Почти не смыкая глаз. Окончание

В другой части города, в камере гауптвахты мирно похрапывал Михаил. Его сладкий сон прервал громкий металлический стук, доносившийся из окна под потолком. Михаил закряхтел, повернулся на спину и, не отрывая головы от подушки, с трудом приоткрыл глаза.
 На подоконнике сидела чёрная, как смоль ворона и яростно долбила клювом по решётке. Спросонья он не сразу понял, где находится, но когда увидел на столе бутылку из-под водки, то все события прошедшей ночи тотчас пронеслись в его голове.
– Каррр! – противно прокричала ворона.
Михаил поморщился, повернулся на бок и укрылся одеялом с головой.
– Каррр! – снова донеслось из окна.
– Кыш отсюда, скотина! – буркнул Михаил. – Хотя почему «скотина»? Она же птица. Да ну её хрен, кем бы она ни была.
– Каррр! – не унималась ворона и ещё сильнее застучала по прутьям.
Михаил стянул с ноги ботинок и швырнул в птицу. Башмак пролетев сквозь решётку, угодил точно в цель. 
– Каррр! – Ворона взвилась и скрылась из виду. Только перо, медленно кружась, опустилось на пол.
— Мой ботинок! — закричал Михаил, бросаясь к окну.
— Ах ты скотина! Скотина! — он в ярости заколотил кулаками по железным прутьям. — Вот тварь! Заставила же, вынудила башмаком запустить... И как он только проскочил сквозь прутья?
Михаил посмотрел на ногу в сползшем носке и вздохнул:
«Да… не задалось утро. Похоже, денёк будет тот ещё».
Он подтащил к окну стул, забрался на него и, прикурив сигарету, выпустил дым в открытую створку.
«Вот меня занесло. Надо скорее решать, как отсюда выбираться».
За решёткой уже светлело. Михаил приник к прутьям, разглядывая двор комендатуры.
 «Прямо перед зданием плац для строевой подготовки. Вплотную к высокому забору стоят несколько грузовиков, чуть дальше — гаражи, за ними сарай и запасные ворота. Похоже, здесь и нужно прорываться — охраняет всего один часовой. Но сначала надо выбраться из камеры, а уж оттуда можно и через ограждение — опыт есть. Хотя, стоп... так не выйдет. Весь забор поверху обмотан колючей проволокой».
Михаил перевёл взгляд на глубокий оконный проём.
«Толщина стены сантиметров восемьдесят, не меньше, – подумал он. – Наверняка ещё до революции строили. Такую гранатой не прошибёшь».
Во рту пересохло после вчерашнего. Михаил швырнул окурок в окно, подошёл к столу и жадно выпил стакан воды. Налил второй. Поднёс к губам — и вдруг его осенило:
«Ну конечно, как я мог забыть!»
Резко поставив стакан, он бросился к баулу. И через несколько секунд уже натягивал форменные ботинки Сергея.
«Немного маловаты, но сойдут. Главное — не обувь, а вот это». – Михаил выложил на стол гранату и дымовую шашку.
Довольно потёр руки, прикурил новую сигарету и, выпустив дым, угрожающе произнёс:
– Сейчас я вам покажу кузькину мать!
Подойдя к двери, он заглянул в открытую кормушку. Убедившись, что в коридоре никого нет, чиркнул спичкой, поджёг фитиль и бросил дымовую шашку в проход.
Густой белый дым с шипением повалил в коридор, тонкими струйками просачиваясь в камеру и стелясь по полу. Подождав с минуту, Михаил швырнул туда же светошумовую гранату. По совету Сергея он крепко зажал уши и открыл рот.
Раздался оглушительный грохот. От взрыва со звоном рассыпалось оконное стекло в коридоре, и тут же завыла сирена.
Спящий в соседней камере майор Скакодуб спросонья вцепился в доктора.
– Да отлепись ты! – крикнул военврач, сбрасывая вояку на пол. – Откуда ты взялся?
Майор очнулся, высунул голову из дыма и уставился на доктора. Он был уверен, что находится в своей камере один.
Белое облако скрывало койку, на которой сидел военврач. Виднелись только голова и часть обнажённого волосатого торса. Медик был крайне недоволен.
– Кто ты? – испуганно спросил Скакодуб.
– Я Сатана! – процедил военврач и так посмотрел на майора, что тот втянул голову в плечи.
– Сатана? А где я?
– В Аду! И сейчас ты будешь гореть!
Из соседних камер тут же заорали:
– Горим! Горим! Выпустите нас!
Майор Скакодуб побледнел и осел на пол без чувств.
– Слабак, – презрительно сплюнул военврач.
Лязгнул засов, дверь распахнулась, и в камеру, щурясь от дыма, заглянули двое солдат. Один из них, кашлянув, скомандовал:
– На выход!
