Почти не смыкая глаз. Окончание

 
В другой части города, в камере гауптвахты мирно похрапывал Михаил. Его сладкий сон прервал громкий металлический стук, доносившийся из расположенного под самым потолком, окна. Михаил закряхтел, повернулся на спину и, не отрывая головы от подушки, с трудом приоткрыл глаза. На подоконнике сидела чёрная, как смоль ворона, и яростно долбила клювом по оконной решётке. Спросонья он не сразу понял, где находится, но когда увидел на столе бутылку из-под водки, то все события прошедшей ночи тотчас пронеслись в его голове.
– Каррр! – прокричала ворона громко и противно.
Михаил поморщился от резкого звука,  повернулся на бок и укрылся одеялом с головой.
– Каррр! – снова донеслось из окна.
– Кыш отсюда, скотина! – махнул рукой Михаил. – Хотя почему «скотина»? Она же птица! Да ну её на хрен, кем бы она ни была.
– Каррр! – вновь прокричала ворона, принимаясь ещё сильней долбить по металлическим прутьям.
Михаил стянул с ноги ботинок и со злостью швырнул в птицу. Башмак, пролетев сквозь решётку, угодил точно в цель. 
– Каррр!! – взвилась в небо ворона и, часто хлопая крыльями, скрылась из виду. Лишь одинокое перо, медленно кружась, опустилось на пол.
– Моя туфля! – в отчаянии закричал Михаил, бросаясь к окну, чтобы разглядеть, куда упал ботинок. Но тщетно – тот оказался вне зоны видимости.
– Скотина! Скотина! – Принялся колотить по решётке Михаил. – Вот ведь тварь! Вынудила меня башмаком запустить. И как он только проскочил сквозь прутья?
Михаил посмотрел на ногу в сползшем носке, тяжело вздохнул: «Да… не задалось утро. Похоже, трудный денёк предстоит».
Достав сигарету, он прикурил и выпустил струю дыма в окно: «Вот меня занесло. Надо быстрей решать, как отсюда выбираться».
За решеткой уже брезжил свет, проступали очертания внутреннего двора комендатуры. Михаил приник к прутьям, изучая открывшуюся картину:
 «Прямо перед зданием плац для строевой подготовки. Вплотную к высокому забору стоят несколько грузовиков, чуть дальше – гаражи, за ними сарай и запасные ворота. Похоже, именно здесь и нужно прорываться – охраняет всего один часовой. Но сначала необходимо выбраться из камеры на улицу, а уж оттуда можно и через забор перемахнуть – опыт у меня есть. Хотя, стоп... так не выйдет. – Он прищурился, вглядываясь в линию ограждения. – Весь забор поверху обмотан колючей проволокой».
Михаил перевёл взгляд на глубокий оконный проём. «Толщина стены сантиметров восемьдесят, не меньше, – подумал он. – Наверняка, ещё до революции строили, такую гранатой не прошибёшь».
После вчерашних возлияний у него пересохло во рту. Подойдя к столу,  Михаил наполнил стакан водой из графина и жадно крупными глотками выпил. Налил ещё и уже поднёс к губам, как вдруг его осенило: «Ну конечно, как я мог забыть!»
Резко поставив стакан, он бросился к баулу. И уже через несколько секунд, с довольной ухмылкой, натягивал форменные ботинки Сергея.
«Немного маловаты, однако ничего, сойдут. Но главное не обувь, а вот это». – Михаил выложил на стол гранату с дымовой шашкой. Радостно потёр руки, прикурил потухшую сигарету и, выпустив струю дыма угрожающе произнёс:      
– Сейчас я вам покажу кузькину мать!
Он резко подошёл к двери, просунул голову в открытую кормушку. Убедившись, что в коридоре никого нет, чиркнул спичкой, поджёг фитиль и бросил дымовую шашку в проход. Густой белый дым с шипением начал заволакивать пространство за дверью, просачиваясь тонкими струйками в камеру и стелясь по полу. Выдержав паузу, Михаил швырнул туда же светошумовую гранату. При этом по совету Сергея крепко зажал уши и открыл рот. Грохот раздался чудовищный. От взрыва со звоном посыпались стёкла, и тут же завыла сирена.
Спящий в соседней камере майор Скакодуб, судорожно вцепился в доктора.
– Да отлепись ты! – крикнул военврач, сбрасывая вояку на пол. – Откуда ты взялся?
Майор очнулся, высунул голову из клубов дыма и с удивлением уставился на доктора. Он был уверен, что находится в своей камере один. Густое белое облако скрывало койку, на которой сидел военврач. Была видна лишь его голова  да часть обнаженного волосатого торса. Лицо медика выражало крайнюю степень недовольства.
– Кто ты? – боязливо спросил Скакодуб.
– Я Сатана! – процедил сквозь зубы военврач, наградив майора таким презрительным взглядом, что тот вжал голову в плечи.
– Сатана? А где я?
– В Аду! И сейчас ты будешь гореть!
 Из соседних камер тут же заорали:
– Горим! Горим! Выпустите нас.
Майор Скакодуб закатил глаза и мешком осел на пол без чувств.
– Слабак, – презрительно сплюнул военврач.
