Азбука жизни Глава 1 Часть 3 Мудрость

Глава 1.3. Мудрость

Скоро должен подъехать дядюшка на Кутузовский. Надо успеть приготовить что-нибудь из его любимых блюд. Он-то знает, что времени у меня в обрез — завтра снова улетаю на гастроли, — так что будет благодарен за внимание вдвойне.

Дядя Дима расслабился после бокала прекрасного вина. Смотрит на меня счастливыми, немного влажными глазами. Давно мы не оставались с ним наедине. И он этим по-настоящему рад.

— Что ты так на меня смотришь? — наконец спрашиваю я.
— Вспомнил Георгия. Он тоже, бывало, зашивался по работе, в постоянных командировках, но если выдавалась свободная минута — с книгой в руках отдыхал. Ты на него похожа.
— Я помню, как папа научил меня читать в четыре года.
— Именно об этом я и хочу сказать. Его всегда поражала твоя логика. Ты любила, чтобы он тебе читал, но после каждого абзаца он требовал пересказа. И вот тут-то твои фантазии не знали границ! Георгий возлагал на тебя большие надежды. Чего смеёшься?
— Выходит, я уже тогда занималась сочинительством. Папа читал, а я витала в облаках. А когда он требовал пересказа, я начинала отсебятину нести. Какие-то обрывки фраз ловила, но сосредоточиться не могла. С тобой та же история была. Я постоянно мыслями где-то далеко. Потому с первого по четвёртый класс в характеристиках и писали: «Девочка способная, но рассеянная». Я никогда по-настоящему среди вас не жила.
— Поэтому тебе и не прощали твоей отстранённости.
— Да… Но друзей у меня всегда было вдоволь.
— Среди мужчин! — с лёгкой ухмылкой замечает он.
— И среди настоящих женщин я тоже всегда пользовалась успехом.
— Потому что никогда ни для кого не была соперницей.
— Не стану спорить.
— Ты с детства была защищена своей собственной природой. Моя Аннушка тобой всегда восхищалась.
— Я это видела. Потому твоя мамочка, защищая свою любимую Веронику, и ревновала.
— Мама перед тобой виновата.
— Возможно. Но я на бабушку не в обиде. Она в семнадцать лет назвала меня высокомерной, а мне просто не было дела до людской глупости. Я жила в своём мире.
— Ты была уязвима к грубости и зависти, но умудрялась обходить эти подводные камни. Никогда не связывалась, если тебя пытались оскорбить.
— Верно. Я этого даже не замечала. Но в таком состоянии я пребывала только в школе. Моего голоса на уроках почти не было слышно. Вера Петровна по литературе постоянно просила: «Вика, говори громче!»
— Сколько же ты от нас скрывала… — с лёгкой грустью в голосе говорит дядюшка. — И приласкать тебя было сложно. Никому не доверяла.

Он сказал это, прекрасно понимая причину. Папа любил меня так сильно, что своей любовью избаловал — и в чувствах других я с тех пор всегда сомневалась.

---