– Стойте! – крикнул доктор. – Бойцы, вынесите офицера. Он тут на полу, без сознания.
Солдаты подхватили майора и поволокли по коридору сквозь дымную завесу.
Тот очнулся и, ошалело глядя на них, спросил:
– Вы ангелы? Да?
– Ну, не такие уж мы и ангелы, – ответил боец, похожий на якута.
Второй поправил съехавшую фуражку майора и добавил:
– Я бы сказал, далеко не ангелы.
В здании не утихала сирена. На дверях лязгали засовы, всё чаще звучало:
«На выход!»
Камеру, в которой находился Михаил, почему-то обходили стороной, хотя она уже была полностью затянута едким дымом. Ему приходилось зажимать нос влажным полотенцем, но с каждой минутой дышать становилось всё труднее.
Он забарабанил кулаком в дверь и закричал срывающимся голосом:
— Откройте! Здесь люди! Мы задыхаемся!
Дверь распахнулась. Михаил вывалился в коридор и, спотыкаясь, бросился к пожарному выходу вместе с остальными арестантами. Выскочив на улицу и откашлявшись, он уставился на группу куривших военных.
«Идиоты. Вам что, дыма мало было?» — пронеслось в голове.
Вспомнив о потерянном ботинке, Михаил отправился на поиски. 
Он осмотрел газон, обшарил каждый куст и наконец нашёл его — тот зацепился за ветки дерева.
Михаил выдохнул, уселся на бордюр и стал переобуваться.
Всё ещё кашляя и протирая слезящиеся от дыма глаза, он не заметил, как со спины к нему бесшумно подкрался долговязый старший лейтенант. Офицер стоял в двух шагах, сложив руки на груди, и разглядывал его.
Военный заметил капитанский китель, торчащий из баула, и то, как Михаил засовывает туда форменные ботинки.
Лейтенант наклонился и рявкнул ему в ухо:
– Стоять!
Михаил вздрогнул, готовый рвануть с места, но, поняв, что перед ним такой же арестант, продолжил шнуровать туфли.
– Эй, капитан! Решил деру дать? – Лейтенант присел на корточки, не сводя с него глаз.
– Я не капитан, – бросил через плечо Михаил, затягивая шнурок.
– Ну конечно, – хмыкнул военный. – Ещё скажи, что форма в мешке не твоя.
Михаил поднял голову, посмотрел на старлея и, поняв, что  тот просто так не отстанет, сказал:
– Ты прав, свалить хочу. Пойдёшь со мной?
Лейтенант на миг оживился, но тут же сник:
– Да я бы с радостью, – с досадой махнул он рукой. – Но у меня через сутки арест заканчивается, поэтому резона нет. Так что пробуй один!
– Ну, тогда сиди! – Михаил сплюнул под ноги. – А у меня это всё вот где. – Он провёл ребром ладони по горлу, закинул баул на плечо и зашагал к запасным воротам.
– Стой, капитан! – окликнул его арестант. – Погоди! Я вижу, ты правильный военный, не чета некоторым. Помогу тебе.
Долговязый старлей опасливо огляделся и приблизился к Михаилу. Глаза его загорелись азартом, на губах появилась хулиганская усмешка:
– Есть у меня простой и надёжный способ: подойдём к запасному выходу, и я разыграю припадок. Караульный бросится мне помогать, ну а дальше сам разберёшься.
По поведению молодого офицера было видно, что он не отличается дисциплиной и, судя по всему, этот трюк проворачивал уже не раз.
Михаилу идея понравилась. Они переглянулись и пошли к воротам. Но не успели сделать и десяти шагов, как зазвенело стекло, и во двор выскочил майор Скакодуб.
Он ещё не пришёл в себя — гимнастёрка выбилась из штанов, фуражка съехала набекрень. Расталкивая курящих арестантов, он с безумными глазами помчался к запасному выходу, крича на ходу:
– Скорей за мной, иначе все сгорите в Аду! Кара небесная постигнет вас!
Михаила так и подмывало рвануть вместе с майором, но он вовремя заметил: за офицером бежали двое солдат. Понимая, что его вот-вот настигнут, майор принялся петлять. Возле гаражей бойцы догнали его и грубо повалили на землю.
«Жаль, – подумал Михаил, глядя, как солдаты вяжут брыкающегося майора. – Как таран он был бы чертовски хорош».
С улицы настойчиво засигналила машина, и несколько военных кинулись открывать ворота. Во двор въехал УАЗик. Из него, сердито хлопнув дверью, вылез полковник — здешний начальник.
Он уставился на солдата, который, сидя верхом на майоре, связывал ему руки. Другой боец, навалившись всем весом, пытался прижать офицера к земле. Майор при этом извивался и истошно вопил.
Полковник обвёл взглядом подбежавших офицеров.