Лязгнул засов, дверь распахнулась, и в камеру, щурясь от дыма, заглянули двое солдат. Один из них, кашлянув, скомандовал:
– На выход!
– Стойте! – крикнул доктор. – Бойцы, надо офицера вынести, он где-то здесь на полу лежит, без чувств.
 Солдаты подняли обмякшее тело майора и потащили по коридору сквозь клубы дыма. Тот очнулся, с удивлением уставился на них:
– Вы ангелы? Да?
– Ну, не такие уж мы и ангелы, – ответил боец, похожий на якута.
Второй, натянув на голову майора съехавшую фуражку, уточнил:
– Я бы сказал, что далеко не ангелы.               
В здании, не утихая, выла сирена, на дверях лязгали открываемые затворы, всё чаще звучала команда «На выход!»
Камеру, в которой находился Михаил, почему-то обходили стороной, хотя  она была уже полностью в дыму. Он зажимал нос влажным полотенцем, но с каждой минутой дышать становилось всё хуже и хуже. В отчаянии он принялся барабанить ногой в дверь и кричать хриплым, срывающимся голосом:
 – Откройте немедленно, здесь люди! Здесь много людей! Мы задыхаемся!
Дверь распахнулась. Михаил, вывалился в коридор и вместе с другими арестантами ринулся через пожарный выход во внутренний двор комендатуры.
Откашлявшись, тут же принялся искать свой ботинок. Он внимательно осмотрел газон, обшарил каждый куст, пока наконец не обнаружил туфлю, зацепившуюся за ветки дерева. С облегчением выдохнув, Михаил уселся на бордюр и принялся переобуваться.
Всё ещё кашляя и протирая слезящиеся глаза, Михаил не заметил, как со спины к нему бесшумно подкрался долговязый старший лейтенант. Его цепкий взгляд упал на капитанский китель, небрежно торчащий из баула, а затем на то, как Михаил сосредоточенно засовывает туда же форменные ботинки.
Лейтенант наклонился, и рявкнул прямо ему в ухо:
– Стоять!
Михаил вздрогнул всем телом, дёрнулся, готовый рвануть с места, но тут же сообразил, что перед ним такой же арестант и продолжил зашнуровывать туфли.
– Эй, капитан! Решил деру дать? – лейтенант присел на корточки рядом, сверля его взглядом.
– Я не капитан, – бросил через плечо Михаил, затягивая шнурок потуже.
– Ну конечно. – Лейтенант хмыкнул. – Ещё скажи, что форма в мешке не твоя.
Михаил поднял голову, пристально поглядел на старлея и, поняв, что  тот просто так не отстанет, сказал:
– Ты прав – свалить хочу отсюда. Пойдешь со мной?
Глаза лейтенанта на миг загорелись, но тут же потухли.
 – Да я бы с радостью, – с досадой махнул он рукой. – Но у меня через сутки арест заканчивается, поэтому резона нет. Так что пробуй один!
– Ну, тогда и сиди! – Михаил сплюнул под ноги. – А у меня это всё вот где. – Он выразительно провел ребром ладони по горлу, рывком закинул баул за плечо и решительно двинулся к запасным воротам.
– Стой, капитан! – вскочив, окликнул его арестант. – Погоди! Я вижу, ты правильный военный, не чета некоторым, так что помогу тебе.
Долговязый старший лейтенант с опаской поглядел по сторонам, приблизился к Михаилу и заговорил вполголоса:
– Есть у меня один простой и надежный способ: сейчас пойдем к запасному выходу, там перед воротами я инсценирую приступ эпилепсии. Караульный бросится мне помогать, ну а дальше сам разберёшься.
По поведению молодого офицера сразу было видно, что он не отличается дисциплиной и, судя по всему, не впервые разыгрывает припадок. Глаза его азартно блеснули, а на губах заиграла хулиганская ухмылка. Идея с имитацией эпилепсии Михаилу понравилась. Сговорившись, они решительно направились к запасному выходу. Но не успели они сделать и десяти шагов, как раздался звон разбитого стекла, и во двор комендатуры выскочил майор Скакодуб. Он был ещё не совсем трезв – гимнастёрка выбилась из штанов, фуражка съехала набекрень. Расталкивая мирно курящих арестантов, с безумным лицом он помчался к запасному выходу, выкрикивая на ходу:
– Скорей за мной, иначе все сгорите в Аду! Кара небесная постигнет вас!
Михаила так и подрывало присоединиться к майору, чтобы в тандеме с ним вырваться на свободу, но он вовремя заметил: за офицером по пятам гнались двое солдат. Понимая, что его вот-вот настигнут, майор принялся петлять. Однако возле гаражей бойцы, словно опытные игроки в регби, молниеносно прервали его одиночный проход, грубо повалив на землю.
«Жаль, – с досадой подумал Михаил, глядя, с каким трудом солдаты пытаются скрутить брыкающегося офицера. – В качестве тарана майор был бы чертовски хорош».
С улицы прозвучал настойчивый сигнал подъехавшего автомобиля, и сразу несколько военных кинулись открывать ворота. На территорию комендатуры заехал УАЗик. Из него, сердито хлопнув дверью, так что стекла жалобно звякнули, вылез полковник, судя по всему, здешний начальник.
