Твоя невеста

Она  брела вдоль берега, по самой кромке песка, иногда поддевая пальчиками  ног, залежавшуюся ракушку, чтобы набежавшая волна, забрала очередное сокровище к себе на глубину. Край ее сарафана, уже намок от воды, а девушка все шла и шла, вдыхая глубоко этот пьянящий, свободный морской воздух.
Солнце уже поднялось, небо становилось маняще голубым и, глядя вдаль на линию горизонта можно было увидеть, как оно соединяется с бесконечной гладью моря, превращая голубой цвет  в темно–синий, а ближе к берегу в бирюзовый шелк. Сегодня море было маняще спокойным, лишь легкий шелест прибоя, напоминал, что в нем кроется огромная сила, которая при желании может поглотить тебя как песчинку, если ты потеряешь осторожность и полностью отдашься его власти.
Она добрела до причала с рыбацкими лодками и, приподняв юбку, уселась на бревно, лежавшее на берегу, вытянула стройные ножки навстречу солнцу, и разложила юбку сарафана, чтобы она высыхала.

Ее звали Женька, она была очень милой, среднего роста, немного пухленькая, что придавало ее фигуре женственности. Узкая талия, округлые бедра, упругая грудь, стройные ножки позволяли ей носить, как и мини, от которых захватывало дух, у находившихся рядом мужчин, так и макси, что,  несомненно придавало особый шарм и загадочность ее облику. Темно-рыжие волосы кудрями спускались ниже середины спины, а серо-зеленые глаза, в обрамлении пушистых коричневых ресниц, с детской непосредственностью взирали на этот мир. Завершали образ небольшой курносый нос, который совсем ее не портил, и мягкие, словно очерченные невидимым контуром пухлые губы,  чтобы придать им яркости и блеска, она постоянно их прикусывала, так как терпеть не могла губную помаду.
Все видели в ней чудесную озорную хохотушку, которая могла танцевать до утра и смеяться над шутками друзей.  И только человек, хорошо знающий ее, мог увидеть там,  в глубине глаз, легкую грустинку, о которой не знал никто, кроме нее самой. Эта грустинка и привела ее сюда, в этот городок, на этот причал, который она покинула более десяти лет назад.

Женька откинула голову назад и, прикрыв ладонью глаза от солнца, устремила взгляд в сторону утеса, откуда вот-вот должны были появиться рыбацкие лодки.
Солнце поднималось все выше, небо становилось яснее и прозрачнее, а из-за утеса первыми появились чайки, они с криками поочередно пикировали вниз, пытаясь схватить невидимую добычу. Вскоре из-за утеса показалась лодка, затем еще, и еще,  они шли ровно, с легким натужным ревом, разрезая носами водную гладь, все ближе и ближе они подходили к причалу, они подошли настолько близко, что уже можно было различить пассажиров и рассмотреть одежду. Лодки пришвартовались.
 