– Что здесь происходит? Мне кто-нибудь может это объяснить? 
Подчинённые переглянулись, но никто не решался заговорить первым.
Полковник заметил Михаила, который задержался рядом с машиной. Ткнул в него пальцем:
– Ты кто?
– Я? Врач-массажист.
– А здесь что делаешь?
– На шум прибежал, – нашёлся Михаил. – Может, кому помощь нужна: сустав вправить или массаж сделать.
– Какой к чёрту массаж? – взревел полковник и повернулся к военным. – Что здесь делает гражданский? Кто его пропустил? Вы двое, – он указал на  ближайших солдат, – сейчас же убрать его за ворота! Бардак развели! Остальные за мной!
Все, кто стоял рядом с машиной, побежали за командиром. Кроме двух солдат, которые, переглянувшись, подхватили Михаила под локти и быстро потащили к проходной.
Уже у самых ворот Михаил обернулся и подмигнул своему новоиспечённому приятелю. У того вытянулось лицо: «Вот это красавец! Как же он технично соскочил!»
Старлей поддал ногой принесённый ветром пакет, сунул руки в карманы и поплёлся к стоящим на плацу военным, слегка расстроенный, что его услуги не понадобились.   
Очутившись за воротами, Михаил перевёл дух, вытащил из-под рубашки амулет и поцеловал его.
– Ты ж посмотри, снова выручил, – усмехнулся он.
А за высоким забором царила неразбериха. Там снова что-то загрохотало, затопали ноги, зазвучали крики. С улицы послышался вой сирены пожарной машины — сначала далёкий, а через мгновение оглушительно близкий.
«Ни хрена себе, – присвистнул Михаил. – Какую заваруху я устроил. Надо рвать когти, а то не ровён час снова повяжут».
Он поправил на спине баул и быстрым шагом пошёл по дороге, оглядываясь на ходу.
«Сначала метнусь на квартиру к Надежде, поменяю кители, – думал Михаил. – Потом к Серёге в гостиницу. Времени в обрез».
Минут через десять он уже стоял перед забором военного городка. На этот раз быстро отыскал «нору». В приподнятом настроении зашёл в подъезд, нажал кнопку лифта и принялся негромко напевать арию Тореадора.
Лифт поднял его на восьмой этаж. Михаил подошёл к знакомой двери, негромко постучал. Тишина. Тогда он забарабанил сильнее:
– Надя, открой! Открой, Надежда, это я, Михаил!
В квартире по соседству на этот раз не спали. После очередного забега Слава мрачно ходил по комнате, не в силах успокоиться. Марина с зарёванным лицом лежала на кровати и, всхлипывая, смотрела в потолок. Теперь уже два синяка красовались под её глазами, что красноречиво говорило об однообразии воспитательного процесса супруга. 
Услышав с лестничной клетки незнакомый голос, она испуганно покосилась на мужа.
– Только попробуй пикни! – едва шевеля губами, произнёс Слава.
Он подошёл к двери, прислушался и нахмурился:
– Опять он здесь. Ну, погоди, тварь!
На этот раз Слава решил подготовиться как следует. Включил свет в коридоре, быстро покопался в ящике шкафа, достал кроссовки.
– Теперь от меня просто так не уйдёшь, – пообещал он, зло усмехнувшись.
– Марина, открой. Ну открой же, Марина! – донеслось из подъезда. Это Михаил решил позвать уже не Надежду, а её подругу.
«Ты ж посмотри, какой настырный, – подумал Слава. – Никакого угомону нет».
Он зашнуровал кроссовки, пару раз подпрыгнул на месте, нанёс несколько резких боковых ударов по висящему на вешалке халату и пошёл к выходу.
Услышав скрип двери, Михаил повернул голову. Несколько секунд мужчины молча глядели друг на друга.
«Во, дела! – подумал Слава. – Ещё один. Теперь уже нерусский. Да сколько же их у неё?!»
Сдерживаясь из последних сил, он вежливо спросил:
– Ты к Марине?
– Да, – растерянно ответил Михаил.
– Так она здесь, – сосед кивком указал на свою квартиру.
– Как это — здесь?
– Да здесь, в комнате. Лежит, рыдает бедняга.
– Почему рыдает?
– Не знаю, должно быть, переживает очень.
«Неужели так из-за Серёги убивается? – подумал Михаил. – А может, за это время ещё что-то случилось? Почему Марина оказалась в квартире соседа?»
Но тут огромная волосатая ручища схватила его за горло и припечатала к стене.
– Говори! – прорычал Слава, брызгая слюной. – Долго ещё будешь к ней ходить?
Михаил готов был поклясться, что больше никогда не переступит порог этого дома, но не мог вымолвить ни слова. Сосед душил его по-настоящему. Перед глазами поплыли круги, в ушах зашумело.