Он в недоумении уставился на солдата, который сидя верхом на майоре, деловито связывал ему руки за спиной. Другой боец, навалившись всем весом, пытался прижать офицера к земле. Майор при этом извивался, брыкался и истошно вопил.
Полковник вопросительно обвёл взглядом подбежавших к нему офицеров.
– Что здесь происходит? Мне кто-нибудь может это объяснить? – рявкнул он.
Взгляд его упал на Михаила, который задержался неподалёку, наблюдая за происходящим. Полковник ткнул в него пальцем:
– Ты кто?
– Я? Врач-массажист.
– А здесь что делаешь?
– На шум прибежал, – нашёлся Михаил, – может, кому-то помощь нужна: сустав вправить или массаж сделать.
– Какой к чертям массаж? – взревел полковник и резко повернулся к военным: – Что здесь делает гражданский? Кто его сюда пропустил? Вы двое, – он ткнул в ближайших солдат, – сейчас же убрать его за ворота! Бардак тут развели! Остальные за мной!
  Все, кто стоял рядом с машиной, устремились за своим командиром в сторону комендатуры. Кроме двух солдат, которые, переглянувшись, подхватили Михаила под локти и быстро потащили к проходной. Уже у самых ворот Михаил обернулся и подмигнул своему новоиспечённому приятелю. У того от изумления вытянулось лицо: «Вот это красавец! Как же он технично соскочил!»
Слегка огорченный тем, что его услуги не понадобились, старший лейтенант поддал ногой принесённый ветром пакет, засунул руки в карманы и, понуро побрёл к стоящим на плацу военным.
Очутившись за воротами комендатуры, Михаил перевёл дух, вытащил из-под рубашки амулет и с благодарностью его поцеловал.
– Ты ж посмотри, снова выручил, – поразился он.
А за высоким забором царила неразбериха. Там в очередной раз что-то загрохотало, тяжело и глухо, двор наполнился топотом ног, раздались громкие крики команд. С улицы послышался вой сирены пожарной машины, сначала далёкий, а через мгновение – оглушительно близкий.
 «Ни хрена себе, – присвистнул Михаил, – какую заваруху я устроил. Надо рвать отсюда когти, а то не ровен час, опять повяжут».
Он поправил на спине баул и припустил спортивным шагом по дороге, оглядываясь на ходу. 
«Сначала быстренько метнусь на квартиру к Надежде, поменяю кители, – застрочили мысли в голове Михаила. – Затем к Серёге в гостиницу. Времени в обрез, нужно торопиться».
Через двенадцать минут он стоял перед забором военного городка. К своему удивлению, Михаил на этот раз быстро отыскал «нору». В прекрасном настроении зашёл в подъезд, нажал кнопку вызова лифта и принялся негромко напевать арию Тореадора.
Лифт привёз Михаила на восьмой этаж. Он подошёл к знакомой двери, негромко постучал. Тишина. Затем начал барабанить сильнее, приговаривая:
 – Надя открой! Открой Надежда, это я Михаил!
В квартире по соседству на этот раз не спали. После очередного забега Слава, мрачный, ходил взад-вперёд по комнате, тщетно пытаясь успокоиться. Марина с зареванным лицом, лежала на кровати и, всхлипывая, отрешённо глядела в потолок. Теперь уже два синяка красовались под её глазами, что красноречиво говорило об однообразии воспитательного процесса супруга. Услышав, доносящийся с лестничной клетки незнакомый голос, она в ужасе скосила глаза на мужа.
– Только попробуй пикни! – зловеще, едва шевеля губами, произнёс Слава.
Он подошёл к входной двери, прислушался и от удивления вскинул брови:
– Опять он здесь. – Глаза соседа налились кровью. – Ну, погоди, тварь!
На этот раз Слава решил подготовиться к встрече более основательно. Включил свет в коридоре, быстро покопался в ящике шкафа, достал кроссовки.
– Теперь от меня просто так не уйдёшь, – пообещал он, кривя губы в злой усмешке.
– Марина открой. Ну, открой же, Марина! –  доносился голос из подъезда. Это Михаил, решил позвать на этот раз подругу хозяйки.
«Ты ж посмотри, какой настырный, – подумал Слава. – Никакого угомону нет».
Он зашнуровал кроссовки, пару раз подпрыгнул на месте, нанёс несколько резких боковых ударов по висящему на вешалке халату, после чего уверенно направился к выходу:
 «Ну что ж, теперь я готов!»
Услышав скрип двери, Михаил повернул голову. Пару секунд мужчины молча, глядели друг на друга.
 «Во, дела! – поразился про себя Слава. – Ещё один пришёл. Теперь уже нерусский. Да сколько же их у неё?!»
С трудом стараясь держать себя в руках, он вежливо спросил:
– Ты к Марине?
– Да, – растерянно ответил Михаил.
– Так она здесь, – сосед кивком указал на свою квартиру.
– Где, здесь?
– Да здесь, в комнате. Лежит, рыдает бедняга.
– Почему рыдает?
– Не знаю, должно быть, переживает очень.