Женька, в нетерпении вскочила, первые две лодки ее не интересовали, это были отдыхающие. Стройная голубоглазая девушка, одетая в белоснежные короткие шортики и полосатый топ, заняв выгодную позу на причале, улыбалась молодому парню, пока он ее фотографировал. По ним сразу было видно, рыбалка ни к чему, рассвет, море, романтика. Глядя на них, Женька невольно улыбнулась, радуясь их молодому очарованию и безмятежности. Затем мимо Женьки прошла семейная пара, с двумя очаровательными детьми, отец семейства нес в руке небольшую связку рыбы, другой крепко держал за руку белобрысого кучерявого малыша лет четырех, который, постоянно обгоняя его спереди, при этом пытался подпрыгивать и задавал всего один вопрос: «Папа,  мы, правда ее пожарим на костре, правда?» Папа каждый раз утвердительно кивал. Следом шла миловидная женщина в широкополой шляпе, с сумкой и большим пластмассовым катером в руках, который,  несомненно, был жизненно необходим на рыбалке. Вокруг нее постоянно раскинув в стороны руки, бегал белобрысый мальчуган лет восьми, она изредка замедляла шаг и приостанавливалась, чтобы избежать столкновения. При этом они не были раздражены, хоть и были, судя по всему, измотаны этой «чудесной» прогулкой. Проходя мимо Женьки, мужчина виновато улыбнулся ей, как бы прося прощения за нарушенный покой. Женька улыбнулась в ответ, и потрепала по вихрам, проходящего малыша.
Следом по причалу шли подростки, это были небольшая группка парней лет по двенадцать- четырнадцать, каждый из них  тащил несколько связок рыбы и рыболовные снасти, они шли, переговариваясь,  и толкая друг друга, неумело сплевывая,  как взрослые, по их мнению, крутые мужики. Обсуждали  сегодняшний улов и дальнейшие планы, изредка перебивая друг друга и хлопая по плечам. Они то и были нужны Женьке.
-Ребята, негромко окликнула она их, когда они уже почти прошли мимо. Они резко развернулись.
-Чего тебе?  - спросил тот, который постарше. Остальные молча смотрели на нее, Женька успела заметить в глазах недоверие, которое всегда есть у детдомовских, какими бы грубыми они  не казались. Иногда за грубостью и громким смехом, они прятали  свой страх быть не понятыми и не принятыми.
Женька, улыбнулась, она их не боялась, она сама была из их числа, бывшая детдомовка, хоть и недолго, ей просто повезло, ее нашли новые мама и папа и забрали к себе домой.
-Ребят, вы же из детдома?
-Допустим, и что?-  ухмыляясь, спросил все тот же, - усыновить хочешь?
-Да нет, рассмеялась Женька, я сама отсюда.
- А, - улыбнулся парень, - наша значит, и что хотела уже теплее спросил он.
-Ребята, а Клим Сергеевич где, он же всегда на рыбалку выходил?
- Дед Клим, что ли, так его уже лет пять,  как нет, старый был уже совсем, нет его. Мальчишка провел локтем по носу, вытирая его.
-Вот как? Хорошо, ребят, спасибо, идите.
-Ты это, заходи, наши будут рады, расскажешь, как живешь, обернувшись, крикнул паренек.
-Да, да, конечно. Женька помахала им вслед рукой и снова уселась на бревно.
Это гораздо усложняло задачу, Клим Сергеевич мог бы ей очень помочь.

Женька приехала в этот город на встречу, на встречу с ним, с Пашкой, или с Павлом Сергеевичем, каковым он непременно теперь являлся, все дело в том, что встреча должна была состояться два дня назад  у единственного фонтана в городском сквере. Она пришла в сквер еще рано утром, боясь пропустить, его, которого так и не смогла забыть, после долгих лет разлуки, которого всегда любила, пришла и просидела там до сумерек, давно прошел полдень - час свидания, давно опустел сквер от немногочисленных посетителей. Каждый раз, когда к фонтану приближался высокий мужчина, Женькино сердце замирало, дыхание становилось прерывистым, она поднимала глаза и вглядывалась в человека, пытаясь разглядеть знакомые черты, не он, что-то щелкало внутри,  и Женька устало опускалась на скамейку.   

Уже поздно вечером, идя в гостиницу и вытирая слезы, катившиеся градом по ее лицу, она,  всхлипывала и приговаривала, - Ну что, ты! Дурочка! Это же детское увлечение, подумаешь, придумала  себе, у него может уже семья, дети, вот он и не приехал.
 
А ведь она взяла с него слово, слово, которое ты можешь нарушить, если тебя уже нет, а во всех остальных случаях, ты обязан его сдержать, и хотя это было в глубоком детстве, но слово нарушить было нельзя, своего рода это был кодекс чести.

Ей было тогда одиннадцать лет, а ему едва исполнилось семнадцать, а она помнила эту последнюю встречу до мельчайших подробностей. Здесь на причале.
В тот день со своими новыми родителями она уезжала в большой город. Ее отец получил повышение, и увозил своих девочек из этого захолустного городка, как он говорил в лучшую жизнь. И у Женьки был ровно час, чтобы объясниться с Пашкой, и отдать ему записку о будущей встрече, пока родители ее не потеряли.
Она стояла на причале в модненьких джинсах и белом свитерке, ветер трепал ее косы, любовно заплетенные мамой, а рыжие непослушные кудри так и пытались вырваться наружу и отдаться во власть ветра. Именно эти кудри и сыграли роль в удочерении Женьки.

