Машенька

  Я проснулась оттого, что мне показалось, что дома кто-то есть. Пришла мама и варила кофе на кухне. Кот висел у неё на свитере, раскинув ноги и пялился ей в глаза с нездоровым обожанием.
- Соскучился? Не кормит тебя наша ласточка? Сама не ест и другим не даёт, да? - спрашивала мама и запихивала коту в пасть очередной кусок крабовой палочки.
Санта сидела внизу, поскуливала и виляла пушистым хвостом.
  Эта милая семейная идиллия, отнесла моё воображение в прошлое, когда я была пусть уже не маленькой и совсем не девочкой, но так приятно пила с мамой кофе на нашей пятиметровой кухне.
- Мамуль, привет. - сказала я непроснувшимся голосом.
- Привет…- ответила мама, откидывая кота и обнимая меня. - Я тут решила зайти утром, кое-чего поесть взяла. Антон на работу собирался и я решила остаться.
- Ну и хорошо. Мне веселее будет.
 Выпив кофе и наевшись бутербродов, мы с мамой бросились в воспоминания.
- А помнишь, как мне баба Нюра уши откручивала, а ты всё кричала, что я воспитанный ребёнок и в окна не заглядываю!- вспоминала я.
- Дааа…А ты, как оказалось, не только в окна заглядывала, но и пела при этом матерные частушки… - вздыхала мама.
- А как я Васе кирпичом по морде стукнула?
- А как ты Пожарскому банановой шкуркой зуб выбила?
- А как я в детском саду санки в мороз лизнула? С Машкой Баевой поспорила - кто круче ?
- Зато Машка лизнула не санки, а баскетбольный столб. И её труднее отрывали, а я с санками на языке кричала: «Пожовите вошпитательницу!»
- Весело было, дочь, когда ты маленькая была.
- Весело. Только сейчас печально.
- Почему это? Хорошо, по - моему.
- По твоему да, а по - моему конец мне скоро придёт от скуки. Работать пойду.
- Куда?
- Работать.
- Работать? Кем?
- Ну, я не знаю… Пока… Но хочется чтоб бабки остолбенели прям.
- Да они все вымерли уже.
- Кто? Бабки? Ну пусть остальные столбенеют. Будет весело.
- Ну хорошо, иди, поработай ! - улыбалась мама и намазывала мне вкусный бутерброд со сгущёнкой.- Там одни китайцы теперь. Их вообще трудно чем-либо удивить. А вот напугать…И того сложнее.
  Так и до обеда довспоминались. Я вышла на балкон повесить постиранные вещи. Лучше б не выходила. Надо сказать, что я не была сильно зоркой, но то, что я увидела, я могла бы увидеть даже имея зрение минус двенадцать. Единственное что, я не поняла чего это такое.
  Через некоторое время на балкон вышла мама, видимо, я странно выглядела как- то.
- Гля, мам, кого это он несёт?
- О, Антон Сергеич. Пойду сгущёнку спрячу…А…да…кого это он несёт?
  Мы задали друг другу по вопросу и посмотрели в глаза опасности.
- Мужика что - ли какого-то?
- Или ребёнка…
- Или…Нет…что то не пойму.
 Антон  уже поднимался. Мы бросились к двери, толкаясь от любопытства.
     Страшная догадка мелькнула в головах.
     Антон стоял на пороге, обнимая обезьяну.
- Это вот подарок тебе. - сказал он торжественно.
 Я застыла и молча взирала на обезьяну, обнимавшую Антона ногами и руками. Беспородна и космата. На шее замызганный сиреневый бант. Как он вообще её дотащил?
- Кто это?
- Это Машка. - сказал Антон.- Шимпанзе.
- Я понимаю, откуда?
- Да…- застеснялся Антон,- на передержку типа… у нас же детей нет… Она детей не любит… и вроде женщин тоже…
  Обезьяна, которая была мне чуть выше пояса, заурчала и обнажила клыки.
 Мама вскрикнула и осела на табурет в прихожей.
- Спокойно, главное, что она меня полюбила и будет жить с нами! - не без гордости сказал Антон.
- Надеюсь, выгуливать её буду не я? - спросила мама деликатно сдвинув брови.- Мне пса и кота хватает. Мне бы внуков дождаться…
- Нет, не вы. Она будет выгуливать. - ответил Антон и ткнул пальцем в мою сторону.- А то ей скучно. На работу даже собралась. Теперь Машку одну дома не оставишь.
- Да лучше б ты её на работу отпустил! – произнесла мама не без горечи в голосе.
