Континент. Запретный плод. Глава 6

Проклятье.

1.
Он очнулся рывком, жадно втягивая сырой воздух, пахнущий плесенью и застарелой гнилью. Сознание возвращалось вспышками: удары, кровь, холодный блеск кинжала Виктора... Маркадар ждал невыносимой боли, но её не было. Новая плоть казалась чужой, полной странной, гудящей изнутри силы.
Задрав голову, он увидел высоко над собой круг голубого неба. Пустой колодец. Под ногами хлюпала ледяная жижа, и инстинкт самосохранения приказал: «Выбирайся!».
Юноша вцепился в камни кладки. Раньше скользкие гранитные выступы были бы для него непреодолимой преградой, но теперь пальцы впивались в породу, словно в мягкую глину. Он взлетел наверх с пугающей легкостью хищника. Оказавшись на краю, беглец мгновенно узнал окрестности — это была окраина поселения Рыбий Хвост, у самого озера Веста. Те самые места, где он поил своего мерина.
Шатаясь, парень подошел к кромке воды, чтобы смыть грязь, и замер, не в силах издать ни звука. Из зеркальной глади на него смотрело чудовище. Тёмно-серая кожа была покрыта иссиня-черными полосами, как у матерого тигра. Вместо ногтей — длинные, острые как бритва когти, зубы превратились в хищные клыки, а глаза… глаза стали черными, как сама тьма, без белков и зрачков.
«Неужели меня кто-то проклял?» — эта мысль обожгла разум.
Его заметили. Деревня, обычно шумная и живая, мгновенно замерла. Редкие люди, увидев существо у воды, с дикими криками прятались в сараях и за дубовыми дверями изб. Какой-то малец уже со всех ног мчался в сторону города, чтобы поднять имперскую стражу.
«За что бог отвернулся от меня? — с горечью думал Маркадар, глядя на свои когтистые лапы. — Неужели я настолько грешен, что стал этим?»
Но вслед за горем пришла и ярость. Образ Марии, умирающей в бирюзовом шелке, встал перед глазами.
«Виктор! Это всё он! Подонок… убийца…»
Злость клокотала в груди, мешая дышать. Юноша понял: если он останется у берега, его закидают камнями или изрубят алебардами. Вокруг было пусто, но эта тишина казалась обманчивой. Взгляд упал на заброшенную церковь. Он бросился туда.
В крохотной каморке при полуразрушенном храме царило запустение: сломанная кровать, пара стульев и тяжелый сундук в углу. Рывком сорвав крышку, Маркадар нашел старую, местами порванную монашескую рясу. Он накинул её, спрятав полосатую кожу, и глубоко надвинул плотный капюшон на лицо.
Он не знал, сколько пролежал на дне колодца, но знал одно: дом далеко, а его семья в опасности. Однако прежде чем возвращаться в Зеленые Холмы, ему нужны были ответы. Снять проклятье, если это вообще возможно. Понять, кто он теперь. Единственным человеком, кому он еще мог довериться в этом жестоком мире, оставался священник Санктиус.
Маркадар растворился в прибрежных зарослях рогоза за мгновение до того, как на деревенскую улицу с грохотом ворвался конный отряд городской стражи.
***
Путь был долгим и пустынным. Спустя несколько часов тишину нарушил мерный топот за спиной. Юноша обернулся, инстинктивно придерживая грубую ткань когтистой рукой. Его догнал всадник в необычном облачении: монашеская ряса поверх кольчуги и лат, а на груди — желтая восьмиконечная звезда. Он был из ордена «Праведники». Маркадар помнил рассказы отца об этих вольных защитниках веры.
— Далеко ли держишь путь, брат? — окликнул его наездник, придержав скакуна.
Сквозь тень глубокого капюшона он разглядел смуглую кожу и темные полосы на лице юноши. Путник принял их за татуировки, обычные для жителей далекого юга.
— В деревню Зеленые Холмы, — глухо отозвался беглец, сильнее натягивая полотно на лоб.
— Подвез бы, да мне совсем в другую сторону, — всадник на мгновение задумался, глядя на одинокую фигуру в рваном одеянии. — Ты ведь южанин, верно? Не бойся, я не причиню тебе зла… Ладно, так уж и быть, запрыгивай. Дороги Континента нынче неспокойны, негоже монаху одному пыль глотать.
— Благодарю, — Маркадар помедлил. — Но у меня нет ни гроша, чтобы отплатить за доброту.