«Неужели, так из-за Серёги убивается? – подумал Михаил. – А может быть, за это время ещё что-нибудь произошло? Ведь почему-то же Марина оказалась в квартире соседа?»
Но тут огромная, волосатая ручища крепко схватила Михаила за горло и с силой припечатала к стене.
Говори! – прорычал Слава, брызгая слюной в лицо. – Долго ещё будешь к ней ходить?
Михаил готов был поклясться, что больше никогда не переступит порог этого дома, но не мог вымолвить ни слова. Сосед душил его по-настоящему. Перед глазами поплыли круги, в ушах зашумело.
– Отпусти… – просипел Михаил, роняя мешок. Из последних сил он попытался разжать эту стальную, волосатую пятерню, но безуспешно.
На шум из квартиры выскочила жена Славы.
– Что ты делаешь? – завизжала она, увидев выкатившиеся глаза Михаила. – Ты же его задушишь, изверг!
Слава другой рукой схватил за горло супругу и также прижал к стене. Затем принялся душить обоих. Они извивались, словно черви на крючке.
– Ну что, голубки... доигрались?! – процедил сосед сквозь зубы.
Михаил покраснел и начал медленно оседать на пол. К счастью, Марина вывернулась и сильно укусила мужа за руку.
– Ты что, совсем охренела? До крови прокусила! – взревел Слава, выпуская Михаила.
Марина юркнула в квартиру, но не успела захлопнуть дверь. Муж вцепился ей в руку и потащил обратно в подъезд. Марина отчаянно сопротивлялась, яростно хлопая дверью по его руке, но Слава, казалось, не чувствовал боли.
В это время Михаил, придя в себя, поднялся с пола. В голове настойчиво пульсировала когда-то услышанная фраза: «Промедление смерти подобно». Едва отдышавшись, он схватил баул и, перекинув лямки через плечи, ринулся вниз по лестнице.
– Стой, паскуда! – заорал сосед, бросаясь вдогонку.               
 Марина по инерции отскочила назад в квартиру, ударилась о вешалку. На неё с грохотом посыпались тазы и кастрюли.
С седьмого этажа донёсся истошный женский крик:
– Сволочи! Дадите поспать или нет?! Чтоб вы все сдохли!
Но участники бега, этих ругательств не слышали, а прыгая через ступени, стремительно неслись вниз.
Слава имел серьезное преимущество в росте, а также полезный опыт спуска по лестнице, поэтому с каждым пролётом настигал Михаила. Но схватить беглеца в подъезде ему не удалось, и они один за другим выскочили на улицу.
Михаил вихрем пронёсся по детской площадке, с легкостью перемахнув через торчащий из земли корень. Слава же вновь споткнулся о него и покатился по песку. Однако быстро поднялся, натянув сползшие до колен трусы.
– Ну всё, тварь, разорву! – прохрипел он и, несмотря на свою тучную комплекцию, с неожиданной резвостью бросился в погоню за беглецом.
Михаил, не переставая оглядываться, мчался к тому месту, где этой ночью перелезал через забор. У стальных ограждений он на ходу сорвал со спины вещмешок и ловким движением перекинул его через кирпичную стену. Затем, словно матёрый диггер, в несколько быстрых движений взобрался по решёткам наверх забора и грациозно спрыгнул.
Приземлившись, услышал с другой стороны металлический грохот и стон. Это завалились стальные конструкции, не выдержав веса преследователя.
«Ух! – выдохнул Михаил. – Удалось заманить дурака в ловушку. И всё благодаря амулету».
Едва он успел его поцеловать, как из-за кустов с жутким лаем выбежала целая свора собак и принялась кружить вокруг него. Среди своих сородичей особым рвением отличался чумазый спаниель, который всё время норовил забежать ему за спину, а затем делал резкие выпады, пытаясь укусить. Поэтому Михаил не двигался вперёд, а лишь крутился на месте.
– Как эта тварь меня достала! – злился он, шикая и топая ногой, пытаясь отпугнуть спаниеля.
С другой стороны забора раздались скрежет и грохот решёток – это Слава предпринял попытку выбраться из завала.
Собаки на мгновение застыли, навострив уши, а затем, как по команде, сорвались с места и с лаем помчались на шум.
– Поистине магическая вещь, – с облегчением выдохнул Михаил, целуя амулет. – Снова выручил!  Надо быстрее убираться отсюда, иначе эти псы меня загрызут!
Он подхватил баул и припустил бегом, в ту сторону, откуда  ночью приехал с друзьями на такси.

                ***

Перед входом в гостиницу на скамейке сидели Надя с Мариной. Увидев Михаила с баулом за спиной, Надежда бросилась к нему навстречу.
– Мишка, форма с тобой? Отлично! Давай скорей меняться.
Она забрала у Михаила китель своего мужа, с облегчением выдохнула:
– Ух, прям камень с души снялся.
– Ну конечно. Из-за вашего разгильдяйства я всю ночь на нарах провёл, меня в подъезде какой-то громила едва не задушил, а в довершение собаки чуть не загрызли. А ей, видите ли, легко стало!
– Ты, Миша, случайно ничего не перепутал? По-твоему, это я во всем виновата?
– Ну уж конечно не я, – проворчал Михаил, но тут же примирительно  спросил: – А что, Серёги в номере нет? 
