Храм Дианы Немийской

«...В нашу задачу не входит рассмотрение того, какое воздействие оказывает на будущее человечества наличие в жизни каждого общества глубинного пласта дикости, не затрагиваемого поверхностными изменениями религии и культуры. Проникнув в глубины магии, беспристрастный наблюдатель увидел бы в ней не что иное, как постоянную угрозу цивилизации...» - Фрэзер Дж. Дж. Золотая ветвь: Исследование магии и религии.

«..То, что внизу, аналогично тому, что вверху. И то, что вверху, аналогично тому, что внизу, чтобы осуществить чудеса единой вещи. Эта вещь восходит от земли к небу и снова нисходит на землю, воспринимая силу как высших, так и низших областей мира...» - Изумрудная Скрижаль Гермеса.
               
                ***


Человеческая жизнь похожа на марковскую цепь в математике. Случайные на первый взгляд события появляются в ней в прямом соответствии с вероятностью, отштампованной судьбой каждому из нас. Иногда в этом порядке происходит сбой, отправляющий в состояние, возврат из которого невозможен.
 
                ***


Когда они вышибли дверь, тот, кто появился в проёме первым, выглядел так, словно он существовал всегда. Высокий, внешне очень мощный, черная борода, пронзительный взгляд из-под густых бровей. Настоящий архетип всего мужского, первобытного, образ, который легко представить, но почти невозможно увидеть в наше время.
 
/ ...Поглощающее состояние. В астрофизике подобным свойством обладают черные дыры, бесконечно плотные и упорядоченные, за горизонтом событий которых звёзды кажутся просто глупыми огоньками и всё стремится в одно единственное место, где ждёт другой мир, вечность...или просто пустота?... /

В странной ситуации в голову приходят странные мысли. Наверно, поэтому я сразу и не понял, что именно должно сейчас произойти. А когда понял, было уже поздно.


                ***

Я получил техническое образование, но мне всегда легко давались иностранные языки, поэтому художественный перевод со временем и стал моим любимым хобби. Перевод песен, стихов, прозы, мало что может приносить такое интеллектуальное удовольствие.
 
Тогда, во время работы над "The Tissue-Culture King", весьма занятным рассказом первого генерального директора ЮНЕСКО Джулиана Хаксли, я и узнал об этой фундаментальной работе Фрэзера, «Золотая ветвь». Многие её идеи казались спорными, но подробное изучение культа Дианы Немийской невероятно меня увлекло.


Всё же сухой остаток его труда, заключавшийся в том, что все человеческие общества, начиная с первобытного этапа, проходят через ментальную триаду развития «магия-религия-наука», меня не устроил. Да и основывать подобный вывод на изучении лишь одного храма Дианы в Немийской долине, неподалеку от Рима, на мой взгляд, было немного опрометчиво.

Столь вольное обращение с логикой и философией меня задело, а эти вещи были не меньшим моим увлечением, чем художественный перевод. В результате я и не заметил, что ввязался в битву, которую никогда не смог бы выиграть.

На всех известных мне сетевых исторических форумах я начал критиковать, сознаюсь, порой в резкой форме, и самого Фрэзера, и все его идеи, на русском, английском и итальянском. А заодно и проклятого трансгуманиста Хаксли, перевод которого и привел меня во все эти перипетии. И надо заметить, что их адепты отвечали мне с не меньшим энтузиазмом.

Через несколько месяцев, когда всё уже чуть поутихло, на электронную почту неожиданно пришло письмо. Та самая la_piccola, мой главный оппонент на всех площадках, наглая сука la_piccola, вдруг оказалась профессором Римского Университета, знаменитой Сапиенцы.


                ***

Вирджиния Кассано, молодая черноволосая итальянка. Казалось, еще вчера, зная о ней лишь по язвительным комментариям в свой адрес, я был готов стереть её с лица земли. Но после этого письма в нашем общении всё вдруг завертелось совсем иначе.

