятое в 1858 году Н. А. Добролюбовым и Н. А. Некрасовым.
Помимо Добролюбова и Некрасова, в «Свистке» в разное время участвовали Н. Г. Чернышевский, М. И. Михайлов, И. И. Панаев, М. А. Антонович, В. П. Буренин, М. Е. Салтыков-Щедрин, А. К. Толстой, А. М. и В. М. Жемчужниковы и другие писатели и критики.
Абракадабр 30.01.2026 12:14 Заявить о нарушении
«Свисток». Собрание литературных, журнальных и других заметок. — сатирическое приложение к журналу «Современник», предпринятое в 1858 году Н. А. Добролюбовым и Н. А. Некрасовым.
Помимо Добролюбова и Некрасова, в «Свистке» в разное время участвовали Н. Г. Чернышевский, М. И. Михайлов, И. И. Панаев, М. А. Антонович, В. П. Буренин, М. Е. Салтыков-Щедрин, А. К. Толстой, А. М. и В. М. Жемчужниковы и другие писатели и критики.
Абракадабр 30.01.2026 12:14 Заявить о нарушении
Саша Кметт выложил «Внуки дивизии». Поднялся до гениальности.
Абракадабр 30.01.2026 12:26 Заявить о нарушении
Абракадабр 30.01.2026 12:26 Заявить о нарушении
Хотела почитать, а там пишут "Страница не отображается"!
Инна Люлько 30.01.2026 12:54 Заявить о нарушении
Инна Люлько 30.01.2026 12:54 Заявить о нарушении
Внуки дивизии
Саша Кметт
"хроники ржавой империи"
- Я тебя до окопного сутенера разжалую! – генерал Треухов подсунул под нос уполномоченного по заготовке сыновей полка увесистый кулак.
Уполномоченный машинально отступил, но уперся в похожую на клешню руку Мраморной матери. Ей по задумке скульптора она указывала во влагалище будущего с немым вопросом:
«А ты уже сделал свой вклад?»
Мраморная мать пошатнулась и накренилась влево. В какой-то момент генералу даже показалось, что она завалится на кукольный домик с квартирующими игрушечными солдатиками. Домик стоял на журнальном столике, в окружении плюшевых мишек и свинцового Пятачка.
«Будущее не любит суеты» - вспомнил Треухов, убирая кулак.
Отойдя к окну, он приоткрыл форточку и закроил самокрутку. Густой дым смешался со свежестью позднего вечера и завис у люстры облаком малинового оттенка. Запахло шалфеем и машинным маслом.
- Почему план провалил? – спросил генерал, выбросив окурок. – Заготовка сыновей полка имеет государственное значение. Тебе голову снимут. Даже мне попытаются.
- Недостача вышла, Артемий Ильич, - уполномоченный виновато склонил голову. Он уже оправился от дыхания кулака, и теперь робко топтал грязными ботинками прохудившийся ковер.
- Диверсия или трындеж, как обычно? Ты же сам хвастался сеансом коллективного зачатия. Мы под те судороги порнуху выписали с патриотическим уклоном. По местному телевидению крутили. А теперь значит, недостача.
- Диверсия, Артемия Ильич! Богом плодородия клянусь, - уполномоченный прижал руки к сердцу. – Партизанит тут одна мать-героиня. Восьмого недавно родила и сидит на горе детей, как наседка. Ни одного на усыновление не отдала.
- Нам наседки не нужны, - генерал нахмурился.
- Вот и я говорю, родина-мать в опасности, а она материнский инстинкт решила включить.
- Задержали?
- Нет. Ушла в подполье. Пока бесследно.
- А акушерский спецотдел, где она облегчалась, неужели проморгали?
- Она даже от следственного комитета ускользнула. А там, сами знаете, гинекологи натасканные. Любого по пуповине найдут.
Послышался сигнал отбоя. Генерал невольно скривился от резкого звука и посмотрел на часы. Пришла пора отправляться домой. Хотя дел было еще множество, ночевать на посту ему не хотелось.
