Подарок ангела

Он взял ее за руку и привычным движением пробежался по ее пальцам, чуть задержавшись на пальце с обручальным  концом, поднес руку к своим губам, и, поцеловав кончики пальцев, заглянул в ее глаза, она чуть смущенно улыбнулась.
- Егор, - прошептала она, - родной мой, в ее голосе слышалось желание, - зачем ты всё это затеял?
- Для тебя родная, - он приобнял её за плечи.
- Для тебя, чтобы ты развеялась, повеселилась, отдохнула. Пойдем, потанцуем?
Она кивнула. Он вывел ее на середину банкетного зала и закружил в танце.  Она улыбалась и смотрела ему в глаза, они были женаты 20 лет и сегодня собрали своих друзей и родных, чтобы отпраздновать годовщину.
- Помнишь наш первый танец? – спросил он. Она кивнула, легкая улыбка скользнула по ее губам.
- Да! Ты был очень серьезен, в черном бархатном костюмчике, на шее у тебя был малинового цвета галстук бабочка, она любовно дотронулась до ложбинки на его шее.  – Ты оттоптал мне тогда все ноги, - она рассмеялась
- А ты была в розовом платьице и никак не могла расстаться с плюшевым сонником, из-за него я не видел твоих ног, - тихо и нежно прошептал он.
Он легонько подул ей чуть ниже уха, от чего она задрожала и сильнее прижалась к нему.
- Что ты со мной делаешь, Егор, - ее голос дрожал.
Он нежно провел вверх вдоль по всей её руке, наблюдая, как кожа покрывается мурашками. – Люблю, - шепнул он и склонил голову для поцелуя. Она с радостью и чуть жадно ответила на его поцелуй. Он оторвался от ее губ и тихо рассмеялся.
- Моя  родная, боюсь домой сегодня, мы попадем не скоро.
Они закончили танцевать. Присутствующие на этом празднике им зааплодировали.
- Поздравляем молодых! – раздался зычный голос их друга семьи Николая.
- Егор и Мария, - Николай поднял бокал. – За вас, дорогие, за ваш союз, будьте счастливы. Смотрю на вас, и верю, любовь – существует.
Маша с Егором подняли бокалы и посмотрели  друг на друга.
- За тебя, счастье мое, - сказали они в унисон и рассмеялись.

Маша с Егором познакомились в песочнице, да так банально, на игровой площадке в детском саду. Она пекла куличики, любовно выстраивая их по краю песочницы, пекла и ждала маму, которая каждый вечер приходила,  забирала ее из детского сада и вела домой. Мальчишки играли мяч, и мяч прилетел прямо на Машины куличики. Егор прибежал за мячом, увидел плачущую Машу, присел на корточки и разумно сказал: - не плачь, это всего лишь песок.
- Нет, - качая головой, вся в слезах грустно сказала Маша, - это были куличики, теперь я не смогу их подарить маме.
- Тогда давай, я помогу тебе сделать их снова,  - сказал Егор. Маша вытерла слезы и посмотрела на него. – А ты умеешь? – спросила она.
- Ты же научишь меня? – спросил в свою очередь Егор. Она кивнула, и они вдвоем принялись  за работу. За этим занятием и застала их Машина мама.
- Машенька, - окликнула она маленькую девочку, которая старательно раскладывала песок по формочкам и прихлопывала сверху совочком.
- Ой, мама пришла, - обрадовано воскликнула Маша.
- Пойдем, я тебя познакомлю, - она обернулась к Егору. Хозяйским жестом взяла его руку и подвела к маме.
- Мама это Егор! Егор, это мама!  – сказала она звонко. Машина мама присела на корточки.
- Здравствуй, Егор! Рада с тобой познакомится!
- Здравствуйте, - сказал Егор. С этого дня Маша и Егор не расставались.
Он был верным ее рыцарем с детства. Таскал портфель, приносил яблоки во втором классе, когда она заболела ангиной. Подрался с Генкой, который был старше его на два года, за то, что он на перемене сделал подножку бегущей Машеньке, и она, проехав на животе по коридору, растянулась на потеху всей школе. Егор, не долго думая, подскочил и со всего маху толкнул Генку, тот взревел: - Ты чего малой, попутал? – он приподнял Егора за плечи  припечатал к стене. Тот извернулся и все-таки умудрился стукнуть Генку ногой. На их счастье по коридору шел директор, и драка быстро прекратилась.