Может, именно поэтому, когда Вирджиния после очередной пикировки мнениями вдруг написала, что нашла еще один храм Дианы в Калабрии и предложила внештатно поучаствовать в раскопках, я не стал особо раздумывать. Впрочем, это вопрос уже скорее для психологов.

Тут стоит сделать небольшое отступление. Дело в том, что от культа Дианы осталось не так много серьезных свидетельств и артефактов.
Есть лишь то, что нашли на Авентинском холме, и давно измусоленные развалины в Немийской долине. Есть предания о том, что там происходило, но опять же, не более чем предания. И продолжающиеся по сей день академические споры о причинах уничтожения Культа и его жрецов в позднеимперский период.

Поэтому то, что раскопала Вирджиния, если оно хоть немного соответствовало действительности, вполне тянуло на серьезное историческое открытие. Все же пока не существовало никаких доказательств миграции Культа дальше в горы, в Калабрию, в самый носок итальянского сапога. И поначалу я  воспринимал это довольно скептически, ровно до того момента, пока она не упомянула о старой роще рядом с развалинами. А значит, тогда все и впрямь совпадало.

Встреча была приятной, и мы понравились друг другу во вполне определенном смысле. Все как-то очень быстро тогда произошло…


                ***

Но то, что Вирджи называла третьим храмом, вас бы вряд ли впечатлило. Никаких возвышенных развалин и величественных колонн. Грязь, пещеры, о некоторых и не поймешь, то ли люди их прорыли, то ли звери. Вокруг покрытые мхом, полусгнившие от старости деревья.
Археологические раскопки, это не как в фильме про Индиану Джонса. Нет хрустальных черепов, таинственных чаш, и прочего. Зато есть грязные ноги и ногти, спящие в палатках люди и тяжелая, порой занудная до отвращения работа.

Но несмотря на все это, в то долгое итальянское лето, мы были счастливы. Иногда, когда было время, спускались вниз, в небольшой, словно игрушечный городок, гуляли по узким прохладным улочкам. Сидели в каких-то маленьких кафе, спорили о различных особенностях отождествления древнегреческой Артемиды с нашей немийской Дианой, да и много еще о чем. Нашлись и другие общие увлечения...

Раскопки начались в мае, а уже в августе пошли дожди и грязь. Пока что результаты были нулевые, и в университете Вирджинии, оплатившем в том числе и мой приезд, понемногу начинали  нервничать. Деньги пока переводили, хватало, чтобы заплатить рабочим и на свои нужды. Было ощущение, что все это уже ненадолго, но тут нам неожиданно и крупно повезло...и радость была невероятная!


                ***

В одной из вновь отрытых пещер мы нашли кости. Очень крупный мужчина, верхняя одежда, если и была, то истлела, на бедрах что-то вроде кожаной повязки, тоже изрядно истлевшей, но судя по трем ровным отверстиям в ней, ранее чем-то украшенной. Большеберцовая кость левой ноги отделена и вложена в правую руку. Череп пробит, треугольная рана, как от стрелы или копья.
Угол её нанесения, с учетом высоты пещеры, все же позволял предположить, что в него выстрелили из лука. И, как минимум, очень странного лука.

Таких не припоминалось ни у бывавших здесь карфагенян, ни у других античных воинств. Потолок пещеры был низок, и тот же короткий лук критских наёмников, уже при Августе ставший стандартным оружием римских саггитариев, здесь вряд ли бы пригодился.
Разве что он должен быть вполовину меньше или вообще блочным, что сюда как-то не клеилось, учитывая, что изобрели такой только в прошлом веке.
Но несмотря на все неувязки, и это было уже что-то. Кости и повязку мы незамедлительно направили на экспертизу, которая должна была занять пару месяцев.