Когда мама и папа пришли в детдом, им нужен был очаровательный малыш лет трех-четырех от роду, беленький, похожий на ангелочка, а несясь по коридору с криками: - я сейчас все Пашке расскажу, в них врезался рыжеволосый чертенок, который, не заметив, оставил на красивой юбке гостьи, пятно  зеленой краски, густо покрывавшей ладони Женьки.
-Евгения, грозный оклик, заведующей детским домом Ирины Владимировны, остановил чертенка, заставил обернуться и виноватым взглядом упереться в пятно.
-Что ты наделала? Сейчас же извинись!
Женька вздохнула и обернулась, возле классной комнаты ей корчила рожицы, ее заклятая подружка Настюха, с ее рисунком в руках. Женька понимала, Настюху возмездие сегодня  не настигнет, а она похоже влипла в неприятности, неизвестно как отреагирует гостья, и Женьку может ждать серьезное наказание. Она нехотя повернулась, постаралась придать своему лицу виноватое выражение и подняла глаза. Перед ней стояла принцесса, женщина была невероятно хороша собой, русые волосы были уложены в высокую прическу, воздушное голубое платье красиво облегало фигуру, а добрые синие глаза с вниманием смотрели на Женьку, алые губы принцессы улыбались.
Она присела на корточки, аккуратно обхватила запястья Женьки, чтобы не испачкаться и  заглянула ей в глаза. Страх, мелькнувший в глазах, этого, перепачканного краской ребенка - первое,  что она увидела, гостья аккуратно взяла в руку тугую рыжую кудряшку  и сказала, смотри у тебя даже волосы в краске, а ведь они и так красивые. И рассмеялась, Женька в ответ настороженно улыбнулась, гостья отпустила ее руки
- Ну, беги, беги дальше, а платье отстирается, не переживай.
Женька, еще не до конца, поверив, в свое спасение, отступила шаг назад, прошептала – извините, и рванула со всех ног дальше по коридору, пока не передумали.
-Мария, пройдемте, младшая группа дальше по коридору. – Ирина Владимировна, указала рукой направление.
-Вы простите нас за этот инцидент, никакого слада с ними нет, дети, - продолжила она.
- Ничего, улыбнулась Мария, - это всего лишь краска.
-Миша, уже обернувшись к мужчине, - продолжила она, - ты обратил внимание, какие чудесные кудри у этой девочки?
-Да уж, скептически хмыкнул он, и характер судя по всему, тоже «чудесный».
-Бойкая! -  согласно кивнула Маша.
-Кто это? – спросила Мария уже у Ирины Владимировны.
- Это Евгения, попала к нам в пятилетнем возрасте, родители погибли, сейчас ей восемь, хорошо рисует, читает, есть способность к языкам, сама попросилась записать ее в кружок английского, но характер, огонь, пацан, а не девочка, связалась с подростками, мальчишками, сами понимаете, чему у них можно научиться, ее у нас еще Пашкин хвостик зовут, она от него ни на шаг, а он тот еще разбойник.
-Знаете,  Ирина Владимировна, Вы извините нас, но давайте сегодня к малышам не пойдем, а поговорим у Вас в кабинете.
Ирина Владимировна, сразу поняла, о чем пойдет разговор, - по-моему,  Вы совершаете большую ошибку.
-Сердце не может ошибаться, улыбнулась Маша. Они втроем прошли в кабинет заведующей,  и Женькина судьба была решена.

Немало потребовалось Марии и Михаилу времени, чтобы диковатого, рыжеволосого чертенка, превратить в ласкового, жизнерадостного, любознательного, открытого и веселого ребенка.  Наш Огонек,  называли ее родители и с огромным терпением и любовью сносили ее выходки и проделки. Были, конечно, беды и посерьезнее, на первых порах Женька убегала из дома, благо Пашка ее приводил обратно. Она неизменно прибегала к нему и заламывая руки, плакала и кричала, чтобы он поговорил с Ириной Владимировной и ее приняли снова в детский дом, потому что она не может без Пашки.
Выход был найден, Михаил переговорил с Ириной Владимировной, и Павел мог изредка приходить к ним, чтобы повидаться с Женькой. Эти дни Женька ждала с нетерпением, выглядывая в окно, и завидев Пашку, с криками, Машенька, ставь чайник Пашка идет, выносилась на улицу и повисала на Пашке, обнимая его за шею. Ну что, ты Хвостик, успокаивающе, говорил он, гладя ее по рыжим кудряшкам. Видишь, пришел,-  повторял он, отцепляя ее от себя и ставя на землю, - не надо. Я на рыбалке, был, испачкаешься, ты вон какая красивая, он брал ее за руку и кружил, разглядывая ее со всех сторон, и отмечая ее новый наряд и прическу.