И вот сегодня они праздновали фарфоровую свадьбу, 20 лет, 20 счастливых лет, они поженились 10 декабря, ровно через два месяца, как Маше исполнилось 18 лет, они уже не могли ждать, они хотели жить вместе и еле убедили своих родителей, что так будет лучше для всех. Ведь они жизни не представляли друг без друга.
Вечер заканчивался, друзья и родные разъезжались, благодарили за праздник. Егор с Машей стояли возле выхода из зала и тепло прощались с гостями. Он стоял чуть позади нее, нежно приобнял за плечи, она немного прижалась к нему, чувствуя каждой клеточкой своего тела,  тепло, исходящее от него.
- Устала родная? – шепнул он ей в ухо, когда последние гости покинули зал.
- Да, - кивнула она, - немного суетно, но очень хорошо, спасибо тебе за праздник.
Он развернул ее к себе и прильнул к ее губам. Он целовал ее мучительно долго и сладко. Его руки прижимали ее затылок, скользили по ее волосам и шее. Она прижалась к нему, слившись воедино, полностью отдаваясь во власть его поцелуя.
- Какая же ты сладкая, - прерывающимся шепотом сказал он, оторвавшись от ее губ. Он трепетала в его объятиях, чувствуя гулкое биение его сердца.
Мимо молча сновали официанты, они прятали улыбки, глядя на целующихся мужа и жену, несомненно влюбленных друг в друга. Маша, зардевшись от внимания других, посмотрела на него.
- Любимый, поехали домой!
- Поехали, - он кивнул, взял ее пальто и помог одеться. Он продолжал обнимать ее в машине, и как подросток лукаво пытался ее целовать, то в щеку, то в шею, то в губы. Она смеялась и шутливо хлопала по его рукам своими перчатками. Таксист иногда поглядывал на них в зеркало заднего вида и прятал улыбку.
Этот вечер поистине был каким-то волшебным, как-будто должно было произойти чудо, исполнение заветного желания, осуществление мечты. Город уже погрузился в новогоднее настроение, он сверкал и переливался разноцветными огнями, украшенными елками, разряженными в яркие наряды зданиями и домами, мягкий белый снег сверкал, дополняя картину сказочным настроением. Они подъехали к дому и как дети вбежали по ступенькам, Егор притянул к себе Машу и снова поцеловал. 
- Люблю тебя, - шептал он прерывающимся шепотом, - как же я тебя люблю. Он открыл дверь, не выпуская ее из своих объятий, снял с нее пальто и шарф, а с себя куртку. Взял Машу на руки и понес в спальню. Ее карие глаза приобрели оттенок глубокого шоколадного цвета, она обняла его за шею, посмотрела на него, провела нежно своими пальчиками по его губам, он скользнул по ним легким поцелуем.
В спальне он бережно положил ее на кровать и стал раздевать, целуя каждый обнаженный кусочек ее тела. Ее кожа покрывалась мурашками, розовела, становилась горячей, его губы и руки, кажется, успевали повсюду, она прерывисто дышала, и целовала его в ответ, извиваясь под его руками. Он посмотрел на нее, она была прекрасна в своей наготе, ее грудь чуть вздымалась от прерывистого дыхания, каштановые волосы разметались по подушке, глаза были прикрыты дрожащими ресницами, легкий румянец играл на ее щеках.
- Боже, - благоговейно произнес он, - ты невероятная. Она открыла глаза, - Егорушка, - ее голос дрожал, - иди ко мне, любимый. Он быстро разделся и лег рядом.
- Я никогда не перестану хотеть тебя, - сказал он, перед тем как ее поцеловать. Их движения были синхронны и наполнены нежностью, они любили друг друга долго. Шепча слова любви, то взлетали высоко, касаясь сердцем звезд, то опускались вниз, как-будто раскачивались на высоких качелях. Радуга разрывалась перед их глазами, озаряя разноцветными пятнами их сознание и души. После уже утомленные и счастливые лежали в объятиях друг друга, Маша, уютно свернувшись калачиком, в теплых объятиях Егора, притянула к себе его руку и, прижимаясь к его ладони, целовала его пальцы. Он свободной рукой гладил ее по волосам, изредка пропуская их сквозь пальцы, лаская, гладил ее по плечам, спускаясь по спине, целовал в шею, прикасался носом к затылку, вдыхая и упиваясь их запахом. Вскоре дыхание Маши стало более равномерным, она заснула.
Егор аккуратно, вытащил свою руку и посмотрел на Машу.
- Спи спокойно, любовь моя. Он тихо встал, надел штаны и свитер, взял сигареты и вышел на балкон. Занимался рассвет, полная луна медленно бледнела в небе, и уже не дарила свой волшебный серебристый свет. Егор поежился, утро было морозным, он быстро докурил и прошел в комнату. Через три недели наступал Новый год. Спать ему не хотелось, он обещал Маше съездить в торговый центр за покупками, через три часа им надо было вставать, он взял свой портфель с рабочим материалом, ему надо было проверить отчетность. Он прошел на кухню, сварил себе кофе, открыл ноутбук и погрузился в работу. Через два часа он закончил, потянулся, расправил затекшие шею и плечи, потер уставшие глаза. Посмотрел на часы, за окном уже было светло, пришел новый день, шумели машины, улицы наполнялись людьми, город оживал после ночи, наполняясь жизнью и весельем, в преддверии праздников.

