Континент. Запретный плод. Глава 7

Печать прошлого.

1.
Шестеро всадников из ордена «Тень» — Анкель, Вильямс, Тео, Денис, Николас и Фабио — держали путь на юг. Вокруг тянулись бесконечные леса Сильва.
Это небольшое западное королевство, зажатое между северной Либра, восточной Виолия и южным Оазис, всегда славилось глухими чащами. Сюда охотно шли люди ради мирной жизни, но покою пришёл конец.
Король Амедео подчинился соседям без боя и звона клинков. Его старший сын Бадд рвался воевать, но старик понимал, что маленькая армия Сильва не выстоит против восточного соседа. Амедео тайно искал поддержки у правителей и наёмников в Либра и Оазис, но везде получил отказ. Никто не хотел связываться с Вильгельмом, чьи войска наводили страх на полконтинента. Осадить его мог разве что император Ардуин, правивший в далёком южном королевстве Эдида. Но император никогда не совался в чужие распри, если только короли не пытались оспорить его собственную власть.
То, о чем еще недавно лишь перешептывались в кулуарах тронного зала, стало реальностью. Вильгельм перешел к открытым действиям: теперь он собирал армию, готовясь бросить вызов Ардуину. Провозглашенная им империя крепла, хотя на окраинах до сих пор вспыхивали бунты несогласных.
Сам Амедео превратился в послушного наместника. По первому приказу Вильгельма он угнал почти всё своё войско на войну против Оазис. Дома остались лишь крошечные отряды для охраны дорог и замка. Бароны и торговцы быстро перебрались в сытую Виолия, увозя с собой дело и золото. Казна опустела.
Лошади вышли на открытое поле. Вильямс хмуро огляделся по сторонам, прикидывая, где в этой глуши раздобыть чеканую монету.
— Говорят, тут народ очень добрый, — неожиданно нарушил молчание Анкель. — Хоть и несчастный. Тех, кто пытался сопротивляться солдатам Виолия, давно закопали. Местная Церковь быстро взяла доверчивых выживших в оборот. Так что теперь здесь при малейшем подозрении нас просто вздёрнут на первом суку.
— Значит, можно скрыться под маской веры, — отозвался Вильямс, поправив седло. — Но я бы тут не задерживался. Нищета и раскол. Лучше податься в город Виолия, там хоть платят.
— И всё равно здесь хорошо, — подал голос Фабио. — Я слышал, король Амедео добрый и мудрый правитель.
— Я слышал другое: этот «добрый» король — обычный трус, — ухмыльнулся Вильямс. — Испугался войны и прогнулся. А когда старший сын пошёл против него, старик запер парня в темницу Виолия, чтобы не мешал. Теперь тот там и гниёт.
— Бутт его зовут, да? — спросил Анкель.
— Бадд, — поправил Вильямс. — А второго, Дельмара, отец вообще сослал на другой континент. Болтали, что он бастард. Его корабль вроде как попал в шторм и пошёл на дно.
— У короля осталась дочь, Агнесса. Любимица, — Анкель слегка натянул поводья, придерживая коня. — Слухи ходят, ей трон и отдадут. Подросла, говорят, редкая красавица. Был бы я принцем, прибрал бы к рукам.
— Подбери слюни, Анкель, а то конь споткнётся, — захохотал Вильямс.
Отряд заулыбался. Анкель лишь раздражённо махнул рукой.
— А люди Вильгельма нас тут не скрутят? — с висевшим в воздухе волнением спросил Тео. — Они ведь тоже здесь шастают.
— Да мы их быстро пустим на мясо, — отмахнулся Анкель, хотя сам, как бывалый переговорщик, предпочитал решать дела языком, а не сталью. — Не бойся, основные силы сейчас хлынули на юг.
Тео это не успокоило. Он знал, как воюют имперцы, и встречаться с ними не хотел.
Другой дороги не было — кругом стоял глухой, непроходимый лес. Наёмники проехали ещё немного, когда деревья расступились. Впереди, в лучах садящегося солнца, показались первые дома. Местные крестьяне спешно латали крыши и загоны, готовясь к скорой зиме.
