Азбука жизни Глава 4 Часть 1 Настоящая элита

Глава 4.1. Настоящая элита

Надо спешить! Скоро гости подъедут.

В шесть лет мама обнаружила, как я вращалась перед зеркалом и танцевала, поэтому и сделала в моей комнате зеркальную стену, чтобы ребёнок танцевал, получая удовольствие. Сейчас я понимаю чувства мамы. Она как бы извинялась передо мной, выполняя все мои желания, хотя я об этом и не просила.

Всё прибрала, надо освежиться в душе. Быстро убрала пылесос в тёмную комнату. У мамы и здесь полный порядок на полках. Она никогда старые вещи не держит в квартире.

Мама позаботилась и повесила новый халатик. Привезла, наверное, из Парижа. Ванную комнату выложили жемчужно-серой плиткой, красивое овальное зеркало.

Слышу весёлый голос Серёжи! Надо спешить. Хочется поговорить, пока не приехали ребята.

— Вика, я скучаю и страдаю!
— Я почти готова.
— А ты без косметики нравишься нам больше.
— Она на мне чисто символически.

Как хорошо возле Серёжи! Сколько же мы беседовали с ним в этой гостиной. У нашего блондина волосы уже темнеют, а глаза по-прежнему излучают радость. Серёжа унаследовал черты лица от отца.

— Молчишь! Такой же и в детстве была. Забьёшься в угол дивана и наблюдаешь своими огромными голубыми глазами. Лицо очаровательное, волосы пышные, а впереди завивались две кудряшки, и ты их постоянно пыталась смачивать водой. Папа подшучивал над тобой и говорил: «Вика, это же красиво!»

А сколько фотографий, благодаря твоему дядюшке! Андрей и фотографом стал с твоим появлением. Я жил постоянно у деда на Поварской улице и, когда приходил к отцу, то заставал тебя чаще в библиотеке.
— Боялась выдать свои незнания. А в кабинете я пыталась просмотреть все книги.
— Сколько же ты взрослым доставляла удовольствия. А сегодня заговорила. Много в твоей головке мыслей накопилось.
— Серёжа, долго молчала.
— Да... Идём Марине и Зое помогать на кухне. Скоро гости соберутся.

Мама сегодня постаралась. Всё очень вкусно и красиво на столе.

Бабуля сидит за столом как натянутая струна. Сейчас среди нас самая молодая. Живые глаза. Ничего в них не могла прочесть в детстве, кроме любви, уважения и доброты. Бабуля никогда не пыталась кого-то судить. Обычно говорила: «Надо знать причину, тогда и следствие воспринимается спокойно».

Смотрит с интересом на всех. Когда я родилась, ей было так же, как и маме сейчас, всего лишь тридцать восемь лет! Я не забыла, как ею гордилась всегда. Одевалась модно и со вкусом. Бабулю постоянно принимали за мою маму, потому что рядом видели только её. Черты и сегодня не утратили благородства. Взгляд серых глаз спокоен.

Бабуле нравится разговор. Как много знает Аркадий Фёдорович! По утверждению мамы, он и дома, когда возвращался с работы, из кабинета не выходил. За столом о работе не вспоминал, а спрашивал о нашей жизни и учёбе. И когда он всё успевал?! Я удивлялась его познаниям. Он разбирался абсолютно во всех областях.

Серёжа после моего откровения сидит притихший. Пожалуй, сейчас одна Мила слушает Аркадия Фёдоровича внимательнее других.

Когда Мила вышла замуж за Васильева, я радовалась. Из них получилась хорошая пара. Саша любит свою красавицу жену. Они даже стали похожи. Правильные черты лица. Только у Милы глаза больше и они карие, как у моей мамы. А у Саши глаза серые.

Катюша Ромашова сидит напротив Зои Николаевны между Серёжей Беловым и Владом. Красивая шатенка. Впервые она у нас появилась в загородном доме. Мне в тот день исполнилось восемнадцать лет. Зоя Николаевна только с появлением Катюши поняла, что все её планы давно разрушены. Ей тогда пришлось смириться с женитьбой сына. Влад женился рано! Познакомился с Катей в педагогическом университете, который оканчивала его бабушка Татьяна Васильевна и родители.

Серёжа пока молчит и прислушивается к разговору отца, иногда к нему подключаются Ромашовы, но женщины больше обмениваются мыслями между собой.

— И долго будешь нас обозревать?
— Саша, давно не была рядом с вами, поэтому слушаю и отдыхаю.
— Прости! Папа заболел, но передал свои поздравления с успешным окончанием университета. Прочитав твою книгу, я согласился с отцом: сложилось впечатление, что все годы спала. Вот и давайте выпьем за пробуждение Вики!
— Саша, а мне твой тост понравился. И всё же она прочно стояла на ногах и сегодня уверенно идёт по жизни. Я её знаю с рождения. Она была очаровательным ребёнком. С пяти лет Зоечка и Ксения Евгеньевна наблюдали за ней больше, чем мы с Мариной. Согласитесь, она среди нас самый большой романтик.
— Аркадий Фёдорович, а я не сомневалась, что назовёте циником.
— Что ты, Вика!
— Почему же, папа? Настоящий романтик не может быть циником?
— Верно, Серёжа! Вот за это и выпьем. К вашим тостам могу добавить как автор, который вымучивал своё произведение. Пью за разум! Бабуля, не улыбайся. Обещаю, что эмоций проявлять больше не буду.
— Вика всегда была ангелом. Мне Анна Ефимовна рассказала этим летом о последнем вашем преподавателе математики.
— Папа, её сестричка Вероника нам уже, благодаря Вере Николаевне, поведала. Для Вики это было тоже открытием.

