Азбука жизни Глава 3 Часть 3 Откровенный разговор

Глава 3.3. Откровенный разговор

Пока дети Белова спят, можно помочь Марии Михайловне. Белов с Головиным уже в пути, скоро будут.

Шикарный дом у мамочки с Аркадием Фёдоровичем! Всюду красивая резная мебель. Как же важен уют для полноты жизни.

— Мария Михайловна, дети уснули. Могу помочь?
— Спасибо, Вика, я уже почти всё закончила.
— Какой прекрасный вид из окна... Здесь так приятно находиться.
— Вика, скажи честно, ты вчера вечером не обидела Эдуарда? Вы очень долго говорили по телефону.

Забавно видеть в Головиной это материнское волнение. Умница во всём! Жизнь так коротка. Ей уже за пятьдесят, но выглядит она превосходно. Благородные черты лица и добрые мысли, кажется, не позволяют ей стариться.

На ней красивое платье зеленоватого оттенка, который ей очень к лицу. Каштановые волосы, морщин почти нет. Серёжа вылитая мать, такой же высокий.

— Ты мне так и не ответила, Вика.
— Мария Михайловна, а разве я вообще способна кого-то обидеть?
— Нет! Но иногда достаточно одного неверного слова, чтобы задеть Эдуарда. Он тебя любит.
— Об этом он мне вчера и твердил. Соколов знает меня слишком хорошо, чтобы обижаться на шутки. Но вчерашний разговор был серьёзным. Эдик пытается понять мою жизнь. Считает, что в ней слишком много абсурда.
— А ты сама как её воспринимаешь?

Смотрю на Головину — с каким неподдельным интересом она ждёт продолжения.
— Я никогда раньше не задумывалась о своих возможностях.
— Тогда и про нас можно сказать то же самое.
— Не стану спорить. Но у вас всех есть оправдание: вы много работали, любили своих мужей, растили детей, на которых можно положиться.
— Но ты же в своих книгах пишешь, как старшее поколение допустило развал страны.
— А я сейчас всё больше преклоняюсь перед тем поколением. Они учились, работали и творили.
— Тогда объясни мне вот что... Ты жила среди интересных, сильных людей. Как получилось, Вика, что ты в себе так сомневалась?

Словно сговорились. Вчера тот же вопрос задавал Соколов.

— Как они увлеклись беседой, даже не заметили, что в доме гости!
— Влад! Валёк, беги будить малышей, им пора.
— Мария Михайловна, мы вас не побеспокоим?
— Конечно нет! Такой гость! — она тепло улыбается Владику.
— А я пришёл поговорить с нашей красавицей.

Головина смотрит на моего друга детства с явным одобрением. Когда я в Москве, Влад всегда найдёт меня, чтобы пообщаться.

— Не томи, зачем пожаловал?
— Вот так-то! Пусть Валечка с малышами побудет. Пойдём в твой кабинет, поговорим. А у тебя здесь уютно... Твоя мамочка везде устраивает для любимой дочки райский уголок. Хочет загладить вину за то детство с Ксенией Евгеньевной?
— Мариночка и сама любит комфорт, вот и для меня старается.

— Вчера наш общий друг позвонил мне после вашего долгого разговора. Никак не пойму, почему ты в детстве была такой зажатой.
— И до какого возраста, по-твоему, продолжалась моя «зажатость»?
— Примерно до семнадцати лет, пока не села за первое своё произведение. Я сочувствую тебе. Много открытий сделала?
— Открытий не было. Было удивление — оттого, что раньше многого не замечала.
— А что именно ты должна была заметить?
— Влад, ты, как никто другой, видел мою наивность во всём. Если кто-то пытался меня задеть, я искала причину в себе — и всегда находила её в собственном равнодушии к окружающим.
— Значит, это была не наивность! Хотя бы со мной не играй.
— Это Соколов вчера тебя так настроил?
— Разговор наш прыгал с темы на тему. Я пытался осторожно объяснить Эдику причину твоей отстранённости.
— А он мне на это сказал, что я просто морочу голову вам всем.
— Наш общий друг решил тебе поплакаться?
— Давай поговорим серьёзно, Влад.
— О чём, Вика? Я сегодня многое для себя переосмысливаю. Иногда я попадал в такие обстоятельства, которые до сих пор не могу до конца понять. Но могу сказать одно: моя сосредоточенность в Питере... Ты же хотел поговорить о Люсе?
— Да!
— Люся попросила у меня прощения за все свои «эксперименты». Знаешь, никто так не оберегал меня от вас, как она. Если бабуля и мама никогда не говорили...
— ...и уводили тебя в шестнадцать лет от парней, понимая, что тебе нужно повзрослеть?
— Но я Люсю понимаю и даже сочувствую ей.
— Вика, тебя нельзя ни с кем сравнить. Ты с первых страниц поражаешь. И я знаю причину — твоя мгновенная, безошибочная оценка любого человека. Ты, сама того не желая, смеёшься над людскими пороками.
— Верно. В людях я никогда не ошибалась, но прощала им слабости, когда они меня цепляли. Сколько раз мне приходилось наблюдать за глупостью мужчин... Как они смешны и нелепы в своём желании быть первыми! Все войны — тому подтверждение. Мужчины жалки, когда зависят от порочных женщин и при этом пытаются возвыситься над другими. Уроки истории им не впрок.

— Потрясающая игра! Ты когда-нибудь бываешь... естественной?
— А как ты думаешь?
— Думаю, что нет. Ты не женщина, ты — дьявол!
— Владик, в хорошем смысле?
— Безусловно! Я рад, что мы поговорили. Серёже так и не откроешь всю правду? Он за тебя постоянно переживает.
— Знаю... Не хочу его разочарований. Он слишком уважает моих друзей. Пусть всё остаётся как есть. А Люсю я понимаю лучше, чем её собственная мать. Когда-нибудь, когда повзрослею и осознаю всё до конца, я опишу это. В Люсе есть сильный стержень. Она умела сдерживать эмоции. У меня это никогда не получалось. Я её уважаю, но объяснить, почему она до сих пор одна, не могу... да и не хочу. Поверь мне!
— Что ж... Будем надеяться и доверимся твоему умению оценивать людей. Ты верно всё подмечаешь. Не любишь писать скучно, всегда захватываешь читателя.
— Раскрыл мой секрет?
— Но вы, женщины, можете и пожалеть нас иногда.
— В этом и заключается наша главная ошибка. Жена президента должна видеть недостатки своего мужа и стоять над ним, чтобы вовремя защитить его, детей и потомков от народного гнева. Но нам подавай роскошь, успех... Вот и живём в нищете столько лет. Люди до сих пор не поняли, что жизнь слишком коротка.
— Некоторые особи понимают это очень даже хорошо — отсюда и их развитые хватательные рефлексы. Только проку-то в таком богатстве для них нет. Их жизнь ужасна своей бесцельностью.
— Я наблюдала это рядом с одним олигархом. Он сам мне посоветовал не писать о рыночной экономике.
— Ладно, заберу ребятишек, поиграю с ними в саду. А ты посиди за компьютером. Тебе это должно помочь.

Как же я рада, что Влад заставил меня поговорить с ним откровенно. Сколько в нём уважения к своей подруге детства. И я ту глупышку с каждым днём люблю всё сильнее. Может, поэтому и пишется легко. Все эти годы я пыталась смириться и оградить себя от людской глупости, порой срываясь на них от бессилия. А кто простит женщине её разум? Только сильные люди. Было ли на моём пути много интересных встреч? Да, и это меня успокаивает. Хочется верить в разум людей.

---