…Когда Женька попала в детский дом, она была очень испугана и разбита данным обстоятельством, ее родители оставили в тот вечер Женьку с няней, а сами уехали в театр.  Ночью к ним вдруг постучал милиционер, и что-то долго рассказывал безостановочно плачущей няне, о дороге, о пьяном водителе, о том, что ничего сделать нельзя. А Женька, проснулась, и. сжавшись в комок под одеялом, укрывшись с головой, лежала тихо как мышка, ничего не понимая, и не произнося ни звука, и только необъяснимое чувство страха и ужаса, охватывало ее тело и сжимало горло. Потом к ней зашла няня, и приговаривая. - сиротинушка моя, - стала ее одевать, попутно собирая ее вещи в небольшой чемоданчик. Ночь в милиции, а утром в детдоме, где строгая Ирина Владимировна, читая Женькины документы, и посматривая поверх очков на Женьку, качала головой, и приговаривала, - тяжело тебе здесь будет, слишком хорошо жила, здесь публика другая.
У Женьки проблемы начались сразу, ее невзлюбила другая малышня, они как будто подсознательно, чувствовали, что она не их круга, правильная речь, красивые домашние наряды, хорошие родители, которые у нее были. Незаметные тычки в спину, подкидывание мух в обед, мелкое воровство, порезанные платья, все это Женька сносила молча, а по ночам залезала в шкафчик с вещами и беззвучно плакала, засунув кулачок в рот, чтобы ее никто не слышал.
Один раз произошел, вопиющий случай, который полностью изменил Женькину жизнь. Она обедала в столовой, и, сходив за хлебом, вернулась и увидела у себя в тарелке  с супом, пучок травы, оглядевшись, она заметила хитрые Настюхины глаза, и взгляды другой ребятни, которые с воодушевлением ждали развязки. И тут Женька не выдержала, она как будто разом поняла, дальше молчать нельзя, будет хуже, она взяла свою  тарелку, подошла к Настасье и молча вывернула содержимое ей  на голову. Настька вскочила, и со всего маха отвесила Женьке оплеуху, Женька тут же схватила Настю за волосы и потянула на пол, где они сразу превратились в визжащий и орущий клубок, ребятня окружила их, и криком и свистом подбадривала драку.
Внезапно, сверху раздался голос, - Малые,  вы чего очумели? Чьи-то руки, растащили обеих девчонок, у Настюхи, была расцарапана щека и выдран клок белобрысых волос, у Женьки наливался синяк под глазом, обе соперницы тяжело дышали и непримиримо смотрели друг на друга.
- Ну,  все принцесса,- прошипела Настя, тебе не жить, темная тебе будет, обрежу всю твою рыжую красоту.
-Вообщем таак, немного растягивая, слова, сказал тот, кто держал Женьку, еще раз троонете рыжую или сделаете какую-нибудь гадость, будете иметь дело со мной, я поняятно объяснил. Он поставил Женьку на пол и обвел глазами притихшую малышню, те закивали.
 –Михась, - обратился он ко второму парню, который держал Настюху, поставь  ее.
- А ты! – обратился он к притихшей Женьке, если, что говори мне, я здесь быстро порядок наведу. Женька согласно закивала, поправляя растрепавшиеся волосы.
Парень присвистнул своим и немного разболтанной походкой двинулся к выходу из столовой, его друзья потянулись следом, смеясь и переговариваясь, о том, как распоясалась малышня. Женька, затаив дыхание, смотрела вслед своему спасителю, это был Пашка,  ему было около двенадцати лет и он пользовался большим авторитетом, здесь в детдоме, его побаивались, к нему тянулись, мальчишки от десяти до четырнадцати, безоговорочно приняли в нем лидера и не оспаривали его авторитет. Была в нем какая-то внутренняя сила и магнетизм, задатки большого человека.
С этого дня, Женькина жизнь изменилась, никто ее уже не изводил, и не обижал, у нее даже появились друзья среди сверстников, но больше всего времени она проводила с Пашкой. Он стал ее лучшим другом, ее старшим братом, а позже ее принцем, о чем конечно он не догадывался, он ласково звал ее Хвостик, и это прозвище крепко прилипло к ней, ее все так и называли - Пашкин хвостик.
Каждую среду и субботу, когда Пашка с ребятами и Клим Сергеевичем, который работал сторожем выходил в море на рыбалку, Женька прибегала на причал, ровно в ту минуту, когда из-за утеса показывались лодки, и прикрывая ладонью глаза от солнца, она в нетерпении подпрыгивала, ожидая, когда прибудет лодка и на причал выпрыгнет Пашка с неизменной связкой рыбы, а она будет идти рядом, держа его руку, и когда он не видит прижиматься щекой к его ладони, вдыхать такой родной запах моря, рыбы и солнечного счастья, которые сопровождали ее всегда, когда она встречала Пашку.
Она прибегала к нему в комнату вечерами, и он усаживал ее рядом на кровать, где  она слушала дворовые песни с другими ребятами под гитару, учил драться, не давать себя в обиду, научил читать, а один раз заметив, как она рисует, выпросил у Ирины Владимировны купить мольберт, бумагу и краски, чтобы она рисовала и развивала свой талант. Женька его боготворила, и считала за правду все, что он говорил, она слушалась его беспрекословно, и не представляла своей жизни без него.