Отряд шагом двинулся по улице. Справа в грязи возилась детвора, слева кмет уныло чинил колесо повозки. Стоило чужакам появиться, как топоры и молотки замерли. Взгляды крестьян стали настороженными. Один из мальчишек шмыгнул в переулок и скрылся.
На площади в глубине деревни дорогу всадникам преградила толпа. Люди стояли плотно, угрюмо, словно ждали их заранее. Впереди всех стоял седой старик.
— Вы кто такие? Что нужно? — слегка хриплым голосом произнес старик. — Денег у нас нет. Всю скотину вы уже забрали. Нечего вам тут делать!
— Мы просто путники, — произнес Анкель. — Но были бы не прочь перекусить, так как долгий был путь.
Они, друг за другом, начали слезать с коней. Анкель подошел ближе к старику.
— Удивительно, — радостно провозгласил старик. — Анкель, это ты! Ха-ха! Рад тебя видеть в здравии!
— Лупус? — прищурив глаза, удивлённо ответил Анкель. — Вот так встреча! Сто лет тебя не видел. Совсем старый стал.
— Да, годы идут, зад ветшает. Хорошо, под себя ещё не начал ходить… Как вы сюда попали? — Старик сделал паузу, кашлянул. Он повернулся к людям. — Друзья! Это великий орден «Север», о котором я вам столько рассказывал. Когда я там был, этот человек был пацаном и тоже стремился стать воином, как и я когда-то. Сейчас вижу всю силу ордена, раз Анкель живой и с мечом.
Старик добро улыбнулся и похлопал Анкеля по плечу. Местный народ словно ожил, люди начали радоваться и обсуждать путников.
— Вот, друзья, смотрите, где наше с вами спасение, теперь деревня Еловая будет спасена. Да что там деревня, всё королевство Сильва!.. Идемте, мы вас накормим.
Анкель не стал говорить ему сразу о деятельности ордена, решил подождать подходящего момента.
Они были не против остаться на ночь в деревне, передохнуть перед тем, как отправиться дальше. Их разместили в одном пустом доме. Дом был не сильно уютный. Кроватей хватало не на всех, поэтому некоторые ученики легли на пол. Их всех накормили местным блюдом из оленины и овощей.
***
Вечером старик Лупус позвал Анкеля к себе в избу. Внутри было уютно, несмотря на небольшой бардак. Возле окна теснились деревянный стол и пара стульев, слева темнела узкая кровать. На полках громоздилась всякая утварь и пожелтевшие от времени книги.
Анкель присел у стола. Лупус зажёг свечи и подвинул ему миску с супом из карася — купил днём у деревенских мальчишек за пару монет.
— Жизнь стала дерьмо, — пожаловался старик. — Раньше, когда я сюда приехал, это королевство было куда лучше. Мы хотя бы были свободны. А сейчас куда ни плюнь — везде стоит церковь с этими высокомерными, набожными ублюдками, которые учат нас жить правильно! Защищать нас некому, все солдаты ушли на войну с Оазис.
Налив себе похлёбки, он сел напротив Анкеля.
— Этому бардаку нужно положить конец… Я очень рад, что вы пришли. Нам нужна помощь ордена.
— Знаешь, Лупус, ордена уже нет, — ответил Анкель. — Нас объявили вне закона. Солдаты империи почти всех перебили.
— Хм… Дерьмо! — старик так припечатал кулаком по столу, что ложки зазвенели. — Я так ждал, что нам кто-нибудь поможет. То есть та кучка людей, с которой ты пришёл, это и есть орден?
— Не весь. Нас чуть больше дюжины человек.
— Ха-ха… Да это смешно! — старик резко встал. — Некогда великий орден «Север» превратился в лужу санья из-под коня! Анкель, ты меня позоришь! Не для того я дожил до седин, чтобы это услышать. Что все мои заслуги в ордене ни к чему не привели. Я лично тебя учил, с твоим товарищем Руфусом, как всё должно быть устроено! Вы должны были это поддерживать. А вы всё пропердели!..