- Ладно, с партизанами завтра разберемся, - сказал он устало. Сменил сапоги на домашние тапочки, натянул командирскую шинель халатного образца, бросил в командирский портфель коробку конфет – ее оставила чья-то бабушка в знак благодарности за «печать мужества» на теле внука, и уже на пороге спросил:
- А в целом, отказников много?
- Всего три глупые мамаши, - заверил уполномоченный. – Решил оставить детей при себе. Под юбкой, без государственной идеи.
Услышав сигнал отбоя, роддом казарменного типа, где ковали из маменьких сынков сыновей полка, мгновенно затихал. Как по приказу. Давая звенящей тишине родины беспрепятственно бродить по коридорам и заполнить пустые, по мнению работников роддома, детские головы. Она проникала в каждое помещение, включая склады отходов родильного производства и особо секретные архивы, заползала в уши, ноздри и рот, чтобы свить там очаги верности. А значит, наполнить важным смыслом, без которого невозможен настоящий подвиг.
Комендант роддома генерал Треухов, которого подчиненные называли – генералом-акушером, старался не шуметь. Его командирский шаги глушила ковровая дорожка, зато удлиненная ночными светильниками тень видна была издалека. Она мелькала на стенах, словно шлагбаум и заставляла разбегаться те мелкие неприятности в жизни родильной казармы, которые несмотря на все усилия, порой еще случались. Глупое хулиганства, инфантильное неподчинение, безответственность, плохая успеваемость и легкомысленное отношении к православной политинформации. Хоть раньше проблем было больше, а с приходом Треухова на комендантский пост многие из них исчезли, дисциплина по-прежнему хромала.
Генерал немного ускорился. Пройдя мимо тира с разноцветными как шарики мишенями, музея лучших выпускников, горшочного отделения, где приучали даже сидеть в строю, и множества полковых кабинетов - там проводили слушания по усыновлению, Треухов дошел до спального зала – главной гордости роддома. Тихо приоткрыл дверь и заглянул внутрь.
В зале все было как обычно. Ряды железных кроватей в три яруса и купол десятиметрового потолка с богатой росписью:
«Полотно «бесконечного» знамени петляло между облаков дорогой в небо. В конце виднелась арка, сваренная из танковых стволов для будущего марша победы. Но пока главный парад не начался, на дороге проводили ремонтные работы. По знамени ползали ткачихи с орденами-нимбами и зашивали прохудившиеся места небесными нитями».
Над кроватями летали пионеры-герои. На крыльях битых жизнью купидонов, со старомодными фонарями в руках. Они кружили тихо над спящими воспитанниками, приземлялись на спинки их кроватей или зависали в воздухе рядом с детскими ушами. Большинство героев были голые, хотя некоторые из них кутались в старые поношенные тельняшки. Днем герои являлись частью росписи на потолке, где вдевали в иглы облака, а ночью слетались вниз как стая болтливые попугаев. Чтобы подобрать для каждого воспитанника слова, вдохновляющие на самопожертвования и подвиг.
Увидев генерала один из пионеров подлетел ближе. То ли Зина, то ли Валя – Треухов их не различал. Поскреб пятно на тельняшке грязными ногтями, взглянул недовольно на коменданта и приложил палец к губам. Генерал понимающе кивнул и покорно закрыл за собой дверь.
Жилые помещения, где квартировали самые ответственные работники – акушеры не меньше майора, примыкал к роддому с южной стороны и выходили окнами на задний двор с часовней. Там крестили новообретенных верующих в силу единого строя, как высшей формы божественной справедливости. Когда-то жилые помещения соединяясь с роддомом тремя переходами и одним пожарным выходом, но потом в целях безопасности их запечатали приказом – «не шастать».