                ***

То долгое итальянское лето для меня закончилось так же неожиданно, как и началось. В тот день Вирджиния, выбираясь из палатки, поскользнулась на мокрых камнях. Когда я нашел её, сначала показалось, что она просто решила посмотреть на небо, подложив под голову свой любимый багровый платок. В этот же день, рухнули и подмытые дождями перекрытия в нескольких пещерах.
У меня оставалась научная виза, и после я решил еще на какое-то время остаться здесь, в игрушечном городке, хоть смысла в том да и уже ни в чём для меня не было.

                ***

Калабрийцы немного другие люди, что ли. Нет заносчивости сицилийцев, холода и выдержки сардинцев, высокомерия флорентийцев. Тут никто не стремится сразу отправлять кого-то на тот свет. Здесь проводят жизнь примерно так, как проживают свой срок крокодилы в американских зоопарках. Спокойные, сильные, живущие невероятно долго.

В этом городке почти нет туристов, и всё как будто застыло. И всё, всё равно, живёт.

                ***

Солдат калабрийской ндрангеты, пиччотто, контролирует сразу несколько десятков мелких проходимцев. Под ним ходят все дилеры его района, и солдат снабжает их отличным товаром, в ассортименте и по хорошей цене. Клиенты, если что не так пошло, визг не поднимают, иначе в следующий раз вместо порции «снежка» можно запросто получить ножом в глотку. (1)

Пиччотто в целом ведут себя как обычные люди, если, конечно, вам не взбредет слишком пристально смотреть им в глаза. А вот кто повыше, как ни странно, это более заметно. На этих узких улочках, в этих маленьких кафе, иногда можно заметить, как к человеку в неброском костюме подходят люди, лица которых напоминают мордочки наткнувшихся на удава кроликов.

Наверно, и у меня было такое же лицо. То, что вошедший вслед за бородатым - большая шишка, кримине, я понял сразу, как только он взглянул мне в глаза.(2)

А потом всё словно начало скользить туда, где невообразимая в своей природе сила перемалывает живое и неживое в бульон из кварков и создает из останков сущего иной, не лучший из миров.
 
                ***

До разбитой двери, где стоял архетипичный бородатый мужик, и за которой остались переводы, раскопки, Вирджиния да все моё прошлое, было всего несколько метров, но преодолеть их было уже невозможно. Перехватив мой взгляд, бородач развел руками и ухмыльнулся, и тут я заметил, что на нём надета кожаная перевязь вроде той, как на скелете в пещере, но только со вставленными в неё тремя крупными камнями.

Мне обмотали голову изолентой, оставив нос, чтобы дышать, и рот, чтобы говорить или блевать, если понадобится. Когда бородатый скрутил меня так, что я не мог и пошевелиться, кримине приставил ручную дрель и начал вертеть, а затем пошли вопросы.

                ***

Этот невысокий, рано полысевший человек уже знал о наших исследованиях, но сейчас его интересовали детали. Расположение пещер, как лежал скелет по направлению к Полярной звезде, и в какой руке у него была его собственная большеберцовая кость.
Судя по тому, что кримине прошипел мне тогда на ухо, хоть некоторые моменты я со страху и не понял, знал он о Диане явно побольше, чем я, Вирджи да и сам Фрэзер, вместе взятые.
 
                ***

Когда к голове приставляют дрель, начинаешь думать намного быстрее. Может поэтому я тогда и вспомнил, как той ночью с Вирджинией, едва оторвавшись друг от друга, грязные, мокрые от пота, мы лежали на ещё теплой мягкой земле третьего Храма и смотрели в бездонное звёздное небо...

/..Поглощение более упорядоченными телами тел менее упорядоченных. Диана и её вечная охота, для которой нужна жертва, источник хаоса, Орион, постоянно преследовавший несчастных Плеяд. Тот, чьё тело положили среди звезд../

Размещая тела как лежал скелет в пещере, чтобы очертания совпадали с контурами созвездия, жрецы культа пытались замедлить энтропию Древнего Мира. Обращение к высшим ноуменальным структурам и, судя по всему, успешное. Может именно поэтому Вечный Город с тех пор и начал расползаться по всему свету, словно раковая опухоль.