— Деньги мне не нужны, — улыбнулся воин. — Меня зовут Иант. Давай руку, парень.
— Я Маркадар Кара. Спасибо тебе, Иант.
Иант протянул широкую ладонь, помогая юноше взобраться на круп жеребца. Сын Хаоса на секунду замер. Его пальцы теперь оканчивались твердыми прямыми когтями, которые невозможно было выдать за человеческие ногти. Он поспешно втянул кисти в широкие рукава и, вместо того чтобы перехватить руку Ианта, ухватился за его локоть через плотную кольчужную ткань, скрывая когти в складках.
— У тебя руки дрожат, парень. И все в крови да грязи, — заметил праведник, почувствовав, как попутчик тяжело устроился позади него. — Сильно тебе досталось?
— Напали в лесу, — хрипло соврал Маркадар, прячая ладони под полы. — Ногти... вырвали, когда цеплялся за жизнь.
Иант помрачнел, но расспрашивать не стал. В эти смутные времена мародеры и не такое творили с одинокими людьми. Он лишь пришпорил коня, а Маркадар крепче прижался к его спине, стараясь, чтобы капюшон не сполз, а когти не прорезали плотное облачение всадника.
— А ты куда направляешься, Иант? — спросил юноша, пытаясь отвлечься от мыслей о погибшей Марии.
— В Тихое Место. Слыхал о такой деревне?
— Говорят, там лечат даже тех, от кого отказались многие.
— Верно. Я кое-что смыслю в лекарском деле и надеюсь быть полезным. Сейчас людей косит «Красная хворь», — Иант тяжело вздохнул. — Лучшие снадобья везут из Эдида, они на ноги ставят за день, да только стоят целое состояние. У простых работяг таких денег нет. Лекари стараются, варят настойки из местных трав, но смерть всё равно собирает богатый урожай. В некоторых селениях больных так много, что старейшины просто выгоняют их умирать в лес, чтобы зараза не погубила остальных. Бедняги гибнут в канавах, так и не дождавшись помощи…
— А ведь я мечтал перебраться в столицу, — глухо произнес Маркадар, глядя в затылок Ианта. — Думал, там много возможностей... Но теперь всё изменилось.
— Ты мог бы поехать со мной в Тихое Место, — предложил праведник, пришпоривая коня. — Любые свободные руки сейчас на вес золота. Больных всё больше, а зараза становится злее, не щадит никого. Подумай.
— Спасибо, Иант. Но мне нужно домой. Слишком долго меня там не было.
— Понимаю, — отозвался лекарь.
Когда солнце скрылось за горизонтом и на небо взошла бледная луна, они достигли окраин Зеленых Холмов. Еще издали Маркадар заметил огни факелов — по улицам расхаживали имперские патрули. Сердце юноши забилось чаще.
— Стой! — голос стражника разрезал тишину, и конь Ианта замер. — Кто такие? Почему шастаете в такой час? На дорогах орудуют «Крысы», а вы словно смерти ищете!
Солдат поднес факел ближе. Свет выхватил желтую восьмиконечную звезду на груди Ианта. Увидев знак ордена, стражник немного смягчился, но всё же подозрительно покосился на фигуру в капюшоне за спиной всадника — имперцы искали виновников недавних убийств в столице и проверяли каждого встречного.
— Меня зовут Иант, — спокойно ответил лекарь. — Со мной — брат Маркадар. Я вызвался довезти его до родного порога.
— Вижу, ты при оружии, монах, — патрульный кивнул на меч Ианта. — Разрешение имеется?
— Разумеется, — лекарь вытянул из сумки свернутый пергамент и протянул солдату.
Стражник долго изучал документ, шевеля губами. Наконец он вернул бумагу владельцу и хмуро кивнул:
— Порядок. Но будьте начеку. В окрестностях пролилась кровь, преступники где-то рядом. Если заметите что-то подозрительное — немедля докладывайте в гарнизон. Проезжайте!
Они двинулись вглубь деревни, миновав еще два поста. У поворота к церкви Маркадар попросил остановиться и спрыгнул на землю.
— Благодарю тебя, Иант. Ты спас меня.
— Рад был помочь, Маркадар, — праведник улыбнулся на прощание. — Может, пути наши еще пересекутся. Если решишь сменить рясу на сумму лекаря — ты знаешь, где меня искать. Доброй ночи.
— Доброй ночи. Я буду молиться, чтобы твой путь был спокойным.