 – Откуда мы знаем? Нас в гостиницу не пускают. Мы понятия не имеем, в каких номерах вы остановились и под какими фамилиями зарегистрированы. На вахте сказали ждать управляющего, а он появится только в восемь.
– Пошли, сейчас разберёмся, – решительно сказал Миша.
У стойки администратора он приветливо обратился к сотрудникам:
– Доброе утро! Эти спортсменки со мной.
Получив ключ от своего номера, Миша в сопровождении подруг  направился по лестнице на третий этаж.
В коридоре их остановила пожилая супружеская пара.
– Вот он, собственной персоной! – сказала женщина, с укором глядя на Михаила. – Молодой человек, пожалуйста, утихомирьте своего приятеля. Он всё утро ломился к вам в дверь и дико ругался. Ну так же нельзя. А ещё спортсмены…
– Скажите, пожалуйста, а вы его видели?
– Глаза б мои на него не глядели!
«Значит, видела», – решил  Михаил. – Извините, такого больше не повторится.
– Что-то я сомневаюсь, – заметила дама, искоса поглядев на его спутниц. – Похоже, веселье только начинается.
Михаил подхватил девушек под руки и поспешил в конец коридора к комнате Сергея.
Дверь в его номер оказалась незаперта. В комнате никого не было, только из ванны сквозь журчание воды доносился храп. Гости, робко переглядываясь, подошли ближе и уставились на торчащую из густой пены голову Сергея. Он проснулся, почувствовав на себе чужие взгляды, открыл глаза.
– Здравия желаю! – расплылся в улыбке Михаил.
– Здравствуй.
– Вот молодец, хорошо устроился. Мы тут полночи тебя ищем, можно сказать, все ноги истоптали, а он преспокойно дрыхнет.
– Хм… Неужели вот так «истоптали»? – Сергей высунул из воды распухшую, содранную до крови ногу.
– Ух ты… – Михаил, едва не лишился дара речи.  – Ты что с ней сделал?
– Да ничего особенного. Скажем так: она попала в переплёт, – криво усмехнулся Сергей. – Слава Богу, что в переносном смысле.
– Хорошо, что ты шутишь. Полагаю, без собак тут не обошлось.
– Куда же без них, – согласился Сергей. – Особенно достала одна лохматая тварь…
– И не говори – приставучая зараза.
Сергей удивлённо уставился на приятеля:
– Ты-то откуда знаешь?
– Знаю…
Марина зачерпнула пригоршню густой пены и, дунув на Серёгу, игриво пропела:
– А мы твою форму принесли!
– Правда? – Серёга резко вскочил в ванне.
– Ох, и… дружище! Где ж тебя носило? – Михаил с ужасом разглядывал тело приятеля, покрытое синяками и ссадинами. – На тебе живого места нет.
– Это ты вчера накаркал. Забыл? Теперь лечить будешь!
– Как скажешь, – согласился Михаил.
Взгляды девушек синхронно скользнули вниз по телу Сергея, застыв чуть ниже пояса. Надя медленно приподняла бровь и, повернувшись к подруге, прошептала:
– Ну, Марина, кажется, ты крепко лоханулась! Я бы такого не отпустила.
Марина, открыв рот, застыла в растерянности…
Сергей смутился и плюхнулся обратно в воду, скрывая тело под пеной.
– Вечером всех приглашаю в кафе, – произнёс он. – Сначала ударим по пиву, а дальше – что пожелаете. Хорошо посидим, обещаю, надолго запомните!
– Мы эту ночь и так не забудем, – усмехнулась Марина.
Сергей зачерпнул руками воду и, смывая пену с лица, ответил:
– Сейчас на разговоры нет времени. Надо ещё побриться, китель погладить – короче привести себя в порядок. А на всё про всё у меня осталось тридцать минут. Так что обстоятельный рассказ вы услышите вечером в кафе.
– Так у меня поезд через два часа, – вырвалось у Марины.
– Значит, ничего не узнаешь, это останется для тебя тайной. – Сергей налил в ладонь шампунь и начал мылить голову.
Марина нахмурилась:
 – Да нужна мне твоя тайна... Надюша, проводишь меня до вокзала?
– Конечно, – Надя подхватила сумку подруги и бросила взгляд на мужчин. – Ну, будьте здоровы, пейте своё пиво. А у меня муж с дежурства к обеду вернётся, так что компанию вам составить не смогу. Миша, тебе огромное спасибо, нога совсем перестала болеть. Ты и правда отличный врач.
В знак благодарности она чмокнула его в щеку, вытерла след помады с его лица и направилась с подругой к выходу.
Лицо Михаила расплылось в самодовольной улыбке.
Уже в дверях Марина обернулась и помахала Сергею рукой:
– Прощай, загадочный нудист!
Подруги прыснули со смеху.
– Я тоже не буду тебе мешать, – засуетился Михаил, сбрасывая на пол баул с вещами. – Давай вылезай скорее. Сейчас принесу мазь – надо обязательно все болячки помазать. И ещё, как обещал, дам средство, подаренное шаманом. А вечером буду ждать в кафе, за тем же столом.


