Три дня у мамы

НАЗВАНИЕ СЦЕНАРИЯ: "ТРИ ДНЯ У МАМЫ".

ФОРМАТ: игровой короткометражный фильм.

ЖАНР: мелодрама.

ХРОНОМЕТРАЖ: 15 мин.

ЦЕЛЕВАЯ АУДИТОРИЯ: фестивальная.

КОНТАКТЫ: loktin0364@gmail.com

ЛОГЛАЙН: После смерти бабушки-опекунши малолетняя дочь приезжает к своей матери, которая её бросила. Дочь старается заслужить материнскую любовь. Иначе она попадет в приют, где жить не сможет.

ТЕМА: материнская нелюбовь.


СЦЕНАРИЙ

[Здесь опубликована половина киноновеллы; у автора есть полный сценарий, написанный в "американском" формате.]

        Летним днем на кладбище русского города девочка и женщина стояли у свежезакопанной могилы, покрытой траурным венком и цветами.
        Девочкой была Даша — лет одиннадцати, золотоволосая, в детской "водолазке", с какими-то документами в левой руке; женщиной была тридцатипятилетняя Анфиса, траурно одетая, с дамской сумкой на плече.
        Оцепенев, заплаканная Даша смотрела на фотографию бабушки, прикрепленную к могильному кресту.
        — Даш, — сказала Анфиса, — слезами бабушку не вернуть. Пойдём.
        Даша покачала головой.
        Анфиса шмыгнула носом.
        — Ладно. Бумаги давай. Я тебя в машине жду.
        Даша вручила Анфисе документы.
        Убрав их в сумку, Анфиса ушла.
        Даша стояла, смотрела на фото покойной.

        Позже в кабинете отдела опеки Анфиса и тридцатилетняя сотрудница учреждения сидели за столом, на котором лежали свидетельство о рождении, акт о назначении опекуна, папка с личным делом.
        — Прошу назначить меня Дашиной опекуншей, — сказала Анфиса.
        — Вы как с луны упали, — сотрудница листала папку с личным делом. — У вас судимость не погашена... А почему Дашу бабушка опекала? Мать прав не лишена. Чего она с мамой-то не живёт?
        — Мать — в другом городе. У неё — другая семья.

        Тем временем в убого обставленной комнате бабушкиной квартиры заплаканная Даша, сидя за столом, левой рукой что-то рисовала на листах бумаги, рвала их. По полу расхаживал кот Федор. На стенах висели рисунки.
        ...Даша стояла перед кроватью, на которой были разложены документы, письма и денежные накопления покойной бабушки. Даша взяла десять банкнот, каждая номиналом в пять тысяч рублей, сунула их в карман.

        Между тем в кабинете отдела опеки Анфиса и сотрудница всё так же сидели за столом.
        — Мать бросила Дашу, — сказала Анфиса, — когда ей три года было. Потому что брат мой — Дашин папа — маму её избивал зверски... Однажды он ей пальцы на руке отрезал. Сам же её в больницу отвез. Всех убедил, это несчастный случай. А она из больницы в родной город уехала. Чтобы папа Дашу не покалечил, мама её к бабушке отвезла и уехала... Папа её найти хотел, да запил, потом с собой покончил. Вены вскрыл.
        — Номер мамы дайте, — сказала сотрудница.
        — Я его не знаю... Разрешите, чтоб Даша у меня жила.

        Тем временем в комнате квартиры Даша с почтовым конвертом в руках стояла перед кроватью, на которой были разложены документы и письма покойной бабушки.
        Вытащив из конверта лист бумаги, Даша прочитала напечатанный на нём текст:
        "Мария Петровна, Дашу я к себе не возьму. Пусть она с вами живет. Прошу вас, мне больше не пишите. Надеюсь, вы поняли".
        Мяукнул кот Федор. Даша положила письмо на кровать, рассмотрела конверт. В строке "от кого" было написано имя — Баравилова Вера Сергеевна, в "откуда" — её адрес.

        Между тем в кабинете отдела опеки Анфиса и сотрудница продолжали сидеть за столом.
        — На опеку согласия мать почтой присылала, — сказала Анфиса.
        — Ясно, — сотрудница закрыла папку с личным делом. — Значит так. Племянницу вы сюда привезёте. Я полицию вызову. Мать они разыщут, а Даша поживет пока в центре помощи детям.
        Анфиса вздохнула, покачала головой.
        — Даша — девочка домашняя. В приюте жить она не сможет... У вас же там написано: она себе руки режет.
        — Слушайте, я с вами вообще говорить не должна. Дашу сюда везите.
        — Бабушка к психиатру её водила. Вы не понимаете?
        — Если вы Дашу не привезёте, мы за ней сами поедем, с полицией.
        Огорченная Анфиса шмыгнула носом, встала.

        Тем временем в комнате бабушкиной квартиры Даша, сидя за столом, вышла со смартфона в интернет. Через поисковик она нашла страницу Веры Баравиловой в социальной сети, пальцами увеличила размещенную в профиле фотографию золотоволосой женщины лет тридцати трех.
        Даша рассмотрела другие фото, на которых Вера была запечатлена с тридцатипятилетним мужчиной и мальчиком лет шести — обоими в очках.
        Даша встала, подошла к стеллажу с книгами, достала оттуда фотоальбом. Раскрыв его, Даша нашла фотографию, на которой она — трёхлетняя — была заснята с родителями. Матерью её оказалась та самая золотоволосая женщина — тогда лет двадцати пяти; отец — лет тридцати — лицом поразительно напоминал дочь, хотя волосы его были другого цвета.
        Даша положила фотоальбом, взяла со стола смартфон, сохранила на дисплее фото золотоволосой Веры.