Иант развернул коня и вскоре растворился в ночном тумане. Юноша проводил его взглядом и, убедившись, что патрульных рядом нет, стремительно направился к храму.
Ночь заливал призрачный свет полной луны. Маркадар подошел к дверям и трижды ударил в тяжелое дерево. Спустя минуту засов скрипнул, и наружу выглянул заспанный Санктиус. Он не сразу разглядел гостя в глубокой тени капюшона.
— Что вам угодно в столь поздний час, сын мой?
— Привет, Санктиус. Это я... Маркадар.
— Маркадар? — священник удивленно вскинул брови. — Ты вернулся. Заходи скорее, нечего стоять на пороге.
Парень скользнул внутрь, следуя за хозяином в небольшую келью. Здесь было светло от десятков свечей, пламя которых едва заметно дрожало от сквозняка.
— Присаживайся, — Санктиус указал на стул. — Откуда на тебе эта ряса? Неужели решил податься в послушники?
— Нет, — сухо отрезал беглец, не спеша садиться. — Я её... одолжил.
— Что привело тебя ко мне в такую пору? Как прошла поездка в столицу?
— Меня прокляли, — тихо произнес юноша. — Смотри.
Он рывком скинул капюшон. Санктиус замер, и его лицо побелело под цвет тающего воска. Священник застыл в оцепенении, не в силах отвести взгляд от темно-серого лица с черными полосами, провалов глаз и звериных клыков. В комнате повисла тяжелая душная тишина. Мужчина чувствовал, как по спине ползет холодный липкий пот, а в голове крутятся слова охранной молитвы.
— Как... как это случилось? Что с тобой произошло? — Санктиус старался говорить спокойно, но его голос предательски дрожал. Он не мог понять, почему существо не корчится в муках, находясь в освященных стенах храма.
— Я не знаю. Стражники схватили меня, избили до полусмерти... Я очнулся на дне колодца уже таким, — юноша искал в глазах наставника хоть каплю сочувствия. — Скажи, святой отец, это проклятье можно снять?
— Кто тебя схватил? — Санктиус словно не слышал вопроса, его разум цеплялся за детали.
— Имперская гвардия. Ими командовал сам принц Виктор, — в голосе беглеца зазвучала сталь.
— Принц Виктор? — священник нервно погладил густую седую бороду. — Слухи не лгут... Сын своего отца. Но кто мы такие, чтобы судить власть? Нам велено смиряться и подчиняться. Что же ты сотворил, Маркадар, раз на тебя обратил взор сам наследник престола?
— Я ничего не сделал! — парень подался вперед, и его когти царапнули дубовую столешницу. — Я встретил Марию... Девушку из Либра. А они схватили нас. Её убили в той грязной дыре... прямо у меня на глазах. За что?! Она была ни в чем не виновата! — голос юноши сорвался, глаза налились слезами. — Я найду его. Я его убью!
— Тише ты! — Санктиус испуганно замахал руками. — Стены в этих краях имеют уши, Маркадар! Такие речи — смертный грех, а власть долго раздумывать не станет. Одно слово против принца — и на эшафот. А ты, я гляжу, совсем не изменился: всё так же готов лезть в петлю из-за каждой девицы.
— Можно ли снять это проклятие? — он пропустил упреки мимо ушей, его голос дрожал от нетерпения.
Мужчина внимательно всмотрелся в серое полосатое лицо. Он не имел ни малейшего представления о том, что это за магия и тем более — как её обратить.
— Мы всегда в ответе за свои деяния, Маркадар. За большие грехи и за малые, — начал Санктиус привычным наставительным тоном. — Бог не дает задач не по силам. Мы можем лишь гадать, за какие проступки ты был отмечен этой печатью, но если это случилось — значит, ты способен нести этот груз. Теперь это твой крест. Пути небесные неисповедимы, и тебе остается лишь следовать тому, что предначертано. Молись усерднее, кайся, и, быть может, бог направит тебя на путь исцеления. Да будет воля его и на небе, и на земле... А теперь тебе лучше уйти.
Маркадар перестал слушать. Смерть Марии и предательство принца жгли его изнутри сильнее любого проклятия. В голове роились тяжелые мысли, которым не было места в этой душной келье.
— Спасибо, Санктиус, — юноша резко оборвал наставника, не дав тому закончить молитву. — Мне пора. У меня еще остались дела.
Он поднялся и, не оглядываясь, направился к выходу. Священник лишь молча перекрестил его спину, возвращаясь к чтению псалмов за спасение пропащей души.