А в десять лет Женька неожиданно для себя, в  него влюбилась, они сидели в ее комнате, когда он в очередной раз пришел в гости в ее новый дом,  Женька показывала ему свои фотографии, это было ее новое увлечение, папа Миша подарил ей фотоаппарат и Женька фотографировала все и вся, море, природу, животных, здания, людей и, конечно Пашку. Фотографий Пашки было множество, здесь он играет на гитаре, здесь выпрыгивает из лодки, здесь идет со связкой рыбы, здесь гоняет с ребятами в мяч, а здесь смотрит в окно. Он рассматривал фотографии, а Женька неотрывно смотрела на него и открывала для себя нового Пашку, каштановую спадающую с правой стороны челку, которую Пашка небрежно откидывал рукой назад, мягкие карие глаза, в обрамлении пушистых ресниц, пухлые губы, упрямый подбородок с легкой щетиной, которая слегка кололась, когда Женька, обнимая Пашку за шею прижималась в его щеке.

Он был высокого роста, и Женька едва доставала ему до груди, широкие плечи, накачанный торс,  руки, которые стали сильными, благодаря выходу в море и гребле. Узкая талия и сильные стройные ноги, он превращался в неотразимого мужчину, который разобьет немало сердец, одно из которых было Женькино.
Он просматривал фотографии, одобрительно прищелкивал языком, иногда приближал фото ближе, как будто хотел рассмотреть, при этом мягко улыбался и поворачивался к Женьке, чтобы взъерошить волосы или скользнуть пальцами по щеке в знак одобрения. Женькино сердце колотилось от нового необъяснимого, возникшего ниоткуда чувства и мир закрутился вокруг другими разноцветными красками. В душе Женьки бушевала весна, хотелось плакать и смеяться одновременно, мир уже не станет прежним, в ее жизнь постучалась Любовь.
Любовь….. Женька, подогнув под себя ноги, залезла Пашке под правую руку. Он приобнял ее и немного притянул к себе, - ну,  чтоо ты Хвоостик, как обычно растягивая слова, тихо спросил он, что-то ты очень тиихая сегодня, все хорошо? Женька, быстро закивала головой, боясь нарушить момент единения. Румянец заливал ее щеки, а в глазах ниоткуда появились слезинки, она молча вдыхала его запах, чувствуя тепло его руки. Справившись со слезами, она, постаралась придать своему голосу нейтральный окрас и тихим голом спросила:
 - Пашка, а ты как ко мне относишься?
- Как к Хвостику! – рассмеялся Пашка. Женька еще ниже наклонила голову.
- Ты чего? – встревожился Пашка, ты же мой друг, ты же сестренка моя, я же всегда любому за тебя! Горой!
Сестра, - повторила про себя Женька, - сестра! Ее сердце было разбито. Женька слишком резко вылезла из-под Пашкиной руки.
- Знаешь, что Пашка. – громко сказала она, - Ты воскресенье не приходи, мы с Машенькой и папой Мишей в город едем, в театр, а перед театром, еще хотим погулять, мне некогда будет с тобой.
-Хорошо, - согласился Пашка, - я пошел, а то у меня сегодня встреча. Пока Хвостик, он наклонился, чтобы обнять ее, Женька уклонилась, и Пашка как-то странно посмотрев на нее, вышел из комнаты. Женька села на диван, схватила плюшевого зайца и уткнувшись в него,  зарыдала.
В дверь ее комнаты, тихонько протиснулась Мария. Присела рядом, Женька как маленькая забралась к ней на колени, Машенька обняла ее, поглаживая по рыжим кудряшкам, стала тихонько качать, приговаривая – Кто обидел Огонька, что его так расстроило Огонечка моего маленького?
-Машенька, Пашка больше не придет!
-Почему? – тихо спросила Мария.
-Потому что, я ему как сестра! – почти выкрикнула Женька. – Сестра, понимаешь, - уже тише добавила она и снова разрыдалась. Мария все поняла, - ничего маленький, ничего, все будет хорошо, все со временем будет хорошо. Постепенно рыдания стихали,  Женька, вымотавшись, уснула. Мария уложила ее на диван, укрыла пледом и вышла из комнаты.

