Люди и птицы. Книга Общий котёл

ЛЮДИ И ПТИЦЫ

«Перелетные птицы», новая книга гиссенского писателя и журна-листа Райнгольда Шульца, посвящена судьбам не птиц, а людей. Рас-сказы о переселенцах, написанные в разные годы, но собранные сей-час под одной обложкой, навевают те же чувства, что испытывает человек, глядя на тающий в небе клин. Почему он столь печален – вид птиц, устремляющихся к новым землям? Не потому ли, что птицы, как тучи, – вечные странники? Вечные, неприкаянные. Живя в небе, не чувствуешь земли под ногами. Но тебя манит и та земля, и эта. Раздвоенность между недоосвоенным новым и незабытым старым – общее незаживающее чувство «перелетных людей» и перелетных птиц.
Читающей и слушающей публике Райнгольд больше известен под псевдонимом Папа Шульц. «Смешная жизнь», «Смеходром», «Анек-доты Папы Щульца» – типичные названия его книг, издающихся и в Германии, и в России. Это же имя стоит и на афишах его многочис-ленных эстрадных выступлений, которые проходят в разных городах Германии, в титрах его «Шульц-фильмов», которые можно увидеть не только на любительском экране, но и в телеэфире, в нотах песен под гитару, которые он сам же с удовольствием подпевает у костра... Смех – это главный калибр в его литературном арсенале. Смешные и ще-котливые положения, в которые попадают переселенцы на новой ро-дине или немцы, наведывающиеся в Россию, излюбленная тема Папы Шульца.
Но на обложке новой книги, повторяем, стоит не псевдоним, а на-стоящие имя и фамилия автора. Жизнь, описанную здесь, он рассмат-ривает своими собственными глазами. Имиджевый «Папа», который обо всем рассказывает с усмешкой (и даже слезы умеет спрятать за смехом), взял творческую паузу. К «рампе» вышел сам Райнгольд. Его личный взгляд на вещи, его личные воспоминания, встречи, впечатле-ния (на старой родине и на новой), его личные оценки, его судьба – равно как и судьбы многих людей, близких ему или далеких, – все это калейдоскопом переливается в книге. Истории, в общем-то, не новые. Автор не только переписывает их заново, но и приводит читательские оценки. Один из отзывов, вкрапленных в книгу: «Подруги читали твою «Маму Шульц», наревелись и говорят, что мужчина так чувст-вовать и написать не может...» Похвала или ревность? «Писать», «чувствовать» – всё это меры, взвешиваемые на весах таланта. Об этом можно спорить, теоретизировать. Но книги читают, в основном, не теоретики. Книги читают «неподготовленные» практики, которых держит невидимый крючок, впившийся в душу. Держит – они читают. Нет крючка – книжку равнодушно отложат. Так кем же запущены крючки «Перелетных птиц» – героями очерков и рассказов, которые говорят на страницах книги словно бы от первого лица, или автором, сумевшим разглядеть и нарисовать это «первое лицо» книжным геро-ям?
О судьбах переселенцев написано и напечатано немало. Жалобы, что «нас не замечают», конечно, обоснованные. Но написано действи-тельно очень и очень много. И в основном от первого лица. При всей неповторимости описываемых судеб по-настоящему выделяющихся книг, согласитесь, не так уж много. Зато похожих друг на друга пуб-ликаций – сотни и тысячи. «Перелетные птицы» строго держатся дан-ного книжного фарватера, но в чем-то весьма не похожи на массу других книг. В этом их главное достоинство.

Елена ШЛЕГЕЛЬ, газета «Восточный экспресс»,
«Московский комсомолец»