                ***

Ровно  в восемь часов, Сергей, чисто выбритый, в отглаженной форме и начищенных до блеска туфлях появился в фойе первого этажа. Он подошёл к своему начальнику, приложил руку к головному убору:
– Здравия желаю, товарищ полковник!
– Здравствуй Сергей! Свежо выглядишь. Как тебе вчерашняя прогулка?
– Да так, скучновато…
– А ты чего хотел? Мы же не развлекаться сюда приехали. Ладно, теперь к делу: машину за нами уже отправили, поэтому быстро завтракаем и на объект.
Полковник потянул носом:
– Это от тебя так здорово пахнет? Какой оригинальный парфюм. На меня прямо нахлынули воспоминания о Мозамбике. Я там в восьмидесятых в качестве военного инструктора находился… А ты в Мозамбике не бывал?
– Нет, нет! Упаси Бог, – замотал головой Сергей, испугавшись, что полковник может знать о чудесных свойствах тамошнего зелья.
– Что ты так встревожился?
– Да говорят, что там, в деревнях людоедство процветает.
Сидоренко сделал удивлённое лицо:
– Ну, не знаю. При мне такого не было.
Через час чёрная «Волга» с полковником и Сергеем миновала покосившийся указатель «Гнилуша». На развилке у обочины, стоял милицейский УАЗ. Рядом топтался дед Михей, размахивая старым противогазом и указывая пальцем в сторону воинской части.  Милиционер, нахмурившись, сосредоточенно составлял протокол. Сергей, сидевший на заднем сиденье, почувствовал на себе взгляд старика и поспешно отвернулся.
– Что, дед? Кого-то узнал? – спросил сержант.
– Похоже, вон тот, на заднем сиденье. Точно он!
– Да ты, Михей, совсем допился! Это же комиссия из самой Москвы. Они только вчера вечером прилетели, а сегодня прямиком из гостиницы едут на военный полигон.
– Говорю тебе – это он костюм стащил!
– Ну, Михей… – милиционер убрал недописанный протокол в папку. – Иди-ка ты лучше проспись. А то за клевету привлеку.
Оставив позади ровное полотно асфальта, «Волга» свернула на бетонку, ведущую вглубь леса. Лавируя между деревьями, машина через десять минут подъехала к штабу части.
Местный начальник уже ждал их у крыльца. За его спиной замерли трое явно встревоженных офицеров.
– Командир части подполковник Щепкин, – представился он, вытягиваясь в струнку. – Очень рады вас видеть. Как добрались? Может быть, для начала в столовую? У нас всё готово!
– Мы уже позавтракали, – отрезал полковник Сидоренко и повернулся к Сергею. – Слушай внимательно. Я беру на себя сметы на ремонт, технику и опрос личного состава. Ты же займешься бухгалтерией. Проверь досконально все акты списания, правильность выплат и прочее. Всё за последний год.
Сидоренко взглянул на командира части:
– Выделите старшему лейтенанту помещение для работы.
 Сергея проводили в просторный кабинет начальника штаба. Вскоре туда принесли целую гору папок, которая завалила добрую половину стола. Сергей тяжело вздохнул и принялся за работу.
Довольно быстро он наткнулся на протокол, акт и заключение комиссии о списании тягача с номерным знаком 8888 БУХ. К акту прилагались фотографии разбитой машины. Сергей с трудом вникал в смысл документов. Глаза слипались, его неудержимо клонило в сон. Спустя минуту он уже дремал, раскинувшись на кожаном диване.
Проходивший по коридору подполковник Щепкин услышал храп. Осторожно заглянув в кабинет, он увидел спящего Сергея. Ехидная улыбка тронула его губы, и он тихо удалился.
Ближе к трём часам появился Сидоренко. С недовольством бросил фуражку на диван, где уже сидел, листая документы, отдохнувший Сергей.
– Ты представляешь? – начал полковник, опускаясь в кресло. – Формально всё безупречно, придраться не к чему, за исключением незначительных деталей. Но меня не обманешь, я чувствую – здешний командир нечист на руку. И дело не только в поступивших на него доносах… Долго же нам придётся здесь разбираться.
Появился солдат, поставил на стол два стакана с чаем, аккуратно высыпал рядом горсть сушек и исчез за дверью.
Сергей поднялся с дивана, положил на стол перед начальником папку с документами.
Товарищ полковник, есть основания полагать, что руководство части незаконно торгует техникой и на этом наживается. Предоставить доказательства?
Сидоренко перестал размешивать сахар в стакане, медленно поднял взгляд:
– А ты как думаешь, Серёжа, зачем мы сюда приехали?
– В таком случае… Прикажите вызвать капитана Сычёва.
Полковник откинулся в кресле, с недоверием посмотрел на Сергея, но всё же нажал кнопку на столе и грозно скомандовал вошедшему дежурному:
– Капитана Сычёва сюда! Немедленно!
Вбежал грузный низкорослый военный. Полковник кивком головы указал ему на стул и вопросительно поглядел на своего помощника.
– Капитан, – Сергей шагнул к Сычёву и навис над ним. – Я советую  рассказать всю правду, иначе у вас возникнут серьезные проблемы.
– Я не понимаю о чём вы?