Константин Сергеевич Ромашов посмотрел на меня с интересом.
— Костя, и я знала об этом.
— Зоя, ничего мы о них не знали.
— Папа, не обобщай! Мама много знала о Вике. Они часто с ней беседовали при «закрытых дверях».

Вероятно, Зоя Николаевна делилась с Владом своими догадками. Мама с интересом посмотрела на Ромашову. Однако бабуля спокойна. Все мои тайны она узнавала через Ромашову. Та была моложе, и я делилась с ней иногда. А Зоя Николаевна уже просеивала информацию и выдавала бабуле то, что было необходимо.

Последняя фраза Влада завела моего дядюшку Андрея. Может вспоминать о той девочке бесконечно.
— Серёжа, не забыл, как в семь лет Вика отвечала на ваши шутки?
— Нет!
— Марина, помнишь, как однажды Ксения Евгеньевна заставила учить Вику немецкий язык летом? Серёжа смеётся.
— Ирина, ей Андрей тогда купил книгу «Техника танца», и Вика целыми днями вращалась перед зеркалом, представляя себя балериной. Марина не забыла, если улыбается.
— Да, Серёжа! Я говорила тогда повышенным тоном, вы услышали в гостиной. Марина ринулась в комнату Вики, боясь, что её ребенка обидят, а Вика, сделав хитрющие глаза, в пачке и пуантах, изображая балерину, прошла мимо, сдерживаясь от смеха.
— Сколько тебе тогда было?
— Восемь лет, Ирина Владиславовна!

Все посмотрели на меня, удивляясь тому, что я сразу ответила. Я такие моменты не забывала. Ирина Владиславовна тогда меня похвалила и сказала, что я их могу научить правильному произношению.
— Мила, как она иногда жаловалась на память в школе.
— Не улыбайся, Влад! Когда меня гладили по головке, я помню всё. Тем более Ирина Владиславовна знала в совершенстве европейские языки, поэтому и гордился ребёнок похвалой авторитетных взрослых.
— Вика, относительно моих знаний преувеличиваешь.
— Ирина, она права!
— Верно, Зоя Николаевна! Я счастливый человек, глядя на вас всех. И наш могикан Аркадий Фёдорович себе сегодня не изменил. Постоянно усаживал напротив себя Владимира Степановича Светлова. А его дочь сидела рядом со мной и шептала: «Посмотри на папу! Как ученик перед учителем».
— Проказницы были с Надеждой! Казалось, не видели и не слышали ничего.
— Напрасно, Аркадий! Сколько раз сидели за столом, если Вика исчезала, найти её можно было в библиотеке за энциклопедией.
— Я лихорадочно искала неизвестное, дядюшка. С Олегом вы занимались. Серёжа рано стал взрослым возле своего дедули, а ты мне, дядя Андрей, до окончания школы дарил куклы. И сегодня не можешь расстаться с этим музеем. Бабуль, так и лежат в кладовке все мои куклы?
— Вика, а они мне тоже дороги. Напоминают о вашем детстве с Олегом.
— И Ирина Владиславовна уже на стороне дяди, почему я так долго и пребывала в детстве.
— И мой дед высокого мнения был. Он любил тебя за любознательность.
— Серёжа, один Николай Николаевич и видел во мне тогда человека, а не куклу.
— Согласись, что была липучкой. Сейчас бы и Олег подтвердил. Куда не пойдём с ней, сплошной поток вопросов. А мы ещё сами были детьми.
— Сын, она ваши незнания рано стала разоблачать.
— Зато сегодня и отвечает на все вопросы сама.
— И всё же один вопрос, мама, звучит в её произведении.
— Интересно, Катюша, какой?

Ромашова с беспокойством посмотрела на сноху. Как Зоя Николаевна ревностно оберегает меня. Даже мама заметила.
— Аркадий Фёдорович, для чего живёт человек.
— Она его задаёт, Екатерина, с иронией, а сама легко с помощью героев отвечает на него.

Ромашову Константину Сергеевичу не откажешь в наблюдательности. Хотя он всех моих героев знает давно.

Мила решила продолжить школьные воспоминания, зная, что всем доставит удовольствие.

---

Заметки на полях

Глава «Настоящая элита» — это не о деньгах и не о титулах. Это о людях, которые создают вокруг себя пространство любви, уважения и знания. Бабуля с её «надо знать причину», Аркадий Фёдорович, разбирающийся во всём, Серёжа, помнящий детские кудряшки, дядя Андрей с его куклами и фотографиями — вот она, настоящая элита. Не та, что на экранах, а та, что за праздничным столом.

Виктория вспоминает детство не с ностальгией, а с благодарностью. Её не баловали, с ней занимались, её слушали. И она платит тем же — вниманием, памятью, умением задавать главный вопрос: «Для чего живёт человек?» И отвечать на него не в кабинетах, а за семейным ужином, среди тех, кто составляет её личную элиту.

А Мила с её «школьными воспоминаниями» — это мостик к следующим главам, где детство продолжается, а элита остаётся элитой, даже когда никто не смотрит.