– Отпусти… – просипел Михаил, роняя мешок. Из последних сил он попытался разжать волосатую пятерню — не вышло.
На шум из квартиры выскочила жена Славы.
– Что ты делаешь? – завизжала она. – Ты же его задушишь, изверг!
Слава другой рукой схватил жену за горло и тоже прижал к стене. Теперь он душил обоих.
– Ну что, голубки... доигрались?! – процедил он.
Михаил покраснел и стал оседать на пол. К счастью, Марина вывернулась и сильно укусила мужа за руку.
– Ты что, совсем охренела? До крови прокусила! – взревел Слава, выпуская Михаила.
Марина юркнула в квартиру, но не успела захлопнуть дверь. Муж вцепился ей в руку и потащил обратно в подъезд. Марина сопротивлялась, хлопая дверью по его руке, но Слава, казалось, не чувствовал боли.
В это время Михаил очухался и поднялся с пола. В голове настойчиво пульсировала когда-то услышанная фраза: «Промедление смерти подобно». Едва отдышавшись, он схватил баул и, перекинув лямки через плечи, ринулся вниз по лестнице.
– Стой, паскуда! – заорал сосед, бросаясь вдогонку.
Марина отлетела назад в квартиру и врезалась в вешалку. На неё с грохотом посыпались тазы и кастрюли.
С седьмого этажа донёсся истошный женский крик:
– Сволочи! Дадите поспать или нет?! Чтоб вы все сдохли!
Но участники бега этих ругательств не слышали. Прыгая через ступени, они неслись вниз.
Слава уже имел опыт быстрого спуска по лестнице, к тому же он был выше ростом, поэтому с каждым пролётом настигал Михаила. Но схватить беглеца в подъезде ему не удалось, и они один за другим выскочили на улицу.
Михаил пронёсся по детской площадке, легко перемахнув через торчащий из земли корень. Слава же снова споткнулся о него и с криком покатился по песку.
– Ну всё, тварь, разорву! – прохрипел он. Натянул сползшие до колен трусы и, несмотря на тучную комплекцию, с неожиданной резвостью бросился вдогонку.
Михаил, не переставая оглядываться, мчался к тому месту, где этой ночью перелезал через забор. У ограды он на ходу сорвал с плеча вещмешок и перекинул через стену. Затем, словно матёрый диггер, в несколько быстрых движений взобрался по решёткам наверх и мастерски спрыгнул.
Приземлившись, Михаил услышал за спиной металлический грохот и стон. Это рухнули стальные конструкции, не выдержав веса преследователя.
«Ух! – выдохнул он. – Удалось заманить этого кабана в ловушку. И всё благодаря амулету».
Едва он успел его поцеловать, как из-за кустов с лаем выбежала целая свора собак и принялась кружить вокруг него. Больше всех старался чумазый спаниель: он то и дело забегал за спину и делал резкие выпады, пытаясь укусить. Поэтому Михаил не двигался вперёд, а лишь крутился на месте.
– Как эта тварь меня достала! – шипел он, топая ногой, чтобы отпугнуть спаниеля.
С другой стороны забора заскрежетало, загрохотало — это Слава пытался выбраться из завала.
Собаки на мгновение замерли, навострив уши, а затем сорвались с места и с лаем помчались на шум.
– Поистине магическая вещь, – выдохнул Михаил, целуя амулет. – Снова выручил! Надо убираться, иначе эти псы меня загрызут!
Он подхватил баул и побежал в ту сторону, откуда ночью приехал с друзьями на такси.

                ***

Перед входом в гостиницу на скамейке сидели Надежда с Мариной. Увидев Михаила с баулом за спиной, Надежда подбежала к нему.
– Миша, форма с тобой? Отлично! Давай скорей меняться.
Она забрала у него китель мужа и облегчённо вздохнула:
– Ух, прямо от сердца отлегло.
– Ну конечно. Из-за вашего разгильдяйства я всю ночь на нарах провёл, меня в подъезде какой-то громила едва не задушил, а в довершение собаки чуть не загрызли. А ей, видите ли, легко стало!
– Ты, Миша, случайно ничего не перепутал? По-твоему, это я во всём виновата?
– Ну уж конечно не я, – проворчал Михаил, но тут же смягчился: – А что, Серёги в номере нет?
– Откуда нам знать? Нас в гостиницу не пускают. Мы не знаем ни ваших номеров, ни фамилий. Вахтёрша сказала ждать управляющего, а он будет только в восемь.
– Пошли, разберёмся, – бросил Михаил.
У стойки администратора он широко улыбнулся:
– Доброе утро! Эти спортсменки со мной.
Получив ключ, Миша повёл подруг на третий этаж.
В коридоре их окликнула пожилая пара.