Теперь до квартир добирались улицей - в обход, через два перекрестка. Но к ночи пошел дождь, и чтобы не замочить домашних тапочек, Треухов решил пройти через подвал. Он спустился в подполье роддома по ржавой лестнице и сразу споткнулся о колыбели прошлого. Устаревшие детские кроватки свалили кучей в проходе уже давно, но разобрать так и не успели. Они валялась в тусклом свете прямо под ногами, и старались ударить каждого прохожего.
Преодолев с трудом полосу препятствий, Треухов поднялся в жилые помещения еще одной лестницей. С облегчением сел в лифт и добрался до своего, как и положено генералу – верхнего этажа.
В прихожей было темно - сиделка, судя по всему, уже ушла. Не став зажигать свет Треухов направился в детскую. Там в одинаковых кроватках травяного цвета спали его внуки – Сева и Гера. «Внуки дивизии», как их называли за генеральской спиной. Мягкий свет ночника – сиделка всегда оставляла его на ночь, укладывал на детские лица тени покоя и беззаботности. Невольно улыбнувшись Треухов поправил оделяю Севы, что сбежало с левой ноги, и выпрямил по стойке смирно подушку Геры.
Взглянув еще раз на внуков, Треухов собрался уже уходить, но на пороге детской внезапно остановился. За спиной что-то зашуршало. Легко, еле слышно, но этот звук заставил генерала невольно присесть. Без резких движений он повернулся. Аккуратно, стараясь не ступать на разбросанные по полу игрушки подкрался к плотной шторе и резко одернул синюю ткань. За шторой оказался пионер-герой – то ли Павлик, то ли Леня, с заплаткой на левом крыле. От испуга пионер взмахнул крыльями и попытался крикнуть. Но не успел - ни взлететь, ни закричать. Генерал мгновенно схватил его за горло и крепко прижал к себе. Крик вышел хрипом, крылья хлопнули вхолостую по воздуху, а к свету ночника прибавился блеск испуганных пионерских глаз.
- Я же предупреждал сюда не соваться, - Треухов зловеще зашептал на ухо герою. – Тут не место для вашей болтовни о самопожертвовании и подвиге.
Пионер снова захрипел, даже пустил слезу, но Треухова не разжалобил. Он ухватил свободной рукой пионерское крыло и одним движением вырвал его с корнем. А затем, открыв окно, выбросил героя с пятого этажа. Внуки дивизии так и не проснулись.
Абракадабр 30.01.2026 14:05 Заявить о нарушении
Саша Кметт
"хроники ржавой империи"
- Я тебя до окопного сутенера разжалую! – генерал Треухов подсунул под нос уполномоченного по заготовке сыновей полка увесистый кулак.
Уполномоченный машинально отступил, но уперся в похожую на клешню руку Мраморной матери. Ей по задумке скульптора она указывала во влагалище будущего с немым вопросом:
«А ты уже сделал свой вклад?»
Мраморная мать пошатнулась и накренилась влево. В какой-то момент генералу даже показалось, что она завалится на кукольный домик с квартирующими игрушечными солдатиками. Домик стоял на журнальном столике, в окружении плюшевых мишек и свинцового Пятачка.
«Будущее не любит суеты» - вспомнил Треухов, убирая кулак.
Отойдя к окну, он приоткрыл форточку и закроил самокрутку. Густой дым смешался со свежестью позднего вечера и завис у люстры облаком малинового оттенка. Запахло шалфеем и машинным маслом.
- Почему план провалил? – спросил генерал, выбросив окурок. – Заготовка сыновей полка имеет государственное значение. Тебе голову снимут. Даже мне попытаются.
- Недостача вышла, Артемий Ильич, - уполномоченный виновато склонил голову. Он уже оправился от дыхания кулака, и теперь робко топтал грязными ботинками прохудившийся ковер.
- Диверсия или трындеж, как обычно? Ты же сам хвастался сеансом коллективного зачатия. Мы под те судороги порнуху выписали с патриотическим уклоном. По местному телевидению крутили. А теперь значит, недостача.
