Трагедия Юнца часть 7

**Вступление**

За окном сгущались сумерки, а в доме уже давно наступила своя, особая тьма. Старец сидел в кресле, положив тяжёлые руки на колени, и молчал. Молчание его было страшнее любых угроз. Он ждал. Ждал, когда часы пробьют нужный час, когда шаги затихнут, когда можно будет произнести те слова, которые перевернут всё.

Мальчик стоял у двери, не решаясь войти. Он чувствовал этот холод, исходящий от отчима, но не понимал его природы. Ему казалось, что взрослые просто устали. Что завтра всё наладится. Что любовь — она всегда сильнее.

Но старец думал иначе.

Он перебирал в голове варианты, взвешивал каждое слово, каждую случайность. Нельзя было ошибиться. Слишком многое стояло на кону. Его власть, его покой, его место в этом доме, где с каждым днём всё больше пахло чужим счастьем.

Он поднял глаза на мальчика и усмехнулся — про себя. Внутри. Так, чтобы никто не заметил.

— Подойди, — сказал он наконец. Голос был ровным, почти ласковым. — Нам нужно поговорить.

О, колесница рока быстрая,
Что мчишь сквозь дни, как вихрь сквозь луг!
Где юность с старостью двуличная
Сошлись у станционных поруг.

Вот пригород, вот платформа вторая —
Как жизнь, что делится на "до" и "после"...
Герои наши, выйдя медленно,
Бредут к дому, где тени рослые.

В чертоге старца — шёпот, шорохи,
Как змеи, меж столбов ползучие:
Отчим с сыном, будто воры ночные,
Топчут правду сапогами скрипучими.

А внук — как пёс, призванный к ноге,
Не ведая, какой яд в кубке...
"Нам съездить надо", — старцем сказано,
И эхо катится по струнке рока.

О, юноша! Твой взор так ясен,
Как утро перед грозою чёрною...
Ты шествуешь на зов лукавый,
Не зная, что пишется история.