Юноша вышел в душную ночную тьму. На ступенях храма, прислонившись к серой каменной кладке, его ждал силуэт.
— Приветствую, Маркадар. Вижу, ты попал в непростую переделку, — произнес латник. Голос его звучал спокойно. — Я могу тебе помочь.
Беглец инстинктивно сжался, готовый к бою. Перед ним стоял воин в песочных с черными накладками доспехах гвардии Оазис.
— Кто ты? — прошипел Маркадар, вытягивая когти из широких рукавов рясы. — Что тебе нужно от меня?
— Меня зовут Абаддон. И я — такой же изгнанник, как и ты, — палач медленно снял с пальца рунное кольцо.
Воздух вокруг него на мгновение изменился, и человеческая иллюзия растаяла. Маркадар застыл, охваченный страхом. Перед ним стояло существо из кошмаров: кожа цвета запекшейся крови, звериные клыки и ярко-желтые змеиные глаза, светящиеся во тьме. На голове чудовища красовались две пары рогов — крутые, как у горного барана, и острые, устремленные вверх, словно у козла. В отличие от ангелов, что выглядели как люди, демонам приходилось скрываться.
— Демон? — юноша ошеломленно коснулся своего измененного лица. — Я… демон? Как и ты?
— Долго же я ждал этого мига, — голос преследователя вибрировал, отдаваясь низким рокотом в стенах храма. — Я пришел за тобой, брат.
Сын Хаоса замер. В голове не укладывалось: он, прилежный прихожанин и сын простого хлебороба, оказался братом этого рогатого кошмара. Мир, который он знал, окончательно рассыпался в прах.
— Я снял с тебя заклятие, — продолжал Абаддон, не сводя с него змеиных глаз. — Теперь ты можешь быть собой. Из казематов цитадели тебя везли в колодец, но я не успел вовремя… Печальная участь. Ты перешел дорогу принцу, и Мария погибла. Но это всё ещё можно исправить.
Маркадар слушал его, поражаясь тому, как спокойно существо стоит на освященной земле — точно так же, как и он сам.
— Значит, это не проклятье?
— Нет, — уверенно отрезал Абаддон. — Всему виной человеческая магия. Тебе стерли память, заставив верить, что ты один из них.
— Но как мне теперь жить? — его голос понизился. — Мои родители… братья… Они знали, кто я на самом деле?
— Твоя семья не знает правды, — преследователь подошел ближе, его тон стал хриплым и жестким. — И лучше им не знать. Ты их напугаешь, Маркадар. Ты для них теперь — оживший кошмар из детских сказок.
Юноша поник. Осознание того, что он больше не может вернуться домой, жгло сильнее раскаленной стали. Но демон умело подбросил дров в этот костер.
— Слушай меня. Есть дела поважнее. Я могу помочь тебе… могу вернуть твою возлюбленную к жизни. Но мне нужна твоя помощь.
При упоминании погибшей Маркадар резко вскинул голову. Внутри него, среди пепла и боли, вспыхнула яростная надежда. Воскресить её? Снова увидеть тот бирюзовый шелк и золотые волосы? Он посмотрел на темный силуэт церкви и почувствовал лишь холодную злобу. Бог не спас её. Священник не дал ответов. «Следуй тому, что предначертано», — сказал Санктиус. Что ж, он будет следовать.
— Какая помощь тебе нужна? — твердо спросил Маркадар.
— Нужно остановить Белиала, — ответил изгнанник. — Он жаждет нашей смерти. Он хочет захватить этот Континент и открыть здесь врата Ада. Если он добьется своего, легионы Ада захлестнут Землю. Всё, что тебе дорого, превратится в пепел. У нас есть соратники, они ждут нашего сигнала. Вместе мы уничтожим Белиала.
— Что я должен делать? — юноша попытался сжать кулаки, но из-за длинных когтей это получилось не полностью. Ненависть к принцу Виктору и жажда вернуть Марию сплавились в нем в единую волю. Он был почти рад тому, что в его жилах течет инфернальная кровь. Если это цена за её жизнь, он заплатит её не глядя.
— Сначала мы подготовимся, — Абаддон оскалился. — Я научу тебя владеть этой силой. А когда придет время — мы вернемся в город и заберем то, что принадлежит тебе по праву.

2.