Егор вспомнил их первую годовщину, он тогда подарил ей 19 роз, им было по 19 лет, и, даря ей розы, он сказал, я хочу прожить с тобой столько лет, сколько тебе сейчас. Им двоим в те времена, казалось, что 19 лет, это целая вечность, целая жизнь. А вчера они отпраздновали 20 лет и он,  думая об этом улыбнулся.
- 20 лет, - прошептал он, - 20 лет, Машка, как же я счастлив рядом с тобой.
Их отношения развивались по накатанной. Сколько он себя помнил, он всегда был с ней рядом. Сначала детский сад, они дружили, вместе играли, ходили парой, их даже родители иногда забирали сразу вдвоем, то Машины, то Егора. Они в детстве были чем-то внешне похожи, оба темно-русые, Маша со временем, стала красить свои волосы в глубокий каштановый цвет, придавая им блеск, у обоих карие глаза, пухлые губы, и самая интересная деталь, у них у обоих была небольшая родинка на щеках, у Егора на правой стороне, у Марии на левой. Те, кто их близко не знал, с первого взгляда принимали за брата с сестрой. Они с детства трогательно заботились друг о друге. Еще,  будучи в школе Егор, всегда провожал Машу домой и помогал нести тяжелый портфель, подавал ей в раздевалке верхнюю одежду, она же завязывала ему шнурки на ботинках красивым бантиком и убирала его посуду после обеда в школе.
Они всегда были друг у друга, проводили вместе все свободное время, родители не понимали этой дружбы, а в подростковом возрасте и вовсе пытались их разлучить, боялись, как говорила Машина мама ранних внуков и искалеченной юности. Машу конвоем сопровождали в школу, и домой, а по вечерам и выходным никуда не выпускали. Не выдержав, они подготовили побег, и убежали вдвоем после урока литературы, надеясь только на себя. Их сняли с поезда, через сутки, они ехали в сторону юга, 15- летние Егор и Маша, собирались устроиться работать в гостиницу на берегу моря, заработать денег, и жить вместе. Вернули родителям, - мамы плакали и кричали, отец Егора, наверно впервые его выпорол, вступился Машин отец. Он разумно сказал, что если им дальше запрещать встречаться, то родители точно дождутся ранних внуков, запретный плод сладок, и дети просто пойдут наперекор. На общем семейном совете было принято решение, что дети продолжают дружить, ДРУЖИТЬ – Машин отец выделил это слово, взглянул при этом на Егора и погрозил ему пальцем, не забывают ходить в школу, потому что без образования никуда, а там дальше видно будет. Мамы выдохнули, и жизнь более-менее наладилась.
Второе столкновение с родителями произошло при окончании школы и выбора дальнейшего обучения, у Егора была очень светлая голова с аналитическим умом и родители,  конечно полагали, что он выберет серьезный институт и получит достойное образование, Егор категорически отказался поступать куда либо, пока не определится Маша, он хотел быть всегда с ней рядом. Машенька с детства была погружена в творчество, она с детства хорошо рисовала, окончила художественную школу, и хотела свою жизнь связать с профессией художника, она выбрала институт культуры, который находился в соседнем городе,  Егор,  не раздумывая ни минуты,  собрался ехать вместе с Машей. Мама Егора казалось,  возненавидела в тот момент Машу, она называла ее эгоистичной, избалованной девчонкой, которая не дала ни единого шанса на образование ее сына. Если бы она знала, сколько раз  разговаривала Маша с Егором, повторяя слова родителей о его будущем, о карьере, о перспективах.