- Диверсия, Артемия Ильич! Богом плодородия клянусь, - уполномоченный прижал руки к сердцу. – Партизанит тут одна мать-героиня. Восьмого недавно родила и сидит на горе детей, как наседка. Ни одного на усыновление не отдала.
- Нам наседки не нужны, - генерал нахмурился.
- Вот и я говорю, родина-мать в опасности, а она материнский инстинкт решила включить.
- Задержали?
- Нет. Ушла в подполье. Пока бесследно.
- А акушерский спецотдел, где она облегчалась, неужели проморгали?
- Она даже от следственного комитета ускользнула. А там, сами знаете, гинекологи натасканные. Любого по пуповине найдут.
Послышался сигнал отбоя. Генерал невольно скривился от резкого звука и посмотрел на часы. Пришла пора отправляться домой. Хотя дел было еще множество, ночевать на посту ему не хотелось.
- Ладно, с партизанами завтра разберемся, - сказал он устало. Сменил сапоги на домашние тапочки, натянул командирскую шинель халатного образца, бросил в командирский портфель коробку конфет – ее оставила чья-то бабушка в знак благодарности за «печать мужества» на теле внука, и уже на пороге спросил:
- А в целом, отказников много?
- Всего три глупые мамаши, - заверил уполномоченный. – Решил оставить детей при себе. Под юбкой, без государственной идеи.
Услышав сигнал отбоя, роддом казарменного типа, где ковали из маменьких сынков сыновей полка, мгновенно затихал. Как по приказу. Давая звенящей тишине родины беспрепятственно бродить по коридорам и заполнить пустые, по мнению работников роддома, детские головы. Она проникала в каждое помещение, включая склады отходов родильного производства и особо секретные архивы, заползала в уши, ноздри и рот, чтобы свить там очаги верности. А значит, наполнить важным смыслом, без которого невозможен настоящий подвиг.
Комендант роддома генерал Треухов, которого подчиненные называли – генералом-акушером, старался не шуметь. Его командирский шаги глушила ковровая дорожка, зато удлиненная ночными светильниками тень видна была издалека. Она мелькала на стенах, словно шлагбаум и заставляла разбегаться те мелкие неприятности в жизни родильной казармы, которые несмотря на все усилия, порой еще случались. Глупое хулиганства, инфантильное неподчинение, безответственность, плохая успеваемость и легкомысленное отношении к православной политинформации. Хоть раньше проблем было больше, а с приходом Треухова на комендантский пост многие из них исчезли, дисциплина по-прежнему хромала.
Генерал немного ускорился. Пройдя мимо тира с разноцветными как шарики мишенями, музея лучших выпускников, горшочного отделения, где приучали даже сидеть в строю, и множества полковых кабинетов - там проводили слушания по усыновлению, Треухов дошел до спального зала – главной гордости роддома. Тихо приоткрыл дверь и заглянул внутрь.
В зале все было как обычно. Ряды железных кроватей в три яруса и купол десятиметрового потолка с богатой росписью:
«Полотно «бесконечного» знамени петляло между облаков дорогой в небо. В конце виднелась арка, сваренная из танковых стволов для будущего марша победы. Но пока главный парад не начался, на дороге проводили ремонтные работы. По знамени ползали ткачихи с орденами-нимбами и зашивали прохудившиеся места небесными нитями».
Над кроватями летали пионеры-герои. На крыльях битых жизнью купидонов, со старомодными фонарями в руках. Они кружили тихо над спящими воспитанниками, приземлялись на спинки их кроватей или зависали в воздухе рядом с детскими ушами. Большинство героев были голые, хотя некоторые из них кутались в старые поношенные тельняшки. Днем герои являлись частью росписи на потолке, где вдевали в иглы облака, а ночью слетались вниз как стая болтливые попугаев. Чтобы подобрать для каждого воспитанника слова, вдохновляющие на самопожертвования и подвиг.