Наступало утро. Серые сумерки медленно уступали место рассвету. Абаддон и Маркадар возникли посреди просторного сарая на окраине заброшенной фермы Зеленых Холмов. Воздух здесь был застоявшимся, пропитанным запахом сухого сена и старой пыли.
— Вот это да, — выдохнул юноша, пошатнувшись. Послевкусие телепортации отозвалось во всем теле покалыванием и легким головокружением. — Я тоже смогу... так?
— Располагайся, — бросил демон, проигнорировав его слова.
Маркадар огляделся. Сквозь щели в рассохшихся досках внутрь пробивались первые лучи солнца, высвечивая танцующие в воздухе пылинки. Вдоль стен тянулись верстаки с инструментами для обработки дерева и железа, в углу стояла старая повозка, а с балок свисали тяжелые мотки канатов.
— Зачем мы здесь? — юноши обернулся к спутнику, кутаясь в свою рваную рясу.
— Твои силы, Маркадар, — палач снова пропустил вопрос мимо ушей, медленно обходя парня по кругу. — Что ты чувствуешь сейчас?
— В целом — неплохо. Но на душе паршиво. Для чего всё это?
— Встань здесь, — изгнанник указал на центр свободного пространства и отошел в тень. Он не знал границ могущества сына Хаоса и жаждал увидеть их в деле. — Ты чувствуешь её зов?
Маркадар замер, встав на указанное место. Он пытался сосредоточиться, но в голову лезли обрывки воспоминаний: испуганные глаза отца, смех братьев и окровавленное бирюзовое платье Марии.
— Ничего я не чувствую, — глухо ответил юноша. — Какой у нас план?
Абаддон не ответил. Вместо этого он начал воздействовать на разум Маркадара, вытягивая из глубин его памяти самые болезненные образы. Он разжигал в нем обиду, превращая её в ярость.
Парень внезапно ощутил, как внутри закипает густая обжигающая злость. Взгляд его стал острым. От полосатого тела начал подниматься заметный черный туман, похожий на жирный дым от пожарища. Демон, наблюдая за этим, едва заметно улыбнулся.
— Разбуди её! — приказал демон, и его голос ударил в уши. — Слышишь, как она клокочет в твоих жилах? Это твоё право! Твой гнев!
— Когда мы отправимся за Виктором?! — прорычал Маркадар, стискивая зубы с такой силой, что те заскрежетали. — Когда я доберусь до Белиала?!
— Достаточно вопросов! — Абаддон властно вскинул руку. — Сосредоточься на этой тьме. Мне нужно, чтобы ты был готов!
Юноша глубоко вздохнул и закрыл глаза. Он сосредоточился, пытаясь нащупать тот поток, что пульсировал в его венах. Черный туман вокруг него стал гуще, превращаясь в плотный, клубящийся бесформенный кокон.
— Отлично! — голос преследователя доносился словно издалека. — Продолжай. Чувствуешь эту энергию? Это твоя суть. Покажи, на что ты способен! Только… постарайся не пришибить меня в процессе.
— Я чувствую её… — прошептал Маркадар, и его голос странно вибрировал. — Кажется, я могу направлять её, словно это мои собственные руки. Сейчас…
— Действуй! — скомандовал Абаддон. — Сокруши тот верстак!
Парень распахнул глаза. Вытянув руку вперед, он попытался сконцентрировать волю на деревянной мебели в паре шагов от себя. Поток черной энергии, подобно щупальцу, метнулся к цели, окутывая древесину едким маревом. Сын Хаоса напрягся всем телом, словно физически пытался сдвинуть неподъемный груз.
Стол резко, с противным скрипом, сорвался с места и полетел прямо на Маркадара. Юноша едва успел вскинуть руки, ловя стол. Старое дерево было сухим и легким, но инерция едва не сбила его с ног. Инструменты, лежавшие на верстаке — тяжелый молоток, стамеска, долото, острые стамески, тесло и ножовка — веером брызнули в его сторону. Парень инстинктивно зажмурился, и сталь с грохотом врезалась в дощатую стену за его спиной, со звоном осыпавшись на пол.
— Ха! Ты видел это?! — Воскликнул Маркадар. — Это было… почти просто!
— Не останавливайся! Продолжай!
Маркадар снова вскинул ладони. Черный туман рванулся к верстаку. Юноша услышал, как старая древесина заскрипела от силы, что давит на нее. Тяжелая мебель поднялась в воздух, но её ножки подломились, а столешница с громким хрустом лопнула, не выдержав невидимого давления.