– Вот он, собственной персоной! – Женщина укоризненно посмотрела на Михаила. – Молодой человек, утихомирьте своего приятеля. Он всё утро ломился к вам в дверь и дико ругался. Ну так же нельзя. А ещё спортсмены…
– Скажите, пожалуйста, а вы его видели?
– Глаза б мои на него не глядели!
«Значит, видела», – мысленно отметил Михаил. А вслух добавил:
– Извините, такого больше не повторится.
– Что-то я сомневаюсь, – заметила дама, покосившись на его спутниц. – Похоже, веселье только начинается.
Михаил взял девушек под руки и поспешил к комнате Сергея.
Дверь в номер оказалась незаперта. В комнате никого не было, только из ванны сквозь журчание воды доносился храп.
Гости переглянулись и подошли ближе. Из густой пены торчала голова Сергея.
Он проснулся, почувствовав на себе чужие взгляды, открыл глаза. 
– Здравия желаю! – усмехнулся Михаил.
– Здравствуй.
– Вот молодец, хорошо устроился. Мы тут полночи тебя ищем, можно сказать, все ноги истоптали, а он преспокойно дрыхнет.
– Хм… Неужели вот так «истоптали»? – Сергей высунул из воды распухшую ногу с содранной кожей.
– Ух ты… – выдохнул Михаил. – Ты что с ней сделал?
– Да ничего особенного. Скажем так: она попала в переплёт. – Сергей хмыкнул. – Правда, в переносном смысле.
– Хорошо, что хоть шутишь. Наверняка без собак не обошлось.
– Куда же без них, – согласился Сергей. – Особенно достала одна лохматая тварь…
– И не говори – приставучая зараза.
Сергей удивлённо уставился на приятеля:
– Ты-то откуда знаешь?
– Знаю…
Марина зачерпнула пригоршню пены, дунула на Сергея и пропела:
– А мы твою форму принесли!
– Правда? – Сергей резко вскочил.
– Ох, и… дружище! Где ж тебя носило? – Михаил оглядел приятеля. – На тебе живого места нет.
– Это ты вчера накаркал. Забыл? Теперь лечить будешь!
– Как скажешь, – согласился Михаил.
Взгляды девушек синхронно скользнули вниз по телу Сергея, застыв чуть ниже пояса. Надя медленно приподняла бровь и, повернувшись к подруге, прошептала:
– Ну, Марина, кажется, ты крепко лоханулась! Я бы такого не отпустила.
Марина так и застыла с открытым ртом.
Сергей смутился и плюхнулся обратно в воду, прячась под пеной.
– Вечером всех приглашаю в кафе, – сказал он. – Сначала ударим по пиву, а дальше – что пожелаете. Хорошо посидим, обещаю, надолго запомните!
– Мы эту ночь и так не забудем, – усмехнулась Марина. – Ты скажи, зачем голый убежал?
Сергей смыл пену с лица:
– Сейчас нет времени на разговоры. Надо побриться, погладить китель — привести себя в порядок. Всего тридцать минут осталось.
– Так у меня поезд через два часа, – вырвалось у Марины.
– Значит, ничего не узнаешь. Это останется для тебя тайной. – Сергей налил шампунь в ладонь и принялся мыть голову.
Марина нахмурилась:
– Да нужна мне твоя тайна... Надюша, проводишь меня до вокзала?
– Конечно. – Надя подхватила сумку подруги и посмотрела на мужчин. – Ну, будьте здоровы, пейте своё пиво. У меня муж с дежурства к обеду вернётся, так что компанию вам не составлю. Миша, тебе огромное спасибо, нога совсем перестала болеть. Ты и правда отличный врач.
Она чмокнула его в щеку, стёрла след помады и направилась с подругой к выходу.
Михаил просиял.
Уже в дверях Марина обернулась и помахала Сергею:
– Прощай, загадочный нудист!
Девушки рассмеялись.
– Я тоже не буду мешать, – засуетился Михаил, ставя баул у двери. – Давай вылезай скорее. Сейчас принесу мазь, помажем твои болячки. И, как обещал, дам средство, подаренное шаманом. А вечером жду в кафе, за тем же столом.


                ***

Ровно в восемь чисто выбритый Сергей появился в фойе — в отглаженной форме и начищенных до блеска туфлях. Подойдя к начальнику, он козырнул:
– Здравия желаю, товарищ полковник!
– Здравствуй, Сергей! Свежо выглядишь. Как тебе вчерашняя прогулка?
– Да так, скучновато…
– А ты чего хотел? Мы не развлекаться сюда приехали. Машину за нами уже отправили, так что быстро завтракаем и на объект.
Полковник потянул носом:
– Это от тебя так здорово пахнет? Какой оригинальный парфюм. Сразу вспомнился Мозамбик. Я там в восьмидесятых служил военным инструктором… А ты в Мозамбике не бывал?