 Я тихо отошла на кухню. Да, подарок уж, как подарок. Всегда мечтала о таких подарках.
Антон пришёл ко мне, задушевно поглаживая обнимающую его за ногу обезьяну. Она вращала глазами, доверчиво и ласково прижимаясь к Антону. От обезьяны пахло псиной а на полулысой голове по- стариковски редкие и местами седые, торчали  почти человеческие волосы.
- Ну, поесть нам дай? - сказал Антон безапелляционно.
 Я порылась в холодильнике, уже смутно понимая, что здесь явно что- то не так, достала кусок недоеденного торта и  миндальных орехов, с презрением бросив их в хрустальную конфетницу. Обезьяна, имя которой неприятно удивляло, влезла на стол с ногами и , загребая орехи, стала громко чавкать оттопыривая нижнюю губу.
- Свинья какая-то.- сказала я вполголоса и добавила громко - Слезь со стола, образина!
- Да пусть посидит…
- Сволочь!
- Не ори на мою обезьяну! Она мне доверяет!
 Обезьяна, не найдя, чего ответить, пожевала испуганно и вдруг, распахнув пасть плюнула мне на шёлковый чёрный халат миндальными орешками. Я взвизгнула. Антон заржал. Собака, высунувшаяся из-за угла, исчезла, топоча по коридору.
-  Ах ты…. безобразная шкура! - заорала я и схватила скалку. - Я тебе сейчас вырванные годы - то устрою! Гадина!
-   Не бей! А то она сдачи даст! – засмеялся Антон, закрывая обезьяну собой.
 Обезьяна открыла пасть и завизжала. Я тоже завизжала.
 - Если ты на неё замахнёшься, она укусит!- предупредил Антон.
- Может, мне ещё и уйти!
- Куда?
- Да вот, принёс эту образину и я с ней что, дружить должна?
 Машка заботливо выбирала блох из головы Антона.
 Я замерла. Только сделала движение к нему, она согнулась, как запятая и выставила свои ужасные клыки.
- Аля, я боюсь!- пропищала мама из коридора.- Может, я включу пылесос и напугаю её как - следует? С другими животными – действует!
- Ага, вы хотите испортить ей психику?- выругался Антон.- Не смейте!
- Может, она успокоится?- спросила мама жалобно.
- А чем она не спокойна? Это вы вот неспокойны, а Машенька по- моему, скала!- улыбнулся Антон.
- Малхолланд.- бесцветно добавила я.
Собака Санта билась в двери спальни головой.
- Слушай, где ты её взял?
- Ну, где… от Романа! Ему привезли откуда-то, из заграницы…Но у него же дети дома…
- А! И ты взял, значит, обезьяну, потому что у нас нет детей? То есть ты хочешь, чтобы она меня…загрызла?
Машка махнула крючковатой лысой лапой с морщинистой ладонью и перевернула сахарницу.
- К сладкой жизни!- объявил Антон.
- Да я сейчас…- я привстала.
Обезьяна издала визг и оскалилась.
- Да твою ж мать, мне что, теперь на этой табуретке жить, как Симеону Столпнику!- заорала я, протягивая руку к ножам, висящим на магните.
- Ээээ! А ну, не смей!
- Да кто это сказал!
- Это я сказал, не смей, лапуля!
- Я тебе не лапуля! Я её щас порежу! А ну, уноси эту…
 Обезьяна захихикала и заметалась на коленях Антона.
- Блин, хватит её волновать, она царапается!
Вдруг, совершенно не стесняясь, обезьяна, сделав томное лицо прыгнула на пол и оставила за собой коричневый след.
- Чтооо?- не выдержала я и схватила таки нож.
 Со страшным криком Машка подняла руки и пошла на меня. Я извернулась и выбежала в коридор, где уже стояла мама.
 Мама юркнула в спальню.
 Мне показалось, что меня собираются кусать и я рванула по коридору, чтобы запереться в комнате.
 Машка побежала за мной, видимо решив, что я пытаюсь отбить у неё самца. Запахнув дверь я изо всех сил тянула ручку на себя, представляя, что меня сейчас сожрут к чертям собачьим. Это было реально страшно, тем более, что Машка оказалась довольно сильной и по- серьёзному билась в дверь.
 В коридоре слышалось гоготание Антона, лай собаки и крики мамы. Обезьяна прошла смерчем по квартире, опрокидывая лампы, вазы и стаканчики. Оставляя за собой картину разрушения.
