Азбука жизни Глава 8 Часть 3 Независимость

Глава 8.3. Независимость

Жак Друэ доволен — первый тираж моей книги раскупили мгновенно. Я заметила, как он волнуется перед завтрашней презентацией. А у меня — одно лишь любопытство.

Спешить не буду. Дома, наверное, ещё никого нет.

— Вика!
— Франсуа! Рада, что ты решил встретить меня.
— Жак любезно предупредил, зная, что ты откажешься от его сопровождения.
— У него и без того много забот.
— Он переживает — боится, что тебя засыплют вопросами.
— Жак плохо меня знает, вот и волнуется.
— Именно это я ему и сказал по телефону.
— А где оставил жену?
— Отвёз домой, а потом — за тобой. Ну что, подготовил тебя Жак?
— Твоя мама пригласила на презентацию переводчика.
— Догадываюсь, что это Жан Дерём! Мы работали на одной кафедре в Сорбонне. Жаль, что мама убедила тебя говорить на русском.
— Франсуа, экспромты мне удаются только на родном. Надежда и сегодня думает по-русски.
— Вы обе до сих пор живёте в том прекрасном детстве. Ты постоянно возвращаешься к нему в творчестве. Давай заедем в один симпатичный ресторан — его посоветовала твоя подружка. Жаль, что послезавтра вы улетаете в Москву. Родители Наденьки возвращаются из командировки — и ты исчезаешь.
— Зато волноваться будете всего раз.
— Какие у тебя дальнейшие творческие планы?
— Через полторы недели я уже буду в Сан-Франциско. Не улыбайся! Мне нравится такая жизнь. Грустно только, что время летит так быстро.
— Я часто вспоминаю, как Надежда знакомила нас. В тебе было столько очарования!
— А я ту себя не люблю — за наивность.
— Время меняет всех. Скажи, как ты будешь говорить о зависти? Ты, к сожалению, уделяешь ей много места.
— Не стану спорить, Франсуа.
— Причина для зависти всегда найдётся. Ты доказала это своими книгами. Твои герои прекрасны. Иногда кажется, что ты их выдумала, а потом понимаешь — ты просто видишь в людях то, что другим недоступно.
— В этом нет секрета. Я пережила в жизни то, чего по природе своей не должна была. Я никогда не прощала себе ничего — даже в детстве. А вот поступки других меня почти не задевали.
— Даже если тебя оскорбляли?
— Ты же знаешь моё равнодушие к чужому мнению.
— А мнение читателей и издателей тебя не волнует?
— Ещё как волнует! Мой гонорар зависит от их мнения. Напрасно смеёшься.
— Я никогда не видел, как ты творишь за компьютером. Ты пишешь о себе?
— К сожалению.
— И к нашей радости! Считаешь, что родилась творческой натурой?
— Помню себя с трёх лет. И бабуля замечала, как я фантазировала.
— У вас с Надеждой особый вкус к жизни — и к одежде.
— Можешь это объяснить?
— Вы так любите себя, что одеваться для вас — удовольствие. Что смеёшься? Разве не прав?
— Не думала, что ты так считаешь о своей жене.
— Я за это её и полюбил с первых минут.
— Надежда с детства была избалована Татьяной Григорьевной и Владимиром Николаевичем. В отличие от меня, твоя жена никогда не страдала комплексами.
— Да...
— Её родители — образованные люди! Занимали высокое положение, как и их родители.
— Всё ты легко объясняешь. Иногда мне тебя жаль.
— Я слишком долго, Франсуа, пребывала в «коме».
— И всегда играла на людях.
— Не принимаю тех, кто улыбается в глаза, а за спиной смеётся. Но желание людей посмеяться над другими вызывает у меня лишь жалость.
— И всё же ты проявляла к ним отрицательные эмоции. Хотя и делала это по-своему.
— В этом моя беда, Франсуа.
— Серёжа не раз с сочувствием говорил о твоём артистизме. Я ему возражал — утверждал, что это твоя природа. Ты не играла, а пыталась защититься.
— Я пишу тогда, когда жить становится трудно.
— Ты родилась с аналитическим складом ума. Это заметно в каждой строчке. Можешь возразить, что это всего лишь стечение обстоятельств — счастливых и трагических.
— А в чём, Франсуа, ты видишь эти обстоятельства?
— Судя по тому, как ты задала вопрос, сама догадываешься.
— Мне интересно твоё мнение.
— Сейчас зайдём в ресторан, сядем за столик — и я объясню. Ты своим творчеством невольно зажигаешь нас.
— Но и раздражаю некоторых.
— В этом нет секрета. Ты живёшь в своём неповторимом мире, который недоступен даже для нас. Вика, ты не делишься праздником своей души ни с кем.
— Куда ты меня привёз? Здесь астрономические цены!
— Вика, я в состоянии провести прекрасный вечер с близкой подругой жены в самом дорогом ресторане. Здесь уютно. Тебе нужно отвлечься. Кстати, Надежда сама посоветовала это место, а Жак, узнав, поддержал.
— Прости!