Анкель молча слушал старика. Доев похлёбку, он отодвинул пустую миску.
— Сейчас у нас другие дела, — спустя минуту сказал Анкель. — Ордена «Север» больше нет. Теперь мы — «Тень». Помогаем людям, спасаем от бандитов и нечисти. Работы полно, так что утром мы двинемся дальше.
Анкель поднялся со стула и пошёл к выходу.
— Подожди, Анкель, — попросил Лупус, шагнув к нему. — Ты же мой ученик, один из лучших. Какая нечисть? Вздор! Это не твое дело. Ты умён. Возроди «Север». Некогда великий орден. Стань его предводителем. Вот твоя миссия. Вот к чему мы вас готовили. Даже если орден сдох, он должен восстать из пепла!
Тяжело опустившись обратно на стул, Лупус продолжил:
— Король Вильгельм и его поганая власть — вот настоящая нечисть. Вот кем нужно заняться. Я уже стар и не в силах делать что-то полезное. Но могу подсказать, где найти нужных мужиков и как поступить разумно. А местным мы не скажем, что вы приехали к нам с голым задом.
Анкель задумался. В груди ворохнулось чувство вины за развал «Севера», хотя его вины в том не было. Ему всегда хотелось стать предводителем ордена, но место досталось Дитмару. И Анкель знал, что Дитмар этого достоин.
— Я подумаю, — глухо ответил он. — До завтра, Лупус.
Он вышел в темноту и направился к своей избе. Спина и ноги ныли от долгой тряски в седле, усталость навалилась свинцом. Зайдя в дом, Анкель осторожно, чтобы не разбудить Вильямса, примостился на краю кровати и тут же провалился в сон.


2.
Утром Вильямс вышел из избы оглядеться. На улице кипела жизнь, каждый мужик был занят своим делом. Радовало одно — имперская стража так и не появилась. Вильямс неторопливо прошёлся по улице. Деревню стеной окружал густой лес. Природу он любил, так что здешние виды пришлись ему по душе.
У забора всё тот же кмет продолжал возиться с телегой. Завидев наёмника, мужичок поднял голову.
— Я знаю, кто вы такие то, — негромко проговорил он. — Вы то ведь «Забытые». Те, кого король Вильгельм обещал повесить, как поймает. Я знаю, никакой вы уже давно не «Север».
Кмет пристально уставился на него. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев и слепило глаза; Вильямс прикрыл лицо ладонью, молча разглядывая мужичка.
— Если вас тут накроет стража империи, то вместе с вами в петлю полетим и мы, — кмет опустил голову, снова принимаясь за колесо, и с отчаянием добавил: — Вас вздёрнут за то, что пришли с мечами разводить мятеж, а нас — за то, что пустили. Нам уже никто не поможет.
Вильямс промолчал. Мужичок был кругом прав — из-за их постоя деревня могла умыться кровью. Надо сматываться, и как можно быстрее.
— Ещё эти набожные ублюдки из церкви не пускают к нам колдунов, из ордена то этого… как его там… Ну, из ордена колдунского то… — заворчал кмет. — А у нас тут в лесу, недалеко, нечисть какая-то завелась. Народ пугает, стоит в чащу сунуться. Пару человек то у нас уже пропало. Собаки дохнут, скот иногда пропадает. Теперь мы в ту сторону не ходим — ни охотиться, ни по грибы-ягоды. А ночью из избы то вообще никто носа не кажет. Боязно. Стража то имперская нам не верит, помогать не хотят. У вас то, я смотрю, мечи знатные. Может, разобрались бы? Люди бы вам в ноги поклонились.
— Кто-то видел эту нечисть? — поинтересовался Вильямс. — Как выглядит то?
— Никто не видел, — расстроенно ответил кмет и поднялся на ноги, вытирая пот. — Но поговаривают, мол, дух лесной. Леший какой или ещё кто. У нас то тут своих ведьм и ворожей нет, вот мы и не знаем, как с этим дерьмом поступать.
— Ты сказал, охотитесь в лесу?