 Только я отошла от двери, в комнату ворвалась собака и распластавшись, исчезла под диваном,  мама влетела следом и закрыла за собой дверь. Вспушённые волосы, закрученные в бигуди, стояли дыбом.
-  Укусила она меня, зараза! Вдруг она больна малярией!- закричала мама, вылупив глаза.- Или этой, сальмонеллой!
- И что теперь? Что делать –то? То он меня на работу не пускает, то обезьянами мучает! - зарыдала я.
- Выходите там! - крикнул Антон из-за двери.- Всё нормально, успокоилась.
 Мы вышли. Он сидел на кухне и пил чай. Машка затихла у него на руках и по - деловому копалась в его волосах, но взгляд её всё равно настораживал.
- Гляди на эту подонистую гадину! Копает волосы моего мужа!  - вскричала я.
- А тебе ж скучно! - отвечал Антон.
- Да ты лучше бы мне мотоцикл купил.
- По квартире гонять?
- А хоть и по квартире!
 Со зла, руки мои тянулись к тяжёлым предметам, чтобы больно стукнуть и эту Машку и Антона и выбросить тела на лестничную клетку. Но ничего тяжёлого кругом не было. Машка, косясь блестящими глазами на меня и делая страшную морду, прижималась к Антону. А он медленно ел мамин лимонный торт и попутно кормил её с ложечки!
Он даже меня так не кормил с ложечки!
- Унеси сейчас же эту гадость туда, откуда ты её взял.- сказала я, тихо зверея.
- Нет. – и Антон и прижал Машку к себе, словно пятилетний ребёнок, у которого  забирают игрушку, о которой он мечтал всю жизнь.- Посмотри, какая она милая. Это молодая самочка  шимпанзе, она подрастёт, вы будете дружить.
- Но зачем ты принёс её! Почему – её! Ладно там котика, пёсика, хомячка…ну, морскую свинку…
- Потому что её хотели усыпить. Она контрабандой завезена.
Я всплеснула руками, Машка снова окрысилась.
 - А, так ты хочешь на мне эксперименты поставить? Не умру ли я от какой- нибудь африканской фигни? Она маму укусила! Надо срочно вызывать скорую!
- Ну, не сильно же! Крови нет!- не унимался Антон.
- Сильно! - жалобно простонала мама из коридора.- Синяк зато!
- Я ненавижу и не хочу в своём доме иметь животное, которое обгадило мне полквартиры и перепугало домашних животных.
- Не унесу! Потерпи, пусть у нас перекантуется хоть…несколько дней! - почти со слезами на глазах шептал Антон.
- Что! Да я за несколько дней тут сдвинусь!
- Но я думал тебе понравится!
- Лучше бы ты купил енота- полоскуна! Он хоть не гадит! Так!
- Нет.. ну это слишком радикально, у меня жена есть! - засмеялся Антон.
- А это не радикально? - спросила я Антона, указуя перстом на Машку и он густо покраснел и встал со стула.
- Она? Что ты понимаешь, может, я всю жизнь мечтал иметь обезьянку!
-  Обезьянку, но ведь не выродка дикой гориллы! Есть ведь эти…мармазетки, хренозетки всякие! Маленькие, понимаешь! Ключевое слово! Маааленькие! - фыркнула я и скрылась в комнате вместе с мамой, выуживать собаку из-под дивана. Кот вообще сидел под потолком, на шкафах, изогнув пышную спину, фыркал и пятился. В принципе он знал, что его оттуда не достанет никакая обезьяна.
  Долгое время, мне казалось, тишина на кухне прерывается обоюдными слезами прощания. Ещё бы! Только эта дрянь поняла, что её тут будут орехами кормить, как  главная по территории женщина решила её судьбу. Но через двадцать минут, когда мы  с мамой вышли, Антона уже не было.
- Слава Богу! - вздохнула мама.- Господи! Надо к Матронушке сходить!
- Да уж. Ну ладно коты и псы - но обезьяна! Это же вообще никуда не годится, мам.
 Антон пришёл вечером. Он молча страдал и строил из себя обиженного жизнью человека. Я пять раз намыливала ему голову  и грозилась дустом, боялась, что обезьяна больна.
А обезьяна пошла гулять по Москве.
 Только через неделю я узнала, что Машка прожила день у Антохиного друга Серёжки, день у Филимонова и по наследству перешла нашему другу Павлу Валерьевичу, который позвонил Антону и поклялся увезти его на Некрасовку, чтобы утопить там в отстойнике вместе с обезьяной.
Кажется, она там до сих пор плавает. Бедная.