… Прошел год, папа Миша получил повышение, Пашка также забегал, но Женька делала все, чтобы не оставаться с ним наедине, их встречи стали коротки, а разговоры потеряли душевность, все сводилось к вежливому общению, постепенно встречи сошли на нет. Накануне были собраны вещи, а сегодня Женька незаметно сбежала из дома, чтобы увидеть Пашку и, наконец,  сказать ему о своих чувствах.
 И вот сейчас она стояла на причале, придерживая косы руками, и ждала, когда появятся лодки, и Пашка. Чтобы последний раз увидеть и попрощаться, и отправиться дальше в свою новую жизнь. Через некоторое время показались чайки, кружащие и изредка пикирующие вниз, а следом и лодки. Ее Пашка уверенно греб веслами, разрезая бирюзовую гладь, при наклоне он откидывал голову назад, чтобы непослушная челка не закрывала ему глаза, его плечи блестели от пота, а мышцы рук каждый раз при надавливании на весла напрягались, Пашка громко себе командовал «и раз, и раз». Сердце Женьки неудержимо забилось, она прижала руки груди, пытаясь успокоить толчки, в ногах появилась необъяснимая дрожь, и Женька в очередной раз поняла, она его не забыла и не забудет никогда. Приказав себе не рыдать, она несколько раз глубоко вздохнула и кое-как успокоившись, замахала рукой.
Лодки причалили, Пашка выпрыгнул, и, сделав знак ребятам рукой, чтобы они собирали рыбу, подошел к Женьке.
- Что тут за красаавица? – шутливо он сказал, в своей обычной манере, растягивая слова.
- Привет, Паша! – Женька старалась, чтобы ее голос не дрожал.
-Давно ты меня уже не встречала, Хвоостик, выросла то как,-  он обошел ее вокруг и оглядел точеную фигурку, которая уже стала потихоньку, округлятся и приобретать девичьи формы.
- Уже и хвостиком не назовешь. – продолжил он.
- Да, не назовешь! -  с вызовом, ответила ему Женька и тут же прикусила себе язык, помня, что хотела быть милой и попрощаться тепло.
 - Что-то случилось? – спросил Пашка, ты вроде в последнее время, не сильно хотела меня видеть.
- Случилось, я уезжаю, в другой город, далеко, очень.
- Вот как, что ж хорошо, желаю удачи, может, встретимся. Я тоже скоро уезжаю, я в мореходку поступил.
- Правда?! – Женька заулыбалась, - как я рада Пашка, ты же об этом мечтал, значит, будешь моряком?
- Значит буду! – Пашка тоже улыбнулся, Хвоостик, ну что произошло, - наклонившись,  прямо ей в ухо тихо сказал он, - чем я тебя обидел?
- Ничем, Пашка, ничем. Просто я выросла и перестала нуждаться в старшем брате, - сказала она, делая ударение,  на слове брат.
-Маленьким хвостикам всегда нужен брат, Пашка выпрямился и улыбнулся. Женька молча протянула ему сложенный вдвое лист бумаги.
- Вот возьми, и пообещай мне открыть, когда я уйду, хорошо?  – она  посмотрела на него. Он посмотрел на листок в его руках, потом не нее и молча кивнул.
- А еще, Пашка, обещай, что ты выполнишь, то, что там написано?
- Может, я сразу посмотрю и выполню? – спросил Пашка, и снова наклонился к ней.
- Нет! Ты обещал посмотреть потом.
- Хорошо, - снова кивнул Пашка, - Обещаю, выполнить все, что там написано.
- Ну,  все Пашка, прощай! Женька приблизилась к нему и вдруг по непонятной для себя причине, приподнялась на цыпочки, и обняв Пашку за плечи, быстро поцеловала его в губы. Тут же развернулась и со всех ног кинулась бежать по направлению к дому, губы ее горели, она постоянно трогала их пальцами рук, шептала себе, - зачем, зачем ты это сделала, зачем ты его поцеловала. Вскоре она подбежала ко двору и как раз во время, приехало такси, а родители прощались с соседями.
- Доченька, а мы уже хотели тебя ехать искать!
- В детский дом бегала, попрощаться с ребятами, - почему-то соврала Женька.