Скорее всего, кримине узнал о ритуале от своего капобастоне, по всей видимости, жившего неподалеку от деревни, рядом с которой мы и начинали раскопки. Таких здесь очень нечасто, шепотом называют «дядя», хоть в лицо такого дядю уже лет как двадцать никто и не видел. Ну а тот мог узнать обо всем разве что c самого верха, из Санты. (3,4)

Когда Вирджи, которая родилась в этих краях, как-то обмолвилась о местных криминальных нравах, казалось, что она просто шутит, как вот порой разыгрывают туристов. Бессмысленное и глупое слово...«казалось»...

                ***
 
Вот так и крутятся люди, в общем. Сидят такие вот дяди в глухих деревнях, и ворочают активами на сотни миллионов долларов. Никто их не видел и не слышал, и прёт им невероятно, и теперь уж и неудивительно, почему. Если вы, конечно, уже поняли, чем на самом деле является Санта, хотя о ней вообще мало что известно. Как и о том, что ментальная триада Фрэзера всегда имела обратное направление.

                ***

Я так никогда и не узнал, почему кримине поверил в то, что услышал от капобастоне. Может, хотел, чтобы у него все было как надо и не хуже, чем у стариков. А может вообще задумал со временем стать стелла, или кем-то аналогичного уровня в Санте. (5)

Поэтому когда мы раскопали третий Храм, он и привез сюда самого удачливого и буйного пиччотто из всех, что у него были. После того как я, едва ворочая языком, прохрипел, что отведу его на место раскопок и покажу пещеру, как там все лежало, он наконец отложил дрель в сторону.

Её схватил было новоявленный Орион, но, оказавшись в горизонте событий внезапно появившегося в руках кримине, харкнувшего искрящимся джетом «Бенелли», так и не успел понять, почему звезды вдруг стали глупыми огоньками, а потом все исчезло. Ствол у такой машинки, и впрямь как черная дыра, не иначе. (6)


                ***

Сначала кримине заставил меня отпилить бородатому голень. Хирургическую пилу он тоже предусмотрительно захватил с собой, невероятно острая вещь, и здесь я справился довольно быстро. Потом еще несколько часов чистил и обрабатывал кость. Ребрами и пальцами он занялся сам, мои-то руки уж слишком тряслись для такого тонкого дела.

Вываренная, тщательно отшлифованная большеберцовая кость Ориона верхней частью направляется на север, к Полярной звезде. Кости пальцев правой руки, столь же тщательно обработанные, сжимают её как палицу, в этом и есть большая тонкость, иначе, как заметил кримине, того эффекта не будет. Нашелся материал и для плаща, и не хуже львиной шкуры.

Рёбра же тут работают как меридианы, когда они свежие, это всегда хорошая точность, чуть подломить только нужно. Именно потому он и занялся ими лично. А пояс у Ориона уже есть, с тремя бело-голубыми камнями. (7)


                ***


Когда всё было готово, упаковав необходимое, мы поехали на раскопки. Время он выбрал правильное, молодая луна и тяжелые, набухшие угли звёзд. Там кое-где пришлось пробираться пешком, и тащить все это на своем хребте пришлось уже мне. Было понятно, что живым этот человек меня не отпустит, а потом употребит для аналогичных целей. Если вдруг захочет стать кем-то ещё повыше в Санте.

Когда я раскладывал все на свои места, он вдруг стал говорить что-то, сначала по-итальянски о золотом ключе на дне моря и графе Уголино, и потом ещё вроде как на латыни, когда как звон какой-то раздался. (8)

А когда поднял голову, там, где он только что расхаживал, стояла девушка или даже девочка, маленькая и стройная, только вот глаза! Как небеса, в которые мы с Вирджи смотрели ночью на раскопках третьего Храма. Только в этих небесах не было звезд. Да и вообще ничего не было.