– О чём? О технике капитан, о технике. Вы здесь до того обнаглели, что даже номера со списанных автомобилей не снимаете. А напрасно, ведь это намного упрощает нам работу. Сейчас в Терновой балке стоит тягач с номером 8888 БУХ, причём целый и невредимый. Но в акте, где, кстати имеется ваша подпись, указано, что данный автомобиль уничтожен месяц назад во время стрелковых испытаний.
Сергей выложил на стол перед капитаном три фотографии и акт.
– Как это понимать капитан?
– Я ничего не знаю ни о каком тягаче.
– Странно… А лейтенант Минаев утверждает, что именно вы приказали ему спрятать технику в Терновой балке и охранять до пятнадцати часов пока не прибудет замена. Вы что, забыли?  Может быть, организуем очную ставку?
Капитан испуганно уставился на Сергея, затем схватился за голову.
– Сычёв, вас же подставили, – вкрадчиво продолжил Сергей. – Хотят сделать козлом отпущения. А вы всего лишь выполняли приказ, пусть и незаконный. Расскажете всё – в худшем случае лишитесь звезды. Будете молчать – пойдете под суд как соучастник. Или вы всё-таки в доле? Сколько коммерсанты платят за тягач?
– Да в какой я доле? Кто мне её даст? Всё расскажу, я не собираюсь за них отдуваться, – заявил обозлённый капитан.
Сергей протянул ему листы бумаги:
– Напишите обо всех известных вам случаях продажи техники, указав даты, суммы сделок и имена участников. Излагайте всё до мелочей! Не забудьте указать свою роль.
Исписав страницы размашистым почерком, капитан отложил ручку в сторону и замер, вопросительно вглядываясь в лицо полковника. Тот внимательно прочитал показания, удовлетворённо кивнул:
– Надеюсь, Сычёв, ты понимаешь, что в твоих интересах не пересказывать коллегам наш разговор. А теперь иди… Служи пока.
Когда дверь за капитаном захлопнулась, полковник поднялся и дружески похлопал Сергея по плечу. Тот стиснул зубы от боли, но не подал виду. Его начальник, расплываясь в улыбке начал хвалебную речь:
– Признаюсь честно – не ожидал. Прекрасная работа, чувствуется хватка. Удивлён, как ты быстро, всего за несколько часов добился такого результата. Теперь раскрутить остальных – раз плюнуть. Сейчас вызову следственную группу из военной прокуратуры, пусть выезжают. Сбор доказательств это уже их дело.
Полковник сделал паузу, словно обдумывая что-то:
– Возможно, я тороплю события, но как ты, Сергей, смотришь на то, чтобы провести со мной ещё одну ревизию? Теперь уже в Пензенском гарнизоне. Может быть, тебе удастся повторить свой впечатляющий успех?
– А когда?
– Думаю через недельку, другую. Закончим дела здесь, вернёмся домой, отдохнём, отпразднуем день рождения племянницы...
Полковник радостно подмигнул – у него крайне редко бывало такое хорошее настроение.
Сергей представил свое ободранное, покрытое синяками тело, и то, как  невеста Алёна боязливо прикасается к незажившим ранам пальчиком. Попытался найти всему этому, хоть какое-то объяснение, но ничего толкового на ум не пришло.
– Отдыхать незачем! –  воскликнул он. – Если есть такая возможность, то я готов, хоть сейчас поехать.
– Хм… «хоть сейчас»... Эх, молодежь! Когда то и я таким был, – задумчиво сказал полковник. – Ну что ж, в таком случае марш в эту… как ты её назвал?
– Терновую балку.
– Вот-вот, в Терновую балку. И пригони мне сюда всю технику, которую эти подлецы упрятали. Кстати, откуда тебе это известно?
– Так ведь работаю, товарищ полковник. Не покладая рук работаю.
– Молодец! Умеешь быстро навести нужные контакты, – в голосе полковника звучали одобрительные нотки. – Если факты подтвердятся, а я уверен, что именно так всё и будет, то пойдём вечерком в кафе, развеемся. Мне рекомендовали заведение неподалёку от гостиницы – называется «Бирюза».
– Туда идти не стоит, – возразил Сергей, – там одна молодёжь тусуется. Я вчера вечером во время прогулки проходил мимо, и слышал, как внутри музыка гремела – стены ходуном ходили. Но чуть подальше есть кафе «Домашний уют», там можно прекрасно посидеть в тиши и спокойствии.
– Молодец, правильно рассуждаешь – так мы и поступим… Ну, а теперь давай за дело. Водителей привлекай, сколько захочешь, а далее смотри по обстановке. Действуй!
– Есть! – Сергей приставил руку к козырьку фуражки, повернулся через левое плечо и, прихрамывая, вышел из кабинета.
Полковник подошёл к окну, посмотрел на двор. Там суетился командир части, то и дело, отдавая указания подчинённым.
– Говоришь, что очень рад нас видеть? Посмотрим, как ты через час будешь веселиться.
Полковник прошёлся по опустевшему кабинету, остановился у телефонного аппарата, набрал московский номер.
