Азбука жизни Глава 9 Часть 97 Животная ярость сбро

Глава 9.97. Животная ярость сбросить с высоты

— Как хорошо, когда ты в России.
— Есть кому принести кофе в гостиную или в кабинет. Я так соскучилась, Виктория, по нашим милым беседам.
— Понятно! Кому же ещё я могу рано утром рассказать такой сон, Дианочка.
— А без меня и сны Викуле не снятся, если их редко в интернете описываешь.
— Устаю от работы. Твой же Ричи нагружает каждый день через скайп.
— Не отвлекайся. Расскажи свой сон!

Я сделала глоток кофе, чувствуя, как его тепло разливается по телу, но внутри остаётся холодок от того, что только что увидела за закрытыми глазами.

— Поднялась на последний этаж дома, но почему-то оказываюсь с другой стороны перил на площадке. Чувствую — они плохо закреплены, и я могу свалиться с большой высоты. Кричу о помощи… Появляется какой-то мужчина, сухощавый, совершенно атрофированный. Я прошу его помочь. Он… часть перил снимает и пытается уйти. Я никогда не видела подобного проявления чувства у человека наяву. Вижу, что ждать от него нечего, аккуратно, держась за оставшуюся часть, осторожно передвигаясь, всё же оказываюсь на площадке и выдыхаю. Захожу в незнакомую квартиру, начинаю рассказывать женщинам, которых не знаю, о том, что со мной случилось. А они с беспокойством говорят: «Больше никому об этом не говори».

Диана слушала, не шелохнувшись. В её глазах читалась не просто заинтересованность — узнавание.
— Понимая зыбкость своей жизни, их раздражает, что ты им об этом говоришь, — тихо произнесла она. — Почему улыбаешься? Разгадала свой сон, Виктория?
— Да.
— Кажется, и я понимаю. Что животная ярость сбросить с высоты…
— …у слабой части человечества, Диана, всегда была направлена на всё чистое и сильное. На то, за счёт чего они живут, но что ненавидят, потому что никогда не смогут достичь. Это не просто сон. Это архетип. Формула предательства.

Я поставила чашку на блюдце, и лёгкий звон фарфора прозвучал в тишине кабинета как точка.
— Атрофированный мужчина — это не просто персонаж. Это вырождение. Нравственное, духовное, человеческое. Он не просто отказывается помочь — он усугубляет опасность. Снимает перила. Потому что его природа — не созидать, а разрушать. Даже когда от этого зависит чужая жизнь. Особенно — когда зависит.
— А женщины в квартире? — спросила Диана.
— Они — большинство. Те, кто приспособился. Кто живёт в этой системе, зная о её шаткости, но предпочитает не знать вслух. Молчать. Делать вид, что перила крепки, что высоты нет, что всё в порядке. А когда кто-то приходит с правдой — они просят: «Замолчи. Не буди лихо». Не из злобы. Из страха. Из той самой слабости, что не позволяет ни подняться, ни упасть — только цепляться за иллюзию безопасности.

Диана медленно кивнула.
— Животная ярость сбросить с высоты… Да. Это же и есть суть всех революций, переворотов, «раскулачиваний». Не построить своё — уничтожить чужое. Не подняться до уровня — стащить вниз. Сбросить с высоты тех, кто стоит выше. Не по должности — по духу. По чистоте. По силе.
— И это было всегда, — подтвердила я. — Не вчера началось. Это болезнь человеческого рода. Но с ней можно бороться. Только не словами — действиями. Аккуратно держась за то, что осталось. Осторожно передвигаясь. Не ожидая помощи от атрофированных. И — не слушая тех, кто просит молчать. Потому что молчание — это соучастие.

Мы сидели в тишине, и в этой тишине звучал отголосок того самого сна — не как кошмар, а как предупреждение. Как карта местности, где нам предстоит жить и работать.

— Спасибо, что рассказала, — наконец сказала Диана. — Теперь я буду знать, за чем следить. За атрофированными. И за молчунами.
— А я буду знать, — улыбнулась я, — что у меня есть ты. Чтобы принести кофе. И чтобы выслушать сон. Потому что без этого — и правда, никакие сны не имеют смысла.

Вот так и живём. На высоте. Зная о шаткости перил. Но — не падая. Потому что у нас есть то, чего нет у них: умение держаться за то, что осталось. И друг за друга.