Камалока-3. Интерлюдия-2

Камал;ка

Исторический роман

Том 3


Палач, исполняющий приговор не считается убийцей. Как и солдат, сражающийся на поле боя.
(Олег Рой, «Ловушка для вершителя судьбы»)


Интерлюдия 2

Настоятельница храма Лилит города Бессмертных благочестивая Ро лежала на узкой деревянной кровати в своей келье без сна. Она вспоминала свою первую и единственную любовь. Она вспоминала одно из множества тайных свиданий со своим возлюбленным.
«Харттон, Харттон… как же тебе идёт это имя! – думала она. – В этом имени слышится рокот горного водопада и звон воронённой стали, звон мечей… т… т… то-о-о…, т… т… то-о-о…, как будто клинки сшибаются друг с другом в резком сильном коротком ударе «т» и ещё раз «т», а потом идёт длинный скрежещущий звук «то-о-о» это когда клинки скользя острыми гранями пытаются перебороть друг друга и издают при этом долгий протяжный звон «то-о-о» и ещё раз т… т… то-о-о!

Ведь тогда Харттон уберёг меня если не от неминуемой гибели, то во всяком случае от неминуемого бесчестия. Тогда в тот день меня хотели изнасиловать, и не просто единожды, а «забавляться» со мной не один десяток раз в течение всего того несчастного дня, о чём мне ясно сказал предводитель банды отъявленных мерзавцев и негодяев. Сколько их было… семь… восемь… да, точно, их было восемь здоровенных грязных вонючих демонов с обломанными гнилыми зубами, нет, клыками… ну во всяком случае у двоих я точно разглядела жёлтые гнилые клыки, когда они дружно смеялись, точнее громко и похотливо гоготали, чувствуя свою абсолютную безнаказанность и неоспоримое превосходство над оказавшейся в их лапах жертвой… то есть надо мной!
Они не торопились заняться плотскими утехами, оскорбляя и запугивая меня, тем самым растягивая удовольствие. Они, не стесняясь, на виду у своей жертвы кидали жребий, разыгрывая кто из них будет первым, кто вторым, а кто третьим, исключая, разумеется, их главаря, этого здоровенного детину в давно не стираной набедренной повязке, который был на две головы выше меня. Главарь, конечно, был вне конкуренции, он был первым во всём, включая групповое изнасилование беззащитной женщины, «сладенькой жрицы из храма Лилит в этом дерьмовом городе Бессмертных», как сказал кто-то из них.

Тогда я опустилась на колени, возвела очи горе и вслух молила пресветлую богиню Лилит о помощи мне, её дочери. Они стали ещё громче гоготать, выкрикивая скабрезные богохульства в отношении пресветлой богини. Им тупоголовым было невдомёк что помощь может прийти если не из бирюзовых небес, то с другой неведомой им стороны. И помощь пришла!
Харттон, мой возлюбленный, мой герой, налетел на них словно чёрный коршун из «разверзшихся небес»!
Двоих он сразил ещё на подлёте. Их головы покатились по земле как кочаны перезрелой капусты. Через несколько мгновений ещё двое упали сраженные в грудь мечом и кинжалом, когда Харттон неожиданно приземлился между ними. А далее он принял неравный бой с оставшимися тремя грязными ублюдками и их главарём. Благодаря укрепляющей мой дух молитве богине Лилит я не лишилась чувств и хорошо помню все перипетии той короткой схватки.
Сначала Харттон отрубил по локоть правую руку, то есть руку, держащую меч, одному демону, затем несколько раз мечи спели свою славную песню: т… т… то-о-о, т… т… то-о-о, потом мой возлюбленный проткнул сердце второго демона. И опять три меча пели песню т… т… то-о-о, т… т… то-о-о… Предпоследний демон продержался совсем недолго, и его безобразная голова с выпученными от удивления глазами и гнилыми жёлтыми зубами покатилась по истоптанной грязными сапогами траве. С последним демоном, главарём этой несуразной банды, Харттон даже немного «поиграл» и, обезоружив его, заставил опуститься предо мной на колени.

Здоровенный детина бухнулся возле меня на зелёную травку, из его округлившихся от ужала глаз текли слёзы, он умолял о пощаде, но я была тверда как никогда:
«Никакой пощады насильникам и убийцам! Не для того пресвятая богиня Лилит создала нашу расу, расу бессметных дев и мужчин-аскетов чтобы какие-то грязные демоны насиловали и убивали нас! Смерть насильникам и убийцам!» – сказала я тогда окрепшим голосом.
И Харттон отсёк ему голову, которая упала к моим ногам! Чёрная кровь хлестала из перерубленных артерий, но я опять нашла в себе силы не упасть в обморок.
А потом недалеко от места этой кровавой бойни в соседней пальмовой роще мы с Харттоном занимались любовью. Ах, как же сладостно мне было тогда заниматься с ним любовью! Это был лучший день в моей жизни!»
Настоятельница храма Лилит города Бессмертных повернулась набок и закрыла глаза. Из-под её опущенных век текли слёзы счастья.