– Алло, Элочка? Это я… Тоже рад тебя слышать. Извини дорогая, но моё прибытие домой откладывается... Через три дня убываю отсюда с инспекцией в Пензу... Да, со мной поедет...
Голос в трубке что-то с минуту выговаривал полковнику.
– Ну что я мог сделать? Мы же люди военные...  Прости золотце, поздравишь её от нас. Пусть не огорчается… Да вот ещё что. Считаю, что нашей племяннице повезло – толковый парень ей попался. Поэтому передай ей дословно: «Будет полной дурой, если его упустит!». Извини, дорогуша, больше говорить не могу. Целую! До встречи…

                Эпилог.

Официантка принесла графин с водкой и заказанные полковником блюда: жюльен с грибами, котлеты по-киевски, мясную нарезку.
Михаил, помогая расставлять тарелки, дёрнул приятеля за рукав:
– Очнись, дружище! Что, воспоминания нахлынули? Должен заметить, что ты не следишь за своим здоровьем. Слишком однообразно питаешься – те же  блюда, что и пятнадцать лет назад.
– Не говори ерунду, – отмахнулся полковник. – Просто захотелось повторить тот ужин.
– Ностальгия? Понимаю… Позволь я за тобой поухаживаю, – Михаил, налил водку в хрустальные рюмки. – Или ты опять со своим начальником пожаловал? Он, поди уж, генерал?
– Так и есть – генерал лейтенант. Но на этот раз я приехал один, поэтому могу себе позволить расслабиться. Только, чур, до краёв не наливай. Помнишь, чем тогда всё кончилось?
– Уговорил. Тем более африканского зелья уже нет. Ты всё выхлебал ещё в тот раз… Ну, за встречу!
Друзья выпили, принялись неспешно закусывать.
– Слушай, – Михаил вновь наполнил рюмки. – Меня долгие годы, мучил вопрос: что стало с тем пассажиром в спортивном костюме, которого ты к дереву привязал? 
– Разве я не рассказывал? – полковник приподнял бровь.
– Когда? Я же на следующий день с командой улетел.
– И ты пятнадцать лет изводил себя этим вопросом? Дружище, я начинаю тревожиться за тебя. Успокоительные таблетки на ночь принимаешь?
– Обхожусь без этого.
Полковник улыбнулся.
–  Ну, слава Богу! Тогда слушай. Того бедолагу я разыскал в областной больнице, он попал туда с сотрясением мозга и переохлаждением. Мужик до самого вечера просидел, привязанный к дубу с кляпом во рту. Хорошо, что ещё один пассажир пошёл в лес по нужде и там его обнаружил. Врач рассказывал, что самым страшным испытанием для пострадавшего оказались муравьи. Уж очень они его допекли. Бедняге в больнице даже руки связали, чтобы не чесался.
– Однако, чувствительно ты его долбанул.
– Не так уж сильно я приложился, в тот день меня похлеще дубасили. Просто надёжно привязал к дереву. Я тогда в палату передал фирменные очки, и бейсболку американскую. Санитарка рассказывала, что пациент был очень рад, всё допытывался от кого эти вещи.
Пришлось мне раскошелиться и на внука деда Михея. Его старый  спортивный костюм «Адидас» порвался, так что я подкинул ему новый, прямо на крыльцо. А вот кроссовки не стал покупать из принципа, потому что те, Гришкины, мне все ноги в кровь стёрли.
– Выходит, ты внучка обделил?
 – Называй, как хочешь. Слишком долго я потом мучился.
– Сейчас хоть не хромаешь?
Полковник сверкнул глазами на приятеля:
– Неделю как перестал!
– Что ж, с выздоровлением! – улыбнулся Михаил и поднял рюмку.  – Давай, по маленькой!
Официантка принесла ещё кучу тарелок с едой.
– Узнаю тебя Мишка, ты всегда любил хорошо поесть, – сказал полковник, надкусывая бутерброд с чёрной икрой. – А знаешь, кто командир части, которую я инспектирую?
– Кажется, начинаю догадываться.
– Правильно догадываешься: полковник Цыганков, тогдашний капитан. Ты знаешь, очень толковый офицер. У него двое детей, правда, от второй жены. С той, первой, твоей подругой, он развёлся. Кажется, её Надеждой звали?
– Именно так! Ух, огонь-баба была! – вздохнул Михаил, глядя в потолок. – А он тебя не узнал?
– С чего бы? Он меня тогда не видел.
– Ну, конечно. Ты же был в противогазе!
– Да ты действительно, ни хрена не помнишь: я был в «Адидасе».
Друзья громко рассмеялись. Чокнулись вновь налитыми рюмками. Михаил, поморщился и, закусывая, с ехидцей заметил:
– И всё же я отчетливо помню, как ты бегал ночью по военному городку совершенно голый.
– Это ты, прыгая с забора, успел разглядеть? Или, как там её называют?.. Из дыры увидел?
– Вот у кого память отшибло, так это у тебя. Правильно будет – «нора». Не дыра, а «нора»!
Они посмотрели друг на друга и снова закатились от смеха. Приятель Михаила, сидящий за соседним столиком, ничего не понимая, глупо улыбался, глядя на них.
Заиграла музыка, которая звучала в кафе тогда, пятнадцать лет назад …