Егор в такие моменты, просто молча слушал, изредка кивая головой, как будто соглашаясь с собеседником, потом после окончания увещеваний, он обнимал ее за плечи, прижимал к себе, и говорил,-  Машка, я все решил, я мужчина, пожалуйста, прими мое решение, все будет хорошо.
Егор вообще на редкость был очень спокойным и разумным, казалось,  ничто его не может вывести из себя, все решения он принимал сам, и даже если они были ошибочны, он говорил себе – это опыт. И шел дальше к своей цели. Самым главным для него, всегда была Маша, он решил для себя это давным-давно, и старался делать все, чтобы она была счастлива. Поэтому когда его мама стала выступать против Маша, Егор с присущим ему спокойствием, напомнил маме, что он личность и имеет право принимать собственные решения, а чтоб родители не думали, что он уходит от ответственности, он сказал, что поступит заочно в колледж на IT-специалиста, и будет работать, чтобы обеспечить их с Машей жизнь.
Впоследствии Маша и Егор так и поступили,  Маша училась в институте, Егор от сессии до сессии работал на заводе, и старался полностью обеспечивать их семью, от денежной помощи он гордо отказывался, мотивируя тем, что это его выбор, и его ответственность. А через год, когда им исполнилось по 18 и они решили пожениться, и вот тут у мам случилась настоящая истерика.
- Зачем вам это надо, - кричала мама Егор, мало того, что ты загубил свою жизнь, пашешь от зари до зари, зачем тебе это ярмо? Что тебе е хватает, еще неизвестно, чем закончится Ваша игра в семью, ты через два месяца в армию пойдешь, а вдруг она тебя не дождется, ты об этом подумал? Егор как всегда слушал, молчал, изредка сжимая руки в кулак, давая маме высказаться, когда поток слов у нее иссяк. Он поднял голову и нежно ей улыбнулся.
- Мама, помнишь, когда мне было 8 лет, я подошел к тебе и спросил, - Что такое Счастье, мамочка? Помнишь?
- Не помню, - устало сказала мама.
- А я помню, - он подошел к ней обнял за плечи и притянул к себе, - я помню. Ты сказала, Счастье, сынок, это тогда, когда ты живешь, так как ты хочешь. Мама, Маша – это мое счастье, и я хочу быть с ней, это моя жизнь, понимаешь. Я счастлив, тем как я живу. Мама тихо заплакала, он прижал ее к своей груди, как маленькую девочку, и, поглаживая по голове, говорил, - я тебя очень люблю, не ломай мою жизнь,  пожалуйста, мы все равно будем вместе.
Машины родители тоже не понимали этого рвения.
- Я не понимаю, - говорила Машина мама, - Чего Вам не хватает? Живете вместе и так, мы не мешаем, к вам не лезем, зачем так рано расписываться, сейчас дети пойдут, вы сами еще дети! Вы ничего еще в жизни не видели. Он скоро в армию пойдет, а ты что делать будешь? Вот вернется,  проверите свои чувства, тогда можно и о свадьбе подумать.
- Я буду его ждать, мама, буду ждать его всегда, когда он работе, когда он пойдет служить, я всегда его буду ждать. И мы все равно поженимся с вашего согласия или нет, потому что я хочу быть его женой, а он моим мужем, мы уже подали заявление, свадьба через месяц, и отменять ее мы не собираемся – Машин голосок звенел.
- Ты всегда отличалась упрямством, - устало сказала мама, - удивительно, как Егор с тобой справляется.
- Он просто меня слышит мамочка, и очень меня любит.
Родителям ничего не оставалось, как согласится на этот ранний брак.

Егор, улыбнулся, вспоминая, какая Маша была красивая в день свадьбы. Когда Маша вышла из родительского дома навстречу Егору, все его естество заполонила такая нежность, что он несколько секунд не мог вымолвить ни слова. Маша стояла на крыльце в лучах декабрьского солнышка вся такая сияющая и воздушная, и одновременно счастливая, её каштановые волосы были завиты в крупные локоны и украшены венком с нежными цветами, на плечики было накинуто бежевое пальтишко, носочки туфелек проглядывали из под краешка платья. В тот день на ней было платье  нежного мятного цвета, оно прекрасно оттеняло цвет кожи, и подчёркивало цвет Машиных глаз. Платье мягко облегало её плечи, лиф украшала необычная ажурная вставка из кружев, плавно переходящая в узкую талию, откуда мягкими струящимися волнами лёгкая практически невесомая ткань спускалась вниз, прикрывая Машины ножки по самые щиколотки. При каждом движении Маши, будь то шаг или покачивание бёдер, ткань чуть раскрывалась и мягко обволакивала точёную хрупкую фигурку девушки, и ниспадала новыми волнами послушно ложась по ногам.

Маша сразу заметила его в магазине и выбрала его на примерку. Платье как будто ждало её, это была гармония, любовь с первого взгляда. Её будущая свекровь, только покачала головой, когда Маша после примерки, прижала платье к своей груди и умоляюще посмотрела на свою маму.
- Это твой день, доченька, - сказала мама, смахивая непрошенную слезинку с ресниц, ты в нём очень красивая.
Он подошёл к ней и обхватив её двумя руками прижал к себе, вдыхая её запах, -Машка, - прошептал он ей, - сегодня ты станешь моей женой, моей женой.
- А ты моим мужем, - она счастливо рассмеялась, - ну разве это не прекрасно?
В ночь после свадьбы они были впервые близки! Чтобы не думали про них родители и друзья, Егор оберегал Машу! Он знал, пока не станет её мужем между ними ничего не будет. Дело даже не в ранних детях, появления которых так боялись их родители, не раннем сексе, которого конечно хотелось, и Егор знал, что Маша согласится, если он попросит, но он хотел, чтобы все было по правилам.
Да иногда дурачась их захлестывала страсть и Егор в такие моменты, крепко обнимал Машу, и, прижимая её к себе, шептал, - Сейчас, сейчас, девочка моя, не спеши, побудь со мной, постой немножко. Маша в такие моменты замирала в его объятиях, давая ему успокоится, легонько поглаживая его по волосам, слушала учащенные удары их сердец. Потихоньку напряжение его отпускало, объятия становились нежнее, мягче, он выпускал её из своих крепких  объятий, потом мягко и невинно  целовал в щеки и как маленькую в лоб. Они оба смеялись и неспешно друг друга целовали, даря нежность. Тем слаще и необыкновеннее была их первая ночь, они были открыты друг для друга, пробуя на вкус новые ощущения и познавая новые удовольствия.