Увидев генерала один из пионеров подлетел ближе. То ли Зина, то ли Валя – Треухов их не различал. Поскреб пятно на тельняшке грязными ногтями, взглянул недовольно на коменданта и приложил палец к губам. Генерал понимающе кивнул и покорно закрыл за собой дверь.
Жилые помещения, где квартировали самые ответственные работники – акушеры не меньше майора, примыкал к роддому с южной стороны и выходили окнами на задний двор с часовней. Там крестили новообретенных верующих в силу единого строя, как высшей формы божественной справедливости. Когда-то жилые помещения соединяясь с роддомом тремя переходами и одним пожарным выходом, но потом в целях безопасности их запечатали приказом – «не шастать».
Теперь до квартир добирались улицей - в обход, через два перекрестка. Но к ночи пошел дождь, и чтобы не замочить домашних тапочек, Треухов решил пройти через подвал. Он спустился в подполье роддома по ржавой лестнице и сразу споткнулся о колыбели прошлого. Устаревшие детские кроватки свалили кучей в проходе уже давно, но разобрать так и не успели. Они валялась в тусклом свете прямо под ногами, и старались ударить каждого прохожего.
Преодолев с трудом полосу препятствий, Треухов поднялся в жилые помещения еще одной лестницей. С облегчением сел в лифт и добрался до своего, как и положено генералу – верхнего этажа.
В прихожей было темно - сиделка, судя по всему, уже ушла. Не став зажигать свет Треухов направился в детскую. Там в одинаковых кроватках травяного цвета спали его внуки – Сева и Гера. «Внуки дивизии», как их называли за генеральской спиной. Мягкий свет ночника – сиделка всегда оставляла его на ночь, укладывал на детские лица тени покоя и беззаботности. Невольно улыбнувшись Треухов поправил оделяю Севы, что сбежало с левой ноги, и выпрямил по стойке смирно подушку Геры.
Взглянув еще раз на внуков, Треухов собрался уже уходить, но на пороге детской внезапно остановился. За спиной что-то зашуршало. Легко, еле слышно, но этот звук заставил генерала невольно присесть. Без резких движений он повернулся. Аккуратно, стараясь не ступать на разбросанные по полу игрушки подкрался к плотной шторе и резко одернул синюю ткань. За шторой оказался пионер-герой – то ли Павлик, то ли Леня, с заплаткой на левом крыле. От испуга пионер взмахнул крыльями и попытался крикнуть. Но не успел - ни взлететь, ни закричать. Генерал мгновенно схватил его за горло и крепко прижал к себе. Крик вышел хрипом, крылья хлопнули вхолостую по воздуху, а к свету ночника прибавился блеск испуганных пионерских глаз.
- Я же предупреждал сюда не соваться, - Треухов зловеще зашептал на ухо герою. – Тут не место для вашей болтовни о самопожертвовании и подвиге.
Пионер снова захрипел, даже пустил слезу, но Треухова не разжалобил. Он ухватил свободной рукой пионерское крыло и одним движением вырвал его с корнем. А затем, открыв окно, выбросил героя с пятого этажа. Внуки дивизии так и не проснулись.
Абракадабр 30.01.2026 14:05 Заявить о нарушении
Какой ужас... У меня аж мурашки забегали - так страшно стало...
А я в свою очередь хочу посоветовать автора. Андрей Гребёнкин, "Каменная ворона". Да и другое у него есть интересное.
Инна Люлько 30.01.2026 20:01 Заявить о нарушении
А я в свою очередь хочу посоветовать автора. Андрей Гребёнкин, "Каменная ворона". Да и другое у него есть интересное.
Инна Люлько 30.01.2026 20:01 Заявить о нарушении
Спасибо, Инна! Интересный автор. Есть свой стиль. Есть полёт и интеллект. Пока многабукав, но для молодого автора - вполне объяснимо. Ему писать интересно.) И это хорошо!
Абракадабр 30.01.2026 20:14 Заявить о нарушении
Абракадабр 30.01.2026 20:14 Заявить о нарушении
На это произведение написана 21 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.