О тишине без сюжета

- Ну что сказать?  Опять, опять «охота к перемене мест». Куда-нибудь в такое местечко … поглуше.

Весь вечер искала варианты, отметила три, наиболее приемлемые по расстоянию, бюджету, особенностям местоположения.

Предоставила на рассмотрение остальным членам команды.  «СтаршОй» великодушно уступил выбор остальным.

«Младшенький» сходу отмел два вполне симпатичных и заявил: «О! Хочу в «Веселый Роджер!»

Не спорили, приняли.

Спать легли пораньше, с надеждой провести пару денечков в новых далях.

Ранним утром – сборы.  Ввиду возраста – по списку, с отмечаемыми «галочками».

И вот, первый сюрприз.

- А езжайте вдвоем, вам «романтИк» не помешает. Я всю ночь книгу читал по ноутбуку, - сонным голосом отозвался наследник, натягивая одеяло на голову.

- Что будем делать? – немного растерялся суженый, рассчитывая на опытного штурмана и заменителя радио в дороге.

- Вперед! Заре навстречу!

И понеслась машина по уже знакомой Мурманской трассе до нужных поворотов в потоке других. А после, по совершенно пустынной дороге, мимо селений, в которых, казалось, никто не живет. Ни прохожих тебе, ни окон светящихся.

Через два часа пути, миновав два небольших моста,  церковь Николая Чудотворца, по указателям, подъехали к парадному входу базы отдыха «Веселый Роджер» в селении Кобона.

Домик-теремок расположился у самой реки, замерзшие воды начинались сразу за окружавшим строение настилом и спуском к водоему.
 
На льду неширокой речки, на рыбацких коробах, восседали рыбаки у лунок.  Кучки подмерзшей, пойманной рыбешки, небрежно, но весомо дополняли зимний эскиз.

Из прибрежных зарослей, с перепутанной ржавой травой, из островков снега поднимались тонкие «ножки» ив с пушистыми, серыми «котиками» на ветках.

Ну, а мы заселились. Номер на втором этаже со сложно-скошенным  потолком, с чудесным видом в окно, располагал к отдыху от всего привычного.

А внизу, сразу за входом, - широкий полукруглый холл-гостиная, где  гостеприимно уместились резные столы и стулья из дерева, два пианино, аквариум, огромный настенный телевизор и камин под ним. Все было уже оформлено новогодними арт-объектами: хвойными гирляндами, свечами, елочными игрушками, фигурками, чем-то праздничным.

Кожаная мягкая мебель, массивная и удобная, манила утонуть в ее объятиях.

Я и тонула с книжкой в руках, периодически, все же, всматриваясь в блики камина.

Короткий световой день плавно перетек в вечер.

Помимо рыбаков на льду, оставивших машины возле базы, самим местом отдыха распоряжались несколько разновозрастных мужчин в камуфляжных одеяниях. Ни женщин, ни других постояльцев что-то не наблюдалось. Они и заселяли, и готовили профессионально, и на все вопросы отвечали приветливо.

Немного поездили и походили по главной улице Кобоны. Все, что могло бы заинтересовать, оказалось закрыто.

- Как-то скучно здесь, - изрек суженый, предложив посетить местный магазин.

Оценив довольно скромный ассортимент спиртосодержащих напитков, прикупив какую-то «клюковку», он заметно оживился.

И уже в номере, включив боевичок, расположился с легкой закуской в тепле и уюте. Его личный «романтИк» начался…

Покинув святое место, я спустилась вниз по красивой, украшенной хвойной гирляндой с шишками лестнице к камину,  мягким креслам и диванам, захватив с собой куртку.

Потому как, и я нашла то новое, о чем и не мечтала, собираясь в поездку.
И это новое – тишина.

Уже ночь. Темно. Только бегающие огоньки  наружной гирлянды по большим окнам создают подсветку медленно падающим снежинкам. Вокруг пустынно. Большие дороги далеко, спит глубинка. Утих ветерок. Штиль.

И эта тишина – лучший врачеватель. Она забирает лишнее, наполняет недостающим,  вливается незаметно, остается, дарит умиротворение.

Не хочется уходить в тепло, пусть бы длились и длились эти минуты. Я вслушиваюсь в эту ночь, пытаясь различить хоть какие-то звуки или их оттенки. Неведомые силы укрепляют душу, и становится как-то легко.

В особенные моменты жизни мне обычно вспоминаются строчки настоящей поэзии.
И тут, на этом ночном крыльце, память отзывается Блоком:
«Из страны блаженной, незнакомой, дальней
Слышно пенье петуха…»

Конечно, никакого пенья не было, только коротко взлаяла собака где-то очень далеко. И снова тихо-тихо. Волшебно. Глубоко.

Ничего веселого в «Роджере» не оказалось. Пропев мужу пару строчек: «Вьется по ветру Веселый Роджер, люди Флинта песенку поют…», я спросила, сомневаясь в своем знании ответа: «А что такое «Веселый Роджер»?
- Пиратский флаг с черепом и костями, - ответил бывший моряк.

За неполные пару дней мы  отрешились от жизни городской и привычной.  Новые места – иные мысли, чувствования. Каждый из нас получил свои оттенки, нанеся на карту путешествий еще одно открытие.

И музыка в салоне машины отвечает настроению:

«…О, одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным…

Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство…»

Какой будет наша новогодняя ночь, я пока не знаю. Но показалось, что ее репетиция свершилась, а еще, невзирая на отсутствие каких-то ярких событий, время не сжалось, а растянулось, вместив в себя что-то непередаваемо емкое.