…Сзади раздались ее легкие шаги, она подошла и обняла его за шею, - Доброе утро, - нежно прошептала она.
- Он скользнул по рукам, обнимая её и повернул голову, чтобы поцеловать.
- Привет. Ты выспалась?
- Да, - она рассмеялась, на удивление выспалась, ты ночью был очень хорош!
- Благодарю за комплимент, ты тоже.
- Что значит тоже, - она шутливо нахмурилась.
- О, прости, - он рассмеялся, - ты была просто великолепна!
- То то же! – она поцеловала его в щеку и взяла в руки яблоко. – Какие планы на сегодня?
- Ты же хотела в торговый центр?
- Ой, да! Я же хотела обновить игрушки и купить декор, тогда завтракаем  и едем.
- Хорошо, - он согласно кивнул.

Через час они уже ехали по городу, по направлению к торговому центру, Егор уверенно вел машину, аккуратно лавируя в потоке, Маша, смеясь рассказывала, о том как убеждала своего редактора, выбрать фотографии для нового выпуска, отобранные ей, а не приглянувшиеся ему. Она работала фоторедактором в журнале по дизайну и постоянно вступала в спор с главным редактором по стилю и оформлению очередного выпуска, с упрямством вчерашней студентки, которая пришла на практику в этот журнал, да так и осталась. Работу она свою очень любила, она сводила ее с множеством удивительных и значимых людей, ее постоянно окружали: красота, творчество, вдохновение, новые идеи, интересные знакомства. Также она продолжала рисовать, у неё было две персональные выставки, которые прошли с успехом, и несколько картин было продано.
Егор, несмотря на опасения родителей, спокойно закончил колледж и со временем, с однокурсником Николаем основал небольшую фирму, где они сначала занимались ремонтом компьютеров и телефонов, а со временем освоив новые технологии, стали создавать WEB-сайты, консультировать,  помогать в их продвижении, писать технические программы,  у них было несколько постоянных клиентов, сфера эта развивалась быстро и стремительно и недостатка в клиентах не было, Егор с удовольствием обучался, постоянно расширяя спектр своих услуг.
Маша внезапно замолчала.
- Что случилось, родная? – спросил Егор.
- Знаешь, мне сегодня такой сон приснился, - как особенно нежно произнесла она. – Он до их пор меня не отпускает.
- И что же тебе снилось? – Егор взглянул на Машу.
Она откинула голову на спинку сиденья и прикрыла глаза. – Мне снилось небо. Егор, молча слегка сжал её руку своей ладонью. – Оно было такое необычное, оно было такое, - она немного замешкалась, как бы подбирая слова, такое голубое с  серебристым отливом, и оно было вокруг меня.
- Как вокруг тебя? - Егор спросил тихо, как бы боясь вспугнуть Машино откровение.
- Я была там, внутри него, - она открыла глаза и улыбнулась ему, понимаешь, я была прям внутри неба, я медленно кружилась, широко раскинув руки, а серебристое небо было вокруг. И мне там было так хорошо, так спокойно, как будто я дома. Она подняла руки и провела по своим волосам, расправляя их. Егор молчал и продолжал вести машину. Они въехали на стоянку торгового комплекса. Уже позже поднимаясь на эскалаторе, он обнял её за талию и тихо спросил, - а что было после в твоём сне? Она прислонилась к его груди, - Ничего, просто небо, я потом я проснулась. Она улыбнулась и поцеловала Егора.

Время пролетело незаметно, они выбрали пушистую ёлочку, к ней игрушки, красивые свечи и ещё множество милых сердцу интересных вещей для украшения квартиры, подарки друзьям и родным. Отнесли все это в машину и вернулись поужинать.
По пути в ресторан, они проходили мимо ледового катка, Маша подошла к бортику и остановилась, слушая музыку  она смотрела на  катающих. На катке сегодня было множество детей, прямо напротив них одна малышка лет пяти с постоянным упорством, крутилась на одном коньке, падала, снова поднималась, и снова кружилась. Егор засмотрелся на неё, девчушка постоянно улыбалась, не смотря на постоянные падения, Маша прислонилась к его плечу, сжав крепко бортик, так, что побелели костяшки её пальцев, она накрыл их своей крепкой ладонью, - Пойдём, - шепнул он, не стоит сегодня об этом думать. Она оторвала руки от бортика, он взял её за руку и отвёл на ближайшую скамеечку, усадил, обнял, прижал к себе, она тихо плакала, он гладил её по плечам, молчал, давая ей тихо погоревать об их одной боли на двоих.