– Нет, нет! Упаси Бог. – Сергей замахал руками, испугавшись, что полковник может знать о свойствах тамошнего зелья.
– Что ты так встревожился?
– Да говорят, там в деревнях людоедство процветает.
Сидоренко удивлённо поднял брови:
– Ну, не знаю. При мне такого не было.
Через час чёрная «Волга» с полковником и Сергеем миновала покосившийся указатель «Гнилуша». На развилке у обочины стоял милицейский УАЗ. Рядом топтался дед Михей, размахивая старым противогазом и указывая пальцем в сторону воинской части.
Милиционер хмурился и писал протокол.
Сергей, сидевший сзади, поймал на себе взгляд старика и поспешно отвернулся.
– Что, дед? Кого-то узнал? – спросил сержант.
– Похоже, вон тот, на заднем сиденье… Точно он!
– Да ты, Михей, совсем допился! Это же комиссия из самой Москвы. Они только вчера вечером прилетели, а сегодня прямиком из гостиницы едут на военный полигон.
– Говорю тебе – это он костюм стащил!
– Ну, Михей… – милиционер убрал недописанный протокол в папку. – Шёл бы ты проспаться. А то ведь и наказать могу.
Оставив позади асфальт, «Волга» свернула на бетонку, уходящую в лес. Петляя между деревьями, машина через десять минут подъехала к штабу части.
Местный начальник уже ждал у крыльца. За его спиной замерли трое офицеров.
– Командир части подполковник Щепкин, – представился он, вытягиваясь в струнку. – Очень рады вас видеть. Как добрались? Может быть, для начала в столовую? У нас всё готово!
– Мы уже позавтракали, – отрезал полковник Сидоренко и повернулся к Сергею. – Слушай внимательно. Я беру на себя сметы на ремонт, технику и опрос личного состава. Ты же займёшься бухгалтерией. Проверь досконально все акты списания, правильность выплат и прочее. Всё за последний год.
Сидоренко повернулся к командиру части:
– Выделите старшему лейтенанту помещение для работы.
Сергея проводили в просторный кабинет начальника штаба. Вскоре туда принесли стопку папок, завалившую полстола.
Сергей вздохнул и принялся за работу.
Почти сразу он наткнулся на протокол, акт и заключение комиссии о списании тягача с номерным знаком 8888 БУХ. К акту прилагались фотографии разбитой машины. Сергей с трудом вникал в смысл документов. Глаза слипались, усталость брала своё.
Через минуту он уже лежал на кожаном диване и дремал.
Командир части, проходя по коридору, услышал храп. Заглянув в приоткрытую дверь кабинета, он увидел спящего Сергея. Подполковник ехидно усмехнулся, бесшумно прикрыл дверь и ушёл.
К трём часам появился Сидоренко. Он недовольно бросил фуражку на диван, где уже сидел Сергей, листая документы.
– Ты представляешь? – начал полковник, опускаясь в кресло за столом. – Формально всё безупречно, придраться не к чему, кроме незначительных мелочей. Но меня не обманешь: здешний командир нечист на руку. И дело не только в доносах на него… Долго же нам тут придётся разбираться.
Появился солдат, поставил на стол два стакана с чаем и сахарницу. И вышел.
Сергей поднялся с дивана, положил перед начальником папку с документами:
– Товарищ полковник, есть основания полагать, что руководство части незаконно торгует техникой и наживается на этом.
Сидоренко перестал мешать сахар и посмотрел на Сергея:
– Продолжай.
– Предъявить доказательства?
– А ты как думаешь, Серёжа, зачем мы сюда приехали?
– В таком случае… Прикажите вызвать капитана Сычёва.
Полковник откинулся в кресле, недоверчиво глянул на Сергея, но всё же нажал кнопку. Вошедшему дежурному приказал:
– Капитана Сычёва сюда! Немедленно!
Вбежал грузный капитан.
Полковник кивнул ему на стул и посмотрел на помощника.
– Капитан, – Сергей шагнул к Сычёву. – Советую рассказать всю правду, иначе у вас будут серьёзные проблемы.
– Я не понимаю, о чём вы.
– О чём? О технике, капитан, о технике. Вы здесь настолько обнаглели, что даже номера со списанных автомобилей не снимаете. А зря: это сильно облегчает нам работу. Сейчас в Терновой балке стоит тягач с номером 8888 БУХ,  причём целый и невредимый. Но в акте с вашей подписью указано, что эту машину уничтожили месяц назад во время стрелковых испытаний.
Сергей выложил на стол три фотографии и акт.
– Как это понимать, капитан?
– Я ничего не знаю ни о каком тягаче.
– Ну как же так? Посмотрите сюда. Это ваша подпись? – Сергей ткнул пальцем в лист.
– Вроде моя. Может, подписал какой-то акт, не разобравшись, но ни о каких тягачах я ничего не знаю.