Парень не обращая внимания, более уверенно швырнул ее вдаль. Груда обломков, удерживаемая лишь клубящимся дымом, с пушечным грохотом впечаталась в стену. Стол разлетелись в щепки, а поднявшаяся пыль на мгновение скрыла всё вокруг.
На губах беглеца появилась хищная улыбка.
— Это… это просто невероятно! — воскликнул он, глядя на свои когтистые пальцы, между которыми всё еще вились тонкие струйки дыма.
— Потренируйся ещё, — холодно бросил Абаддон. — Тебе нужно научиться чувствовать предел, иначе ты будешь убивать союзников так же легко, как врагов.
Сын Хаоса начал наращивать мощь. Чернота вокруг него сгустилась, превращаясь в бесформенное облако. В какой-то момент реальность дрогнула: юноша перестал быть плотью и кровью, растворившись в собственной силе. Он сам стал этим туманом — бесплотным, ледяным и всепожирающим.
Всё, чего касалась эта живая тьма, мгновенно обращалось в ничто. Упавшие инструменты, старый стул, массивный пень с топором и вилы — всё рассыпалось серой пылью, едва черный дым обволакивал их контуры. Монашеская ряса на Маркадаре не сгорела и не порвалась; она просто стала частью этого призрачного марева, удерживаемая в том же состоянии, что и её владелец. Абаддон, завороженный открывшейся мощью, держался в стороне, боясь коснуться черной энергии.
В это время мимо фермы проходил патруль из троих стражников Виолия. Услышав грохот и заметив густые клубы черного дыма, вырывающиеся из дверей постройки, они бросились внутрь, ожидая увидеть пожар. Но представшая перед ними картина была страшнее любого огня: в полумраке высился рогатый демон в песочных с черными накладками доспехах гвардии Оазис, а перед ним колыхалось нечто неописуемое — живой клубящийся мрак.
— Господь всемогущий, это еще что такое?! — в ужасе выкрикнул один из солдат.
Все трое выхватили мечи. Абаддон в мгновение ока переместился им за спины и легким взмахом руки поджег их. Стражники вспыхнули как сухая солома. Истошные крики заполнили заброшенный сарай: люди катались по полу, пытаясь сбить пламя. Вскоре всё затихло. Три обгоревших тела замерли у ног палача, окутанные едким дымом.
Черный туман начал сжиматься, вновь обретая человеческие контуры. Из призрачного марева выступил юноша, тяжело дыша и не сразу понимая, что произошло. В памяти всплыли слова отца: «Насилием можно решить не всё. Жестокости в мире и так хватает, только поступки делают нас людьми». Но юноша отогнал этот внутренний голос. Абаддон, продолжая незримо давить на разум ученика, выжег в нем последние остатки сочувствия. Глядя на обгоревшие остовы солдат, парень чувствовал лишь холодное безразличие.
— Нам нужно уходить, — голос демона вывел его из оцепенения. — Пока сюда не сбежались остальные патрульные.
Маркадар подошел ближе к дымящимся останкам. На душе было пусто.
— Они нас увидели, — добавил демон. — И молчать они бы не стали. Живые свидетели — это петля на шее.
— Какой наш следующий шаг? — спокойно спросил юноша. — Мне нужно вернуть мерина и повозку. Я оставил их в том переулке... где меня схватили. Отец разозлится, если я вернусь без них.
— Думаю, стража уже давно прибрала твое имущество к рукам, — Абаддон посмотрел на беглеца. — Но если хочешь, позже мы можем проверить.
Какое-то время стояли молча.
— Нам нужно всё продумать, прежде чем наносить удар, — заговорил Абаддон. Он извлек из складок своего доспеха серебряное кольцо, испещренное едва заметными рунами, и протянул его парню. — Держи. Этот артефакт скроет твою истинную суть. С ним ты сможешь беспрепятственно ходить среди людей. Пока я готовлю наш следующий шаг, возвращайся домой. Жди меня там и не делай глупостей.
Маркадар осторожно принял кольцо — на ощупь оно казалось ледяным. Повертев украшение в когтистых пальцах и изучив странную вязь знаков, он медленно надел его.
Ведьмовские чары подействовали мгновенно: облик Маркадара изменился. Юноша посмотрел на свои ладони — когти исчезли, сменившись обычными ногтями. Теперь он снова выглядел как простой крестьянский сын.
— Хорошо, — выдохнул он. — Я буду ждать тебя здесь, в деревне.