У них не было своих детей, медицина в их случае была бессильна, врачи только разводили руками. Ни деньги, ни обследования,  ничего не могло помочь. Они научились жить с этим, но Маша иногда не могла справиться с эмоциями, как сегодня, и Егор предпочитал ничего не говорить в таких ситуациях, чтобы словами не сделать больнее. Когда-то очень давно, он принял для себя решение всегда быть с Машей. Он очень любил её и не представлял без неё жизни, да конечно ему хотелось продолжения в детях, он очень хотел дочь - маленькую девочку, похожую на Машу, такую же целеустремленную, с твёрдым характером мятежницу, но видно наверху решили, что им достаточно счастья быть вместе, и Егор как мужчина принял это. Он не знал, почему у них не получалось, врачи только разводили руками, - Диагноз непонятен, - говорили они. Вы оба здоровы, никаких отклонений, подождите, может ещё не время, сколько раз Егор это слышал. Один профессор им как-то сказал, у вас, скорее всего несовместимость именно в деторождении, нет гармонии, с другими партнёрами у вас будут дети, такой случай на сотни тысяч, но вашем случае, именно так. После этого они вдвоём приняли решение больше не обращаться к докторам и не пытаться забеременеть. На Машу иногда накатывали моменты грусти и печали, и Егор в таких случаях просто давал ей высказаться и выплакаться.

Позже, ужиная в ресторанчике, Маша сказала, - Ты знаешь, это малышка так меня растрогала.  Такая упорная, я почему-то представила, что это наша дочь, а потом, - она замолчала, смахнула пару слезинок рукой, и улыбнувшись, продолжила, - прости, не сдержалась.
- Всё хорошо, - он ободряюще сжал её руки, - все хорошо, родная, я все понимаю.

Они вернулись домой, и жизнь продолжилась в обычном русле. Через два дня Егор уезжал в командировку, ему надо было познакомится с новым клиентом, чтобы создать сайт и заключить в последующем контракт. У Марии тоже перед новогодним выпуском журнала было много работы, несколько фотосессий, да и подготовка к Новому году занимала много времени. Они собирались на Новый год в их родной город, к родителям, и ей ещё нужно было подготовить подарки и купить билеты. Они созванивались ежедневно и очень скучали в разлуке друг по другу. Им не хватало общения и ночей, наполненных любовью и нежностью. А еще Маша вдруг стала сильно уставать, куда-то стала уходить энергия, иногда темнело в глазах, и кружилась голова. Ей самой было непонятно это состояние, она все списывала на предновогодние хлопоты и постоянную занятость.
Когда Егор ей звонил по вечерам поговорить, она выдерживала минут пять, борясь с усталостью, а потом, шептала: - Прости Егорушка, совсем нет сил, очень спать хочу, у меня завтра ранняя встреча. Егора эти слова сильно настораживали, но, не видя Машу, он ничего не мог предпринять, после разговора с ней он в ночь усаживался за изучение проекта, чтобы побыстрее все закончить и вернуться домой.
Оставалось три дня до Нового года, и Егор, наконец смог закончить проект будущего сайта и получить одобрение. Контракт был подписан и он мог ехать домой к Маше. Назавтра у них билеты на самолет, они улетали к родителям.