…Пашка тем временем, стоял на причале и в третий раз перечитывал записку, он улыбался и покачивал головой, потом аккуратно сложил ее, и,  засунув в карман штанов, пошел к лодке убирать рыболовные снасти. Но Женька этого конечно уже не видела.

И вот теперь, утеряна последняя ниточка, Клим Сергеевич ей мог очень помочь, Пашка в свое время был очень привязан к нему и во всем советовался. Благодаря Климу Сергеевичу Пашка удержался от соблазнов и выбрал для себя профессию моряка, и если бы Клим Сергеевич был жив, он бы обязательно рассказал Женьке, где сейчас Пашка и как сложилась его жизнь, а там бы уже Женька знала, что предпринимать дальше. А так шансов где он у Женьки не осталось, слишком много лет прошло.

… Через два дня Женька уезжала, ее мини-отпуск заканчивался, надо было возвращаться к работе, к привычному укладу жизни, Женька работала фотографом в журнале для дизайнеров, ее детское увлечение не прошло даром, со временем она поступила в институт культуры, окончила его и теперь занималась любимым делом. Продолжала фотографировать людей и участвовала во всевозможных конкурсах для фотографов,  у нее даже было две персональные выставки, которые прошли с успехом. Родители невероятно гордились ей и всячески помогали и подбадривали во всех начинаниях. Единственное, что их огорчало, что у Женьки, несмотря на множество поклонников, не было серьезных отношений, она никак не могла забыть своего Пашку. Да и как можно было забыть первую любовь. Женька решила завтра зайти в детдом, повидать Ирину Владимировну, занести подарки ребятишкам, да может что-то узнать о Пашке, хоть и понимала,  шансы невелики.
Утром она проснулась у себя в номере и лениво лежала в кровати, изредка потягиваясь,  как кошка, наблюдая как солнечный свет,  заполняет комнату. Настроение было хорошее, Женька находилась на каком-то внутреннем подъеме, как будто должно произойти какое-то чудесное событие, Женька списала свое ощущение на скорую встречу с родителями и возвращение домой, ну а Пашка, Пашку она все равно найдет, просто не сейчас.
Она встала с кровати и распахнула шторы, солнечный свет заливал комнату, шелковая зеленая грива деревьев, покачивалась от легкого ветра и переливалась, меняя цветовую палитру листьев от нежно-салатного до буйно-зеленого цвета, благодаря переливающимся солнечным лучам, проникающим сквозь листву деревьев.
Женька умылась, быстро оделась, сегодня она выбрала свое любимое зеленое платье, которое необычайно шло к ее рыжим кудрям, и спустилась к завтраку. После она забежала в магазин, набрала там различных сладостей для ребятни и направилась в детский дом.