На голой спине висел щит, а рядом валялся миниатюрный, словно детский лук из бледно-серого металла. Но этот лук не смогли бы натянуть и все люди Земли, вместе взятые.

Когда Диана принялась за него, совершенно не интересуясь тем, что для нее уже было приготовлено из бородатого, я много еще что понял. Сначала что Гомер ослепил себя сам и что я прямо сейчас хочу сделать то же самое. И что хранители Культа хорошо знали, что делали. Именно поэтому они и поклонялись Диане Немийской.

А потом перед глазами все поплыло, и я будто заснул, как отключился, что ли.
 
                ***

У меня было достаточно времени подумать, почему не сработал ритуал. Точнее, сработал, но совсем не так, как ожидалось.
 
Я считаю, что сущности смотрят на все, что происходит в нашем мире, как бы сверху, иначе, чем мы. Поэтому в том пространственно-временном локусе, который собрал меня, Вирджи, кримине и его пиччотто, богиня охоты решила сама выбрать подходящую ей жертву.

Может, если бы кримине проделал все это, не впутывая нас двоих, и не забыв сорвать ветку в роще, то у него бы и получилось. Кто знает...

                ***

Мне, правда, от всего этого не легче. В изоляторе Катандзаро я нахожусь уже несколько месяцев и абсолютно не понимаю, почему меня тут держат. Впрочем, ндрангета всегда платит, чтобы такие истории никогда не выплыли наружу, денег у них хватает.

Говорят, я убил Вирджинию, проломил ей голову камнем. Я этого не делал, я любил её больше всех на свете! А отпечатки, я поднимал её тогда, вот они и остались... И вот этих двоих еще на меня вешают, мол, когда рассчитаться потом за порошок пришли, одного застрелил, а второму башку каким-то штырем пробил. Разделал их, привез в пещеру, на раскопки. И уже там отъел от них самые сочные кусочки.

Совсем крыша у местной квестуры поехала. Говорю же, как Диана на него накинулась, так клочья аж полетели...Анализ у них там какой-то, следы под ногтями, ДНК, уж и не знают, чего еще и придумать...

А в том городке, говорят, за это время и впрямь поспокойнее стало. Чего обо мне и не скажешь, совсем уже нервы на пределе, постоянно чудится запах горящего железа да и сон неважный.

Я много раз объяснял следователям, как все было, и адвокат говорит им, что все так и было. Но никого мои объяснения уже не интересуют.

Так я и сам скоро поверю, что я – Диана Немийская.


____________________________________________

1. Пиччотто, пиччотто д’оноре (Picciotto,  Picciotto d’onore) – низшая ступень в иерархии организации.

2. Кримине (Crimine)  – одна из ключевых фигур в locale (территориальной ячейке ндрангеты), человек, отвечающий за силовой аспект деятельности.

3. Капобастоне (Capobastone) – руководитель locale.

4. Санта (Santa, La Santa) –  т.н. «Старшее общество», тайный внутренний круг в структуре ндрангеты.

5. Стелла (Stella) – в пер. с итал. «звезда», один из высших рангов в Санта. В 2010 г., по результатам полицейской операции «Il Crimine» установлено, что во время обряда посвящения произносятся слова «Dal cielo e nel mare il nostro Signore Creatore formata la stella Polare».

6. Бенелли (Benelli Armi S.p.A.) - итальянская марка винтовок и дробовиков.

7. Пояс Ориона - астеризм в созвездии Ориона, опоясывающий фигуру охотника в изображениях созвездия и состоящий из трех бело-голубых звезд (голубых сверхгигантов).

8. Граф Уголино (Conte Ugolino)  –  Уголино делла Герардеска (1220 -1289 гг.), свергнутый правитель Пизы, заточенный в башню  вместе с сыновьями и внуками и скончавшийся там от голода. В «Божественной комедии» Данте ему приписывается людоедство (поедание собственных детей). Также «Граф Уголино» – верховный ранг в Санта.