Непонятное чувство тревоги и страха охватило его в самолете, он сидел в кресле  и смотрел в иллюминатор, сжав руки в замок. Страх удавкой стискивал его горло, он даже не мог дышать, от какого-то необъяснимого чувства, которое сам не мог себе объяснить. Егору ещё никогда не было так страшно, он закрыл глаза.
Там где-то глубоко он взмолился Господи! Только не забирай у меня Машку, пожалуйста, не забирай!
Идущая по проходу хорошенькая стюардесса, посмотрела на него, легонько тронула за плечо.
- Вам плохо? – участливо спросила она.
Он открыл глаза, слабо ей улыбнулся: - нет, нет. Все  в порядке.
- Вам принести воды?
- Да, - он кивнул. – Пожалуйста. Выпив воды, он откинулся на спинку кресла. Попытался успокоиться, закрыл глаза и медленно и глубоко дыша, стал считать, вспоминая моменты своей жизни с Машей.
У них с Машкой было место силы. Полянка в небольшом лесочке,  километрах семи от их родного городка. Они обнаружили ее, когда им было по двенадцать лет, гуляя летом в поисках красивого пейзажа. Они случайно забрели не нее и поразились красоте окружающей их. Маша застыла перед открывшейся картиной ее рая.
Полянка была маленькая, и в то же время какая-то уютная, тихая, хотелось присесть, закрыть глаза и слушать музыку леса, сидеть не шелохнувшись, чтобы не нарушить неосторожным словом или жестом гармонию, царящую вокруг.
Маша немедленно, не говоря ни слова разложила мольберт и любовно проведя рукой по тюбикам с красками, принялась писать картину, воплощая на ней, все что видела вокруг.
Егор, тогда еще совсем мальчишка, отошел чуть поодаль и улегся прямо на траву. Заложив руки за голову, он уставился в небо, рассматривая замысловатые картины, нарисованные проплывающими по синей глади облаками.
У них в спальне висела эта картина, написанная тогда Машей. Нежная синь неба с плывущими невесомыми облаками, плавно переходящая к низу в буйство зеленых красок, меняющих свой цвет от нежных, чуть тронутых кистью, светлых как весенняя зелень мазков, до яркой сочной зелени, уходящих в стволы, гибких как девичий стан берез. Яркое покрывало из разнотравья, на котором вспыхивали огоньками белая, желтая, синяя россыпь цветов, они то гордо выпячивали себя поверх зеленого ковра, то склонялись низко к земле, мягко стелясь и рисуя цветочные узоры между небольшими холмами. И чуть поодаль ближе к березам, паренек в синей футболке и джинсах, который лежал на спине, согнув ноги, одна нога при этом была закинута на другую, Егор покачивал ей, кед у мальчишки развязался и один шнурок свисал и свернувшись змейкой, покачивался от малейшего ветерка. Он лежал, заведя руки за голову, мечтательно уставившись в небо, на его губах блуждала легкая улыбка.
«МОЙ РАЙ» в уголке тогда подписала Маша. Наш рай, - поправил ее Егор, когда они вешали эту картину у себя над кроватью в спальне в их новой собственной картине, им было  тогда по двадцать семь лет.
Каждый раз по приезду в родные места, они приходили на свою поляну. От воспоминаний ему стало чуть лучше, страх стал опускать из своих цепких лап, он открыл глаза, самолет плавно заходил на посадку. Егору не терпелось увидеть Машу, обнять ее и понять, что все в порядке. 
Через несколько минут он уже бежал в зал ожидания, с сумкой через плечо, не чувствуя тяжести и глухих ударов об бедро. Еще вдалеке он заметил ее, она стояла в толпе встречающих,  привставала на носочки и вглядывалась в лица прибывающих пассажиров, заметив его, она радостно замахала  рукой и как маленькая  захлопала в ладоши. Через минуту она уже была в его объятиях. Он целовал ее и гладил по волосам, прижал к себе, сердце его оглушительно стучало, дыхание еще не восстановилось от бега. Она вглядывалась в его глаза, провела пальчиками по еле заметным морщинкам возле глаз.
- Чего ты? Что случилось, родной? – она встревоженно смотрела на него, мягко вытирая непонятно откуда взявшуюся влагу на его щеках.
Он задыхаясь, от радости, что она рядом счастливая, улыбающаяся, крепко прижал ее к себе, и шепча как в далекой молодости. Говорил: - Девочка моя, хорошая моя, здравствуй, просто постой со мной рядом, побудь, не спеши, все хорошо, все хорошо. Их сердца снова в унисон бились вместе и мир принадлежал им двоим. По дороге домой он рассказал ей о своем состоянии, она взяла его руку и прижала к своей щеке.
-Со мной все в порядке, правда, - сказала она, - и у тебя нет поводов для беспокойства. Это обычная усталость и нервы. Сегодня я чувствую себя превосходно, ты придаешь сил, - она рассмеялась.
Егор тоже улыбнулся, - извини, я наверно переволновался. Он продолжил: - У меня хорошие новости, я заключил очень выгодный и долгосрочный контракт, новый клиент будет расширяться и постоянно нуждаться в наших услугах, правда придется помотаться на первых порах, но не так долго как в этот раз. Ты все подготовила для отъезда к родителям?
- Да, - сказала Маша, - все упаковано и собрано, сейчас поужинаем, и отдыхать, завтра самолет.
На следующий день, родной город  встречал их  теплыми  объятиями родных,  шелестом листвы на родных улочках, легким скрипом снега на знакомых тропинках.
Вечера были уютные, родители были рады детям и никак не могли наговориться. Они много гуляли, встречались с друзьями, ходили по знакомым местам. Маша и правда себя чувствовала хорошо, она как-то расцвела, внутренне похорошела, она как будто сияла изнутри, Егора потихоньку стало отпускать волнение за ее здоровье, видимо, и правда это было переутомление.
В один из дней они решили съездить на свою полянку, собрали небольшую корзинку для пикника, оделись потеплее и, взяв машину отца Егора, поехали на свое место силы.
Поляна встретила их  белой тишиной. Снег лежал повсюду, он блестел и переливался от лучей холодного зимнего солнца, тонкие березы темнели на фоне синего небосвода, они стояли укрытые белыми полушубками, нежно обнимая другу друга, вот-вот заведут хоровод. Поляна представляла собой зарисовку к фильму, вот сейчас появятся главные герои, хрустальная тишина нарушится и начнется действо.
Маша, аккуратно ступая и проваливаясь глубоко в снег, направилась к березам, там находился, созданный ими импровизированный стол и стулья из бревен. Её с гиканьем и смехом обогнал Егор с корзиной в руках. Давай, Машка, догоняй, - закричал он, а то тебе ничего не достанется. Она засмеялась и побежала за ним.  Егор, - закричала она, подожди, и вдруг рухнула в снег. Он добежал до бревен, скинул покрывало из снега, поставил корзинку и оглянулся. Маши не было. – Ты в прятки решила поиграть? Ау! – крикнул он весело, вокруг была тишина. И тут он увидел ее, она лежала, как-то неестественно  распластавшись прямо на снегу, почти посредине поляны. Егор с криками - Машка, что с тобой? – кинулся к ней. Он подбежал к ней,  упал на колени, взял ее за руку. – Машенька,  Маша! – дрожащим голосом позвал он, - Милая, ну что с тобой? Взяв, в руки снег, он аккуратно потер ей щеки, ее веки затрепетали, она открыла глаза, румянец потихоньку к ней возвращался.
-Егорушка, - она попыталась сесть, - все в порядке?
-Нет! Не всё! Что случилось? – спросил он, помогая ей. – Ты споткнулась?
- Мне кажется я упала в обморок. – сказала она. Ты когда побежал, я тоже побежала, но у меня резко закружилась голова и я упала. Ее губы тронула легкая улыбка, - но сейчас все в порядке. Мне уже гораздо лучше. Он помог ей встать и отряхнуться.
- В общем, так, - сказал он не терпящим возражений тоном. Когда вернемся домой, пойдем в больницу, сдадим необходимые анализы, и узнаем что с тобой. Мне не нравится твое непонятное недомогание. Маша согласно кивнула, она тоже была напугана, но боялась в этом признаться. Егор хотел вернуться, но Маша уговорила остаться и насладится красотой зимней природы. Они не спеша, перекусили, после Маша удобно устроившись в объятиях  Егора, набрасывала карандашный рисунок в блокноте, он заботливо укрывал ее шерстяным пледом, изредка кидая на нее внимательный взгляд и убеждаясь, что в данную минуту все в порядке. Маша в такие мгновения откладывала карандаш, проворачивалась к нему и, проводя ладошкой по его щеке, нежно прижималась к его губам, даря поцелуи.
В последнюю ночь у родителей она спала тревожно. Просыпалась, уставившись в потолок, о чем-то думала, повернувшись на бок,  смотрела на Егора, тихо наблюдая за ним. Он спал, повернувшись к ней, заложив одну руку под подушку, смешно выпятив губы, во сне он был похож на 18-летнего мальчишку, складки на лбу разгладились, с лица ушло озабоченное выражение, он был расслаблен и спокоен. Иногда он другой рукой тревожно шарил возле себя, и, найдя Машину руку, подвигал ее к себе, что-то бормоча. Машу его движения успокаивали, и она снова проваливалась в сон.
В самолете она была необычайно задумчива и молчалива. На все вопросы Егора об ее самочувствии, она отвечала, что все в порядке и у нее ничего не болит. Егора всю дорогу не отпускало чувство, что она что-то недоговаривает. Они ехали в такси из аэропорта, он обнял ее, и приподняв пальцами ее подбородок, спросил: - Машка, что случилось? Ты молчишь уже половину дня, у меня рвет крышу. Что произошло?
Она улыбнулась, тихо, нежно. Прижалась к его губам, и шепнула. – Все хорошо, все хорошо, любимый. Давай поговорим дома, не сейчас.