— Так и сказал. На кабана ходили, да оленей били.
— Возможно, рассердили лешего шумом. Вот он вас и пугает.
— Так что ж нам теперь делать то с этим?
— Отнесите угощения в лес и положите на пень, — посоветовал Вильямс. — Несколько дней туда ни ногой. А как пойдёте снова, ведите себя тише. На обратном пути можете поблагодарить его за лесные дары.
— Это оно, конечно, хорошо бы, — вздохнул кмет. — Так вот кто пойдёт теперь туда то? У всех коленки трясутся от одной мысли об этой лесной заразе.
— Ну ладно, — тяжело выдохнул Вильямс. — Я могу отнести, если дашь чего. Подойдёт хлеб, зерно или орехи.
— Зерна и орехов у меня то нет. Хлеб есть да вяленая оленина. Рыба ещё найдётся.
— Сойдёт. И если есть соль, её тоже неси.
— Откуда ты всё это знаешь то? — удивлённо уставился на него мужичок. — Ты что, колдун какой?
— Нет, — коротко отрезал Вильямс. — Но с таким тоже работать умею.
Старик кивнул и ушёл в избу. Через пару минут он вынес холщовый мешок.
— Вот, держи, — старик протянул узелок. — Положил хлеб, соль и ещё ягод шиповника насыпал. Может, сгодится?
— Да, хорошо. Я скоро. Если наши будут искать, скажи, что я в лесу.
— Понял тебя. Идти надо вон туда, — старик ткнул пальцем в сторону чащи. — А ну как не вернёшься? Мне кого за тобой посылать то?
— Вернусь, — бросил Вильямс и зашагал к деревьям.
Лес стоял густой, смешанный — ели перемежались с лиственными зарослями. Под ногами путалась высокая трава и кусты. Ветви хрустели то от ветра, то от пробежавшего зверья. Многие деревья уже готовились к зиме, листва желтела и наливалась багрянцем. Вильямс шёл не спеша, высматривая подходящий пень. Вскоре показался старый, трухлявый выкорчевыш, густо заросший мхом. Вильямс решил, что сойдёт.
Достав из мешка хлеб и шиповник, он вывалил их на мох, а кулёк с солью положил в свой карман. Осмотрелся. Ничего страшного или явно мистического вокруг не было. Вильямс ухмыльнулся, подумав, что никакого лешего тут может и не быть, а все эти бредни — обычные страшилки. Мужики и скотина сейчас пропадают везде: в стране война, да и разбойников в лесах расплодилось немерено.
Он развернулся и пошёл обратно. Солнце местами пробивало чащобу, под ногами пестрели какие-то дикие цветы, названий которых он отродясь не знал.
Пройдя какое-то время, Вильямс замер. Впереди снова чернел тот самый трухлявый выкорчевыш. На мху сиротливо лежали хлеб и ягоды шиповника.
Маг нахмурился. Как он мог вернуться, если шёл ровно той же дорогой, что пришёл? Он чётко помнил путь и пару приметных сосен, мимо которых только что шагал. Решив довериться памяти, Вильямс круто развернулся и пошёл, ориентируясь по ним.
Спустя какое-то время он продрался через густые кусты и опять упёрся в пень с хлебом.
— Я что, хожу по кругу? — удивлённо пробормотал он.
Медленно подойдя к подношению, Вильямс огляделся по сторонам и с холодным хватом в груди понял: он вообще не помнит, куда идти. Лес словно переменился. Ни одного знакомого ориентира, по которым он собирался вернуться в деревню Еловая.
— Чёрт! — выругался он. — Так… Я ушёл недалеко, избы должны быть где-то рядом. Сейчас утро. Когда шёл от кмета, солнце светило слева. Значит, север там.
Он снова двинулся в путь. По ощущениям, Вильямс шагал слишком долго для такого маленького клочка леса. Он опять остановился. Кругом стояла сплошная стена деревьев. Маг прислушался — тишина была гробовой. Ни пения птиц, ни жужжания мошкары. Только сухой ветер свистел в верхушках. Тяжело вздохнув, он пошёл дальше.