– Странно… А лейтенант Минаев утверждает, что именно вы сегодня ночью приказали ему спрятать списанную технику в Терновой балке и охранять до пятнадцати часов, пока не прибудет замена. Что вы на это скажете? Может, организуем очную ставку?
Капитан побледнел.
– Сычёв, чем дольше вы будете отпираться, тем глубже увязнете. Потом мы вам уже не поможем. И учтите: список техники длинный, это тянет на особо крупный размер.
Капитан схватился за голову и закачался.
– Сычёв, вас же подставили, – понизил голос Сергей. – Хотят сделать козлом отпущения. А вы всего лишь выполняли приказ, пусть и незаконный. Обещаю: расскажете всё – в худшем случае лишитесь звезды. Будете молчать – пойдёте под суд как соучастник. Или вы всё-таки в доле? Сколько коммерсанты платят за тягач?
– Да в какой я доле? Кто мне её даст? Всё расскажу, не собираюсь за них отдуваться! – Капитан вскочил со стула.
Сергей протянул ему листы бумаги:
– Напишите обо всех известных вам случаях продажи техники. Даты, суммы, имена. Излагайте всё до мелочей! Не забудьте указать свою роль.
Исписав страницы размашистым почерком, капитан отложил ручку. Полковник взял листы, пробежал их глазами и кивнул:
– Надеюсь, Сычёв, ты понимаешь: о нашем разговоре коллегам лучше не знать. А теперь иди. Служи пока.
Когда дверь за капитаном закрылась, полковник подошёл и по-отечески хлопнул Сергея по плечу. Тот дёрнулся от боли, но не показал виду.
Начальник широко улыбнулся:
– Признаюсь честно – не ожидал. Прекрасная работа, чувствуется хватка. Удивлён, как ты быстро, всего за несколько часов, добился такого результата. Теперь остальных раскрутить – раз плюнуть. Сейчас вызову следственную группу из военной прокуратуры, пусть выезжают. Сбор доказательств – это уже их дело.
Сергей стоял, с трудом скрывая радость. Всё, что он пережил этой ночью, оказалось не напрасным. Ради этого он готов был вынести гораздо больше.
Полковник сделал паузу:
– Возможно, я тороплю события, но как ты, Сергей, смотришь на ещё одну ревизию? Уже в Пензенском гарнизоне. Может, повторишь свой успех?
– А когда?
– Думаю, через недельку-другую. Закончим дела здесь, вернёмся домой, отдохнём, отпразднуем день рождения племянницы...
Полковник подмигнул. Такое хорошее настроение у него бывало редко.
Сергей представил своё ободранное, покрытое синяками тело и Алёну, которая боязливо трогает незажившую рану пальчиком. Он попытался найти этому объяснение, но ничего путного не придумал.
– Отдыхать незачем! – воскликнул он. – Если есть возможность, я готов хоть сейчас ехать.
– Хм... «Хоть сейчас»... Эх, молодёжь! Когда-то и я таким был, – протянул полковник. – Ну что ж, в таком случае марш в эту... как ты её назвал?
– Терновую балку.
– Вот-вот, в Терновую балку. И пригони мне оттуда всю технику, которую эти подлецы упрятали. Кстати, откуда тебе это известно?
– Так ведь работаю, товарищ полковник. Не покладая рук работаю.
– Молодец! Умеешь быстро наводить нужные контакты, – одобрительно сказал полковник. – Если факты подтвердятся, а я уверен, что так и будет, пойдём вечерком в кафе, развеемся. Мне рекомендовали заведение неподалёку от гостиницы – называется «Бирюза».
Сергей напрягся.
– Не стоит туда идти, – возразил он, – там одна молодёжь тусуется. Я вчера вечером во время прогулки проходил мимо и слышал, как внутри музыка гремела – стены ходуном ходили. Но чуть подальше есть кафе «Домашний уют», там можно прекрасно посидеть в тишине и спокойствии.
Полковник с удивлением посмотрел на Сергея.
– Молодец, ты мыслишь верно – так мы и поступим… Ну, а теперь давай за дело. Водителей привлекай, сколько захочешь, а дальше смотри по обстановке. Действуй!
– Есть! – Сергей приставил руку к козырьку фуражки, повернулся через левое плечо и, прихрамывая, вышел из кабинета.
Полковник подошёл к окну, посмотрел на двор. Там суетился командир части, то и дело отдавая указания подчинённым.
– Говоришь, что очень рад нас видеть? Посмотрим, как ты через час запоешь.
Сидоренко прошёлся по опустевшему кабинету, остановился у телефона, набрал московский номер.
– Алло, Элочка? Это я… Тоже рад тебя слышать. Извини, дорогая, но моё прибытие домой откладывается... Через три дня убываю отсюда с инспекцией в Пензу... Да, со мной поедет...