По дороге заехали в супермаркет, взяли продуктов к ужину. Накрыли стол, расположились на с воем любимом диване, зажгли свечи, включили музыку, тихая нежность заполнила пространство, он целовал ее, ласкал волосы, шею и плечи,  им было хорошо.
Она, удобно устроившись в его объятиях, расслабилась, закрыла глаза.
- Ты знаешь, - тихо начала она. Мне снова сегодня снился сон. Помнишь? Я тебе рассказывала про небо.
- Помню, - он продолжал гладить ее волосы, любуясь изгибом ее шеи.
- Так вот!  - продолжила Маша. Я снова кружилась, и серебристый цвет был вокруг меня, а потом я услышала голос. Голос говорил мне, скоро моя жизнь изменится, и что изменения уже внутри меня. Она замолчала. Егор, развернул ее к себе, и взглянул в ее глаза, - И ты сегодня думала про это сон? – спросил он.
- Я размышляла, что это может быть. А потом, мое состояние. Я устаю, хочу спать, непонятные обмороки. И ведь всегда есть место чуду.
- Он убрал пряди ее волос и обхватил ладонями ее лицо. – Этого не может быть – его голос   был тих.
- Я тоже так подумала и поэтому все же решила рискнуть. Она правой рукой нырнула в карман своего халата и вытащила оттуда тест на беременность. Вложила тест ему в руки, и немного отодвинувшись, произнесла, - Смотри! – ее голос дрожал.
Он посмотрел на тест, две яркие полоски бросились ему в глаза. Он посмотрел вновь на Машу, в ее глазах застыли слезы.
-Машка! Машка! Машка моя! Он вскочил и обнял ее, прижал к себе. - Машка, милая, девочка моя! Все будет хорошо, все будет хорошо. Они целовали друг друга, задыхаясь от переполнявшись их чувств, он прижимал ее к себе, гладил по волосам, и шептал только одно: - Спасибо за счастье, спасибо девочка моя…..

… В сентябре у Егора с Машей родилась дочь. Ее назвали Надеждой, но это уже совсем другая история….

Мои дорогие читатели, я благодарна каждому,  кто бывает на моей страничке и читает мои рассказы. Вы даете мне воздух, новые впечатления и помогаете писать новые истории для Вас. Низкий Вам поклон.