        Позже Анфиса с дамской сумкой на плече вышла из отдела опеки, шмыгнула носом, сказала по смартфону:
        — Даш, вещи собирай. За тобой еду.
        — А я уехала, — раздался из трубки голос Даши.
        — Как уехала? Куда уехала?
        — К маме.
        Связь оборвалась. Анфиса остановилась, изменилась в лице.

        Между тем в ехавшем по шоссе междугородном автобусе Даша, сидя на пассажирском кресле, убрала смартфон в школьный ранец, который лежал на её коленях. Из ранца высунулся кот Федор.

        Вечером Даша с ранцем за спиной, держа на руках кота Федора, устало шла по улице, застроенной частными домами. Из-за оград лаяли собаки.
        Даша подошла к забору перед частным домом, остановилась у калитки. Сердце ее колотилось. Прижав кота к груди, Даша нажала на кнопку звонка.
        Со стороны дома донесся звук хлопнувшей двери. Кто-то подошел к забору. Калитка открылась, из неё выглянул мужчина в очках — тот самый, которого Даша видела на фотографии с Верой и мальчиком.
        — Здравствуйте, — сказала Даша. — А Вера Баравилова здесь живёт?
        — Здесь, — мужчина удивленно смотрел на Дашу.
        — А можно её позвать?
        — Вера! — крикнул мужчина в сторону дома, улыбнулся Даше. — Тебя как зовут?
        — Даша.
        — А меня — дядя Костя.
        Через калитку Даша видела, как из дома выходит Вера — золотоволосая, в халате, с двумя протезами пальцев из силикона на правой руке.
        Подойдя к забору, Вера изумленно посмотрела на Дашу.
        Обе они были с одинаковыми золотистыми волосами, но лицами — непохожи.
        Вера пристально разглядывала Дашу, словно понимая, кто она.
        Дядя Костя растерянно переводил взгляд с Даши на Веру.
        Даша опустила на землю кота, который прошел через калитку на двор перед домом, подошел к Вере. Та присела на корточки, погладила кота.
        — Звать его как? — спросила Вера.
        — Федор, — сказала Даша.
        Она шагнула к Вере, но та на неё не смотрела, занимаясь котом.
        Дядя Костя изумленно взглянул на Веру, взял Дашу за руку, провел её во двор дома, где был припаркован автомобиль "Форд Фокус".

        Вскоре в комнате дома, обустроенной под художественную мастерскую, Вера сидела за мольбертом, нервно чиркая углем по эскизу. В стороне стоял дядя Костя, явно огорченный. На стенах висели картины.
        — Она — копия папы своего, — произнесла Вера. — Левша как он. Смотрю на неё и его вижу.
        — У нее волосы твои, — сказал дядя Костя.
        Вера положила уголь, встала, принялась расхаживать вперед-назад, теребя силиконовые протезы пальцев.
        — Ничего моего в ней нет... Кость, я её видеть не могу.
        — Назад мы её не отправим. Не по-людски это. Завтра она у нас поживет, а потом решим, что делать.
        — Хочу, чтоб завтра же она к тете вернулась. У нас она жить не будет.
        Расхаживавшая Вера остановилась, посмотрела на дядю Костю.

        Позже на кухне дома Даша, Вера и дядя Костя, сидя за накрытым столом, ужинали. Вместе с ними кушал мальчик Сеня — лет шести, в очках — тот самый, которого Даша видела на фотографиях с Верой и дядей Костей.
        На полу кот Федор лакал молоко из блюдца.
        — Смартфон разрядился, — сказала Даша. — Я подзарядку забыла.
        — Всё равно, — сказал дядя Костя Даше, — с тётей Анфисой связаться надо. Она же за тебя переживает.
        Доев свою порцию, Вера встала, взяла тарелку с вилкой, отнесла их в кухонную мойку, наполненную грязной посудой. Она открыла воду из крана, сняла протезы пальцев, промыла их. Промокнула их салфеткой.
        — Расскажи, что делать любишь? — спросил дядя Костя у Даши.
        — Рисовать люблю, — сказала Даша.
        Стоя у мойки, Вера обернулась, удивленно посмотрела на Дашу.
        Вера отвела взгляд, забрала протезы пальцев, вышла из кухни.
        Даша встала, подошла к мойке, принялась мыть посуду.

        Ночью в гостиной дома Даша стояла, переодевая "водолазку". За спиной её дядя Костя стелил постель на диване. Даша рассматривала картину с изображением лесного озера, которая висела на стене.
        — Пруд красивый, — сказала Даша.
        Дядя Костя улыбнулся.
        — Это не пруд, а озеро наше. Мама рисовала.
        Развернувшись, дядя Костя заметил, что руки Даши между запястьями и локтями покрыты красными рубцами, спросил:
        — Чего у тебя с руками?
        Даша натянула рукава "водолазки" до пальцев, наклонилась, подвинула к стене ящичек с песком — кошачий туалет.

        Следующим утром в комнате дома, обустроенной под художественную мастерскую, Вера сидела за мольбертом, писала углем эскиз картины.
        В комнату вошел дядя Костя, принес поднос с тремя бутербродами и чашкой кофе, поставил его на журнальный столик.
        — Спасибо, — сказала Вера.
        Дядя Костя жестом указал Вере на открытое окно, через которое было видно, как за домом Даша пропалывает сорняки на огородных грядках. В стороне по огороду бродил кот Федор.
        — Дашка-то на рассвете поднялась, — сказал дядя Костя, — до завтрака почти все грядки прополола. Ну и труженица.
        — Пыль в глаза пускает. Как папа её. Голову морочить он умел.
        Вера удивленно смотрела на работающую Дашу.