Детский дом встретил ее шумом и беготней ребятишек во дворе и по коридору здания, раздав сладости и фрукты старшим по группам, Женька прошла в кабинет Ирины Владимировны, та встретила ее с распростертыми объятьями.
Евгения, как ты изменилась! – она тепло обняла ее. Проходи, сейчас чай будем пить.
За разговором ни о чем пролетело время. Ирина Владимировна рассказывала о жизни ребятишек, достала альбом с выпуском Женькиной группы.
- Ой, спохватилась Женька, у меня же для Вас есть подарок. И она преподнесла фотоальбом, в красивом кожаном переплете темно-синего цвета, на обложке было выведено «Зарисовки детства». Фотографии детского дома, воспитанников, ребята с ее группы, игра в футбол, игровая комната, город, море, рыбацкие лодки и лица, лица детей. Они смотрели на Ирину Владимировну с разных ракурсов: кто весело, кто шаловливо, кто с вызовом, кто виновато, задорно, грустно, с болью, с хитринкой, с нежностью, с восторгом, со смехом, с недоверием, с обидой, с добротой и непринужденностью. Калейдоскоп эмоций наполнял этот фотоальбом. Ирина Владимировна знала каждого и любовно проводила рукой по фотографиям, стараясь ощутить и запечатлеть эмоции ребенка в своем сердце.
Про кого она знала, она говорила Женьке: Ирочка вышла  замуж, двое деток, Ванечка стал инженером, Димочка – он у нас программист, а Сережа, представляешь, стал журналистом, очерк о нашем детдоме написал.
- Женя, у тебя определенно талант. Очень теплые фотографии, живые, ты уже тогда, в детстве могла видеть более глубоко, чем есть на самом деле, - сказала Ирина Владимировна, - спасибо тебе за такой ценный подарок.
Наконец Женька собралась с духом и задала ее волнующий вопрос.
- Ирина Владимировна, а Пашка приезжал, как у него дела?
-Да, нет, - пожала плечами Ирина Владимировна, - давно не видела, у меня есть только сведения, куда он поступил, а дальше ничего неизвестно. А вы что же, спросила она уже у Женьки, - не общаетесь, уже не дружите?
- Да я же,  как уехала с родителями, так связь с ним и потеряла, - сказала Женька, наклонив голову. А хотела бы увидеть, - еще тише сказала она.
- Эх ты,  Хвостик, - улыбнулась Ирина Владимировна, доставая потрепанный ежедневник. Сейчас, сейчас, - приговаривала она, листая страницы, - ага, вот! Она выписала на лист бумаги адрес и телефон мореходного училища.
- Вот держи! – она протянула листок Женьке, - здесь телефон и адрес училища, куда поступил Павел.
-Спасибо. Ирина Владимировна, - поблагодарила Женька. Я завтра уже уезжаю дневным поездом, не знаю,  когда еще буду у Вас, когда увидимся.
Они тепло попрощались,  и Женька решила прогуляться на пляж, попрощаться с морем, а завтра ехать домой и попытаться разузнать о судьбе Пашки. Дорога к морю пролегала через сквер.

Женька медленно шла, вдыхая запах лета. Где-то высоко перекликались птицы, благоухали цветы, жужжали пчелы.
Возле фонтана, уставившись, в одну точку сидел молодой человек, он сидел,  откинувшись на спинку скамьи, чуть расставив ноги, одной рукой он придерживал пышный букет белых хризантем, лежащий на скамье, другая рука небрежно была откинута на спинку скамьи. В тот самый момент, когда Женька зашла на площадку для фонтана, он оторвал руку от скамьи, и уже знакомым жестом провел по волосам, откидывая прядь каштановых волос назад и наклоняясь всем корпусом по направления к Женьке, встал со скамьи.
-Хвоостик! – раздался, знакомый голос, - помню раньше,  ты отличалась особой пунктуальностью.
Женька, замерла на месте, и вдруг в каком-то необъяснимом порыве, раскинула руки в стороны и засмеявшись, вновь, как маленькая, полетела, побежала к Пашке, который сделал пару шагов навстречу и откинув букет на скамью, уже ловил и кружил, кружил ее по кругу, обнимая за талию и прижимал Женьку к себе, улыбался и целовал в нос и щеки. Наконец он ее поставил на землю и аккуратно усадил на скамью.
- Здравствуй, принцесса! – негромко сказал он.
- Пашка! – выдохнула Женька,- здравствуй, Пашка. Ты как здесь? – переводя дыхание, спросила она.
-Ты же сама меня пригласила, у меня и записка есть.
- Да,  но в записке 21 число, а сегодня 24, - с недоверием сказала Женька.
- Почему 21-е, - спросил Пашка и вытащил из кармана брюк записку, - давай посмотрим.
Молодые люди уткнулись в записку, где аккуратным детским почерком было написано: Я давно уже не сестра тебе Пашка, и я докажу тебе это через десять лет, приезжай обязательно, буду ждать тебя в сквере у фонтана в нашем городе детства 24 августа, ровно в полдень.  Твоя невеста Женька.

День клонился к закату, солнце, разбрасывая оранжевые отблески, медленно катилось за линию горизонта, все затихало, море шелестело вслед уходящему дню и напевало мелодию, мелодию любви.

Сгущались сумерки и последних мгновениях уходящего дня, на причале вырисовывался силуэт двух молодых людей, практически, слившихся друг с другом. Он перебирал ее волосы, наматывая пряди себе на пальцы, она обняв его за талию как в детстве, спряталась под плечо и тихо спросила. - а почему ты все-таки приехал сюда, на эту встречу?
Молодой человек приподнял ее подбородок и провел пальцами по щеке.
Я  очень хотел на невесту посмотреть, - нежно ответил он, склонил голову для поцелуя.