Раздвинув очередные еловые лапы, он в третий раз упёрся взглядом в проклятый пень. На багряном шиповнике лежал всё тот же кусок хлеба.
«Дело нечисто, — сообразил маг. — Похоже, леший и правда взялся за меня».
Он полез в карман, достал кулёк с солью и отсыпал немного на ладонь. Но стоило ему замахнуться, чтобы швырнуть горсть по округе и сбить морок, как его запястье перехватила тонкая, прохладная женская рука.
— Это лишнее, — раздался тихий голос.
Вильямс резко обернулся. Перед ним стояла молодая, ладная девица. Рыжие волосы падали до самых локтей, а яркие зелёные глаза блестели, словно чистые изумруды. На ней было длинное, до самой земли, зелёное платье, расшитое узорами из цветов.
— Кто ты? — выдохнул Вильямс, не ожидавший встретить в глуши живую душу. — Из деревни?
Девица хищно стрельнула зелёными глазами и мягко, но уверенно забрала из его пальцев мешочек с солью. Маг почему-то даже не подумал сопротивляться.
— Нет, Вильямс, я не отсюда, — певуче произнесла она. — Я живу далеко на севере.
— Откуда ты знаешь моё имя? — изумился Вильямс, лихорадочно пытаясь вспомнить её лицо. Но он точно знал, что никогда её не видел. — Мы не знакомы. Я тебя не помню.
— Я многое о тебе знаю, — девица принялась медленно обходить его кругом, шурша подолом по траве. — Вы прибыли сюда недавно. Вас несколько человек. Есть и совсем молодые среди вас… Но уедут отсюда не все.
— Что значит не все? — нахмурился Вильямс. — Ты о чём?
— Я знаю, кто ты… Ты выдаёшь себя за другого человека, Вильямс. Или лучше звать тебя Константином? Константин Корвин, «Чёрное солнце»… У тебя тёмное прошлое. На тебе клеймо черной магии.
— Ты ведьма, — уверенно сказал Вильямс.
Он внимательно следил за девицей. Та остановилась у пня и ухмыльнулась, разглядывая крестьянские гостинцы. Одним движением руки она брезгливо смахнула хлеб и шиповник прямо в грязь.
— А мне кмет божился, что в этих лесах ведьм нет, — добавил маг.
— Ты пришёл прогнать лешего? Не выйдет, ты слаб. Он тебя уже не отпустит. Этого мало, — она вытряхнула утащенный мешочек соли на землю. — Он сильнее, чем ты думаешь. Кого ты собрался спасать? Их? Эта деревня всё равно сдохнет. Я видела будущее. Но своё ты ещё можешь изменить.
— Какое занимательное пророчество, — с лёгкой улыбкой ответил Вильямс.
Он заглянул в зелёные изумруды ведьмы, затем окинул взглядом глухую чащу и разжал кулак, высыпав на землю остатки своей соли.
— Раз уж ты здесь, может, подскажешь, где этот леший прячется? Я вернусь в избу за мечом, раз соль не помогла.
— Ты умираешь… — не слушая его, продолжала девица. — Чувствуешь ведь? Использование черной магии не проходит даром. Думал справиться с силой, что заперта там? Сколько вас было, чтобы заковать его в «Книгу проклятых»? Я знаю… Вам потребовалась помощь ведьмы, чтобы запереть бога Молоха. Моя мать вам помогла. Взамен вы пообещали ей место в совете «Чёрного солнца» и сундук золота. Время пришло. Пора платить по счетам.
— А, понял, — Вильямс скривил губы в ухмылке. — Ты дочь Дайрдры Рози. Из троих её детей ты самая взрослая. Стало быть, ты Кама Рози.
— Да.
— Извини, девка. Король Вильгельм пустил наш культ под нож. Платить мне тебе нечем. Зря караулила.