Видимо, моя независимость будет преследовать меня всегда. Франсуа, кажется, понял это — он сдерживает улыбку, видя, что я уже обо всём забыла.

А что, если создать новый сюжет? Сделать сильных героев слабыми. Пусть Франсуа будет тем, кто влюбляется в подругу жены... Прекрасная интрига.

Франсуа сегодня особенно хорош! Тёмно-синий костюм с едва заметной полоской, белая рубашка... Сколько ресторанов мы посетили с ним и Надеждой, но вот здесь оказались впервые.

— Чему улыбаешься? Новый сюжет? Тебя будто и нет рядом. Не замечаешь даже своё любимое блюдо и вино.
— Я только выпью вина. Обидим Надежду — она сейчас на кухне старается.
— Мама и Татьяна Григорьевна ей помогают. Выпьем за твою многообещающую улыбку. В ней столько озорства! Признавайся, о чём думаешь? Я заметил в ней плутовство.
— Представила, что Франсуа увлёкся Викой и забыл на время о своей любимой.
— Себе ты не изменишь. И потом, вы с моей красавицей-женой так похожи — и внешне, и внутренне, — что рядом с вами я отдыхаю. Я рад, что у Надежды есть ты. Вы обе вносите в жизнь столько смысла, дополняя друг друга.
— И всё-таки ты не сказал мне всей правды.
— Вика, ты настолько надёжна, что нам с тобой ничего не грозит. И в том, что ты не опустишься до интриг в творчестве, я не сомневаюсь. Для тебя это слишком дешёвый и избитый сюжет.
— Браво!

Красивая и тихая музыка... Мы совсем разучились слышать тишину. Может, поэтому я и не создаю в творчестве интриг с изменами. Мне хочется покоя и красивых отношений.

— Притихла. Впервые вижу, как ты переходишь от действительности к виртуальной жизни. Тебя уже нет рядом. Ты смотришь на себя как на героиню.
— Франсуа, я всегда смотрела на себя как на отрицательный или положительный персонаж.
— И чаще видишь себя положительной героиней?
— Если наедине с собой. А когда сталкиваюсь с людьми, у которых вызываю негатив, становлюсь отрицательным персонажем.
— И играешь его с блеском.
— Вот ты сам и объяснил, почему иногда вызываю в людях неприязнь. Как бы здесь ни было шикарно, меня тянет в твой особняк, где нас ждут.
— Я рад, что смог вызвать в тебе новые — и, не сомневаюсь, интересные — мысли. Надеюсь, завтра на презентации ты удивишь прежде всего себя.
— Отвечая на вопросы твоих соотечественников?
— Тебя не волнует страна — тебе интересны только люди, которые тебя окружают.
— И природа, которая позволяет расслабляться. Мне уже хочется в Сан-Хосе.
— Там тебя ждут. Тебе не хватило в детстве главного — уверенности в себе.
— Никто не лишал меня свободы действий.
— Серёжа до сих пор не понимает, почему ты испытывала комплексы в юности.
— Зачем ты меня сюда привёз?
— Решила уйти от ответа? Завтра на презентации тебе могут задать такие же вопросы.
— Франсуа, на помощь придёт друг твоей мамы — он выручит.
— Возможно, тайна, которую ты от нас скрываешь, и есть причина твоего проникновения во всё.
— Вот и радуйтесь! Кто же ещё напишет вам сказки, которые вы так любите?
— Я вдруг вспомнил, как тогда в ресторане появился Лукин. Ричард и Сергей были в восторге от твоей проделки. Ты умеешь дарить сюрпризы — и какие! Своими поступками ты словно говоришь: «Я вам не напрашивалась. Сами создали эти обстоятельства — вот и выкручивайтесь, а я буду танцевать». Ты в тот вечер танцевала так раскованно и красиво. Словно унеслась в своё детство, в очарование юности. Я это тогда с удовольствием отметил — как, впрочем, и остальные. Лишь Лукин грустил и смущался, видя всеобщую доброжелательность.
— Хватит воспоминаний! Заводи машину. Я тебя не жду. Твоя мама уже дважды выглядывала из окна.

Особняк прекрасно смотрится вечером. Он напоминает мне детство у Сергея Ивановича Ромашова — там тоже во всех окнах горел свет, когда вечером собирались все.

Завтра на презентации я буду радоваться лишь одному — если получу от этой встречи что-то новое для себя.

---