Ваша Ульянка хуже керосину

В Москве отменили талоны на сахар, сигареты и алкоголь. Очереди понемногу исчезали, рядом с вещевыми рынками открывались коммерческие магазины и первые супермаркеты.

Аня быстро поняла, что с дипломом инженера никому не нужна. Окончила бухгалтерские курсы и через знакомых устроилась в небольшую фирму при московском НИИ «Автоэлектроника».

В коллективе, кроме неё, работали трое мужчин лет сорока. Ане они казались дяденьками. Она немного их побаивалась и, хотя называла по именам, неизменно говорила «вы».

Мужчины звали её Анечкой и относились как к младшей сестре. Это Аню слегка задевало. К двадцати трём годам она успела окончить институт, побывать замужем и получить свидетельство о разводе. Какая же она девочка?

Каждое утро в её кабинет заглядывал кареглазый Андрей — уроженец Львова, с усами, как у Михаила Боярского, и новеньким «Москвичом». Он рассказывал о своей насыщенной жизни, а Аня под его приятный, почти радиотеатральный голос разбирала бухгалтерские бумаги.

Шефом был Константин — круглолицый, розовощёкий, вечно улыбающийся москвич с небольшим животиком. Он ходил в грязных джинсах и свитере, связанном женой. Институтские дамы его обожали и время от времени собственноручно подстригали редеющие светлые волосы.

Третьим был Гена — модный, молодящийся главный бухгалтер. Институтские женщины подмигивали ему и напевали:

— Бухгалтер, милый мой бухгалтер!

Из всех троих он был самым строгим.

В тот декабрьский день Аня пришла на работу нарядная: в сиреневой китайской пуховой кофточке, которую маме выдали вместо зарплаты, и короткой джинсовой юбке стоимостью в целую Анину зарплату.

Вечером Ульяна пригласила её на день рождения. Ульяна была коренной москвичкой, курила «Яву», любила выпить и постоянно меняла поклонников. Из-за строгого отца праздник решили отмечать в институтском общежитии.

С Ульяниными друзьями Аня познакомилась летом в Алуште. Компания была шумная: гитара, песни, смех и непременное баночное пиво.

Так называли пиво из бочки, которое тётя Маша наливала в трёхлитровые банки. Настоящее пиво в жестяных банках стоило слишком дорого.

Аня купила у метро «Семёновская» гвоздики и отпросилась с работы пораньше.

Мороз стоял лютый. По дороге гвоздики превратились в стеклянные, а в тепле обмякли и повисли тряпочками.

С поникшим букетом Аня напоминала Пятачка, пришедшего на день рождения к ослику Иа. У остальных гостей цветы выглядели приличнее: они купили их возле общежития и завернули в газету.

Самым роскошным подарком оказались лайкровые колготки. Их принесла Люська, жившая с родителями и сестрой на Тверской. Её отец недавно стал бизнесменом, и теперь Люська могла позволить себе такие подарки.

В коридоре сдвинули несколько столов. Ульяна выставила водку и огромную кастрюлю с оливье. Голодные студенты смели салат за несколько минут. Рядом осталась миска с морковью: от уксуса сводило скулы.

Среди гостей был Серёга — весёлый, компанейский парень, который постоянно исчезал, попадал в истории и засыпал в самых неподходящих местах.

Пели под гитару, танцевали между столами, произносили тосты. Потом тосты становились всё длиннее и бессмысленнее.

Верхнюю одежду сложили в одной из комнат. В какой именно, Аня не запомнила.

Поздно вечером она собралась домой, но не нашла своего жёлто-зелёного пуховика.

Аня заглянула в одну комнату, в другую. Где-то спали, где-то целовались, где-то продолжали праздновать.

Наконец она открыла очередную дверь.

На стуле сидя спал Серёга.

На голове у него красовался главный Ульянин подарок. Серёга натянул лайкровые колготки вместо шапки, а их длинные «ноги» закрутил спиральками.