Голос в трубке что-то с минуту выговаривал полковнику.
– Ну что я мог сделать? Мы же люди военные... Прости, золотце, поздравишь её от нас. Пусть не огорчается… Да, вот ещё что. Считаю, что нашей племяннице повезло – толковый парень ей попался. Поэтому передай Алёнке дословно: «Она будет полной дурой, если его упустит!». Извини, дорогуша, больше говорить не могу. Целую! До встречи…

                Эпилог.

Официантка принесла графин с водкой и заказ полковника: жюльен с грибами, котлеты по-киевски, мясную нарезку.
Михаил, расставив тарелки, тронул приятеля за рукав:
– Очнись, дружище! Что, вспомнил былое? Должен заметить, ты не следишь за здоровьем. Слишком однообразно питаешься — те же блюда, что и пятнадцать лет назад.
– Не говори ерунду, – отмахнулся полковник. – Просто захотелось повторить тот ужин.
– Ностальгия? Понимаю... – Михаил взялся за графин. – Давай-ка я за тобой поухаживаю. Или ты опять с начальником приехал? Он, поди, уже генерал?
– Так и есть — генерал-лейтенант. Но на этот раз я приехал один, поэтому могу себе позволить расслабиться. Только, чур, до краёв не наливай. Помнишь, чем тогда всё кончилось?
– Уговорил. Тем более африканского зелья уже нет. Ты всё выхлебал ещё тогда... Ну, за встречу!
Друзья выпили и принялись неспешно закусывать.
– Слушай, – Михаил снова наполнил рюмки. – Я всё хотел спросить: что стало с тем пассажиром в спортивном костюме, которого ты к дереву привязал?
– Разве я не рассказывал? – удивился полковник.
– Когда? Я же на следующий день с командой улетел.
– И ты пятнадцать лет изводил себя этим вопросом? Дружище, я начинаю тревожиться за тебя. Успокоительные таблетки на ночь принимаешь?
– Обхожусь без этого.
Полковник улыбнулся.
– Ну, слава богу! Тогда слушай.
Того бедолагу я разыскал в областной больнице. Его привезли с сотрясением мозга и переохлаждением. Мужик до самого вечера просидел, привязанный к дубу с кляпом во рту. К счастью, его нашёл другой пассажир, который отошёл в лес по нужде.
Врач говорил, что хуже всего ему досталось от муравьёв — они просто не давали ему покоя. В больнице ему даже связали руки, чтобы не расчёсывал укусы.
– Однако чувствительно ты его долбанул.
– Не так уж сильно я приложился, в тот день меня похлеще дубасили. Просто надёжно привязал. Я потом передал ему в палату фирменные очки и американскую бейсболку. Санитарка говорила, что он очень радовался и всё допытывался, от кого подарки.
Пришлось раскошелиться и на внука деда Михея. Его старые брюки «Адидас» порвались, так что я подкинул ему новый спортивный костюм, прямо на крыльцо. А вот кроссовки покупать не стал из принципа — те, Гришкины, мне все ноги в кровь стёрли.
– Выходит, ты внучка обделил?
– Называй, как хочешь. Слишком долго я потом мучился.
– Сейчас хоть не хромаешь?
Полковник глянул на приятеля:
– Неделю как перестал!
– Что ж, с выздоровлением! – Михаил поднял рюмку. – Давай по маленькой!
Официантка принесла ещё несколько тарелок с закусками.
– Узнаю тебя, Мишка, ты всегда любил хорошо поесть, – сказал полковник, потянувшись за бутербродом с икрой. – А знаешь, кто командир части, которую я инспектирую?
– Кажется, начинаю догадываться.
– Правильно догадываешься: полковник Цыганков, тогдашний капитан. Очень толковый офицер. У него двое детей, правда, от второй жены. С первой, твоей подругой, он развёлся. Её ведь Надеждой звали?
– Именно так! Ух, огонь-девка была! – вздохнул Михаил. – А он тебя не узнал?
– С чего бы? Он меня тогда не видел.
– Ну конечно. Ты же был в противогазе!
– Да ты действительно ни хрена не помнишь: я был в «Адидасе».
Друзья громко рассмеялись и чокнулись.
Михаил поморщился, закусил и с ехидцей заметил:
– И всё же я отчётливо помню, как ты бегал ночью по городку голышом.
– Это ты, прыгая с забора, разглядел? Или... как её там... из дыры увидел?
– Вот у кого память отшибло, так это у тебя. Правильно — «нора»! Не дыра, а «нора»!
Они посмотрели друг на друга и снова закатились от смеха. Приятель Михаила, сидевший за соседним столиком, ничего не понимая, глупо улыбался, глядя на них.
Заиграла музыка, которая звучала в кафе тогда, пятнадцать лет назад…