Аня покатилась со смеху.

Серёга походил на пьяного Арлекина.

Потом она увидела, на чём он сидит.

Под ним лежал её любимый пуховик.

Серёга облевал его во сне и теперь устроился сверху, как на перине.

— Серёга!

Аня схватила его за плечи и принялась трясти.

— Вставай! Ты что наделал?

Он приоткрыл глаза и посмотрел на неё сквозь колготочную сетку.

— Ваша Ульянка хуже керосину…

Голова упала на грудь.

Домой Аня не поехала.

Утром Серёга сидел на краю кровати, держался за виски и старался не дышать. Колготки перекосились, одна лайкровая «нога» свисала на плечо.

Аня вошла с пуховиком в руках.

— Дрянь такая, что ты наделал? Как я теперь на работу поеду?

Серёга взглянул на пуховик, побледнел и рухнул на колени.

— Прости! Был неправ! Вёл себя недостойно!

Он принялся биться лбом о пол.

— Я скотина! Я всё исправлю! Я найду щётку!

— А колготки зачем на голову надел?

Серёга потрогал голову.

— Вот я урод…

— Видел бы ты себя со стороны.

— Это всё водка проклятущая! Всё, больше не пью. И пьяниц ненавижу! Отвечаю!

Сердиться на него было невозможно.

Серёга нашёл щётку и как мог почистил пуховик. Лучше почти не стало. Тогда Аня вывернула его жёлтой стороной внутрь, зелёной наружу и отправилась на работу.

В кабинете она разложила отчёты, положила на них голову и закрыла глаза.

Дверь приоткрылась.

— Тук-тук. Аня, привет. Что-то ты сегодня неважно выглядишь, — раздался голос Андрея.

— Была на дне рождения. Простыла, видимо. Насморк, голова болит.

Для убедительности Аня шмыгнула носом.

— Крепкого чайку попей.

Поняв, что слушатель сегодня бесполезный, Андрей ушёл и аккуратно прикрыл дверь.

Аня посмотрела на отчёты.

— Ну почему вы такие жёсткие?

Она подложила под голову шапку.

Дверь снова распахнулась.

— Тук-тук-тук! Анечка, привет! Как день рождения?

Вошёл лучезарный Костя.

Он увидел Аню, шапку и нетронутый чай.

— А-а-а… Всё понятно.

— Костя, я заболела, — умирающим голосом сказала Аня.

— Серьёзно?

— Да. У меня насморк.

— Алкогольный. Наш человек!

Костя расхохотался и выскочил из кабинета, случайно хлопнув дверью.

Аня вздрогнула и снова уронила голову на отчёты.

Она ненавидела Ульяну, Серёгу, общежитие, водку, бухгалтерский учёт и всё человечество.

Послышался третий стук.

— Тук-тук-тук. Анечка, здравствуй.

Вошёл Гена.

— Здравствуйте.

— Как день рождения?

— Хорошо. Только я, кажется, простыла. Голова болит, насморк.

Гена посмотрел на неё, на шапку и остывший чай.

— Всё ясно. Анечку надо похмелить.

Аня вскинулась.

— Не надо!

— Надо.

— Гена, пожалуйста…

Но он уже вышел.

Через минуту Гена вернулся с бутылкой дорогого вишнёвого ликёра. Налил рюмку и сделал крепкий кофе.

— Пей.

— Я не могу.

— Можешь.

— Меня от одного запаха…

— Анечка.

Она зажала нос и выпила.

Через некоторое время серо-зелёный цвет её лица сменился розовым.

В дверях появились Андрей и Костя.

— Ну вот, ожила! — сказал Гена.

— Гена, вы меня больше никогда не похмеляйте.

Мужчины засмеялись.

— Анечка, после того, что мы сегодня видели, можешь уже говорить мне «ты».

Аня посмотрела на Гену, потом на Андрея и Костю.

— Хорошо. Только ты мне больше не наливай.

И впервые рассмеялась вместе с ними.