— Нет, есть чем… Я знаю, что там стряслось. Ты сам их всех перебил. Старейшин. Хотел один владеть этой силой. Но не справился — кишка тонка, для такого нужна огромная магическая мощь. И ты решил, что будет достойнее спрятать книгу и прикинуться наёмником? Глупо! В смерти нет ничего достойного. Я могу снять с тебя клеймо черной магии. Принеси мне книгу — и ты свободен, а долг будет уплачен. Вдобавок я скажу, где твоя дочь. Ты ведь думаешь, что она мертва? А она жива.
— Не понимаю о чем ты.
— Ничего, я подожду… Ты сам позовёшь меня. У тебя ведь есть амулет, что сделали ведьмы.
Она ловко вытащила из его кармана поделку из птичьей лапки и пары перьев, перевязанных бечёвкой, и вложила ему в ладонь.
— Когда потеряешься, позови. А пока я помогу тебе с лешим.
Вильямс хмуро уставился на знакомый амулет.
— Ты сказала, что не все из нас уйдут отсюда? Что это значит? — повторил он, подняв взгляд, но перед ним уже никого не было. Ведьма испарилась. — Вот и поговорили.
Маг огляделся. В его кулаке был зажат не амулет, а кулёк, во второй ладони белела горсть соли. На трухлявом пне всё так же нетронуто лежали хлеб и багряный шиповник. Вильямс со злостью выкинул кулёк и высыпал соль в грязь, брезгливо отряхнув пальцы. Залез в карман — там лежали только ключ да пара серебряных монет. Никаких птичьих лап.
«Магия иллюзии», — сообразил он.
Сориентировавшись по солнцу, он зашагал на север. Спустя четверть часа деревья расступились, и впереди наконец показались избы. На окраине кмет уже латал невысокий забор.
— Я всё сделал, — соврал Вильямс, подойдя ближе. Рассказывать про встречу с ведьмой и её пророчества он не собирался. — Леший вас больше не тронет. Но мы тут тоже не задержимся.
— Спасибо, мил человек! Расскажу всем, что ты подсобил, вот мужики то обрадуются! — засуетился кмет. — Теперь снова можно в чащу ходить, за дичью то.
— Нам бы не помешало немного звенящего в дорогу, — приземлил его Вильямс, прозрачно намекая на оплату.
— Это мы можем то, да только у меня самого негусто. Тебе к старейшине надо. Он за такую помощь точно отсыплет монет. Живёт вон там, где дом под большой берёзой.
Вильямс кивнул. Миновав пару изб, он подошёл к указанному жилищу и коротко постучал в дубовую дверь.
— Заходи! — донёсся изнутри грубый выкрик. — Ну, чего ждёшь?
Маг толкнул дверь. В нос сразу ударил густой запах свежего хлеба.
— А, это вы к нам пожаловали, — пропыхтел пузатый, приземистый мужичок с залысинами. Его лоб блестел от пота. Одет он был в потёртую рубаху и такие же штаны, густо испачканные в муке — видать, только что возился у печи. — Садись вон туда. Пить будешь? Есть свежее пиво, бочонок ещё не вскрывал.
— Нет, спасибо, — отрезал Вильямс. — Я по делу.
— Ага, по делу… Ах, зараза, горячий!.. — старейшина зашипел, отдёрнув руку от противня.
— Я избавил вас от лешего, — перешёл к сути маг. — Мне сказали, у тебя можно получить плату.
— Ах… Кусается… Есть будешь? Могу угостить рагу из зайца. Есть ещё рыба и вяленая оленина.
Старейшина закончил возиться у печи и сел напротив Вильямса на старый, скрипучий стул. Маг молча ждал.
— Зови меня Рене, я тут старейшина. Ты говоришь, от лешего избавил нас, ага… А ты кто, колдун какой?.. А чем докажешь, что он вообще был то?.. Чтоб ты знал, в эту ерунду верят только глупые бабы да наш старик Димитро. Мне то сказали, вы, мол, орден… этот… как его… «Север», ага. Мол, пришли нас спасать. Теперь ни горя, ни бед нам не видать, ага. Так всё хорошо будет у нас, что сам король Вильгельм, мать его, испугается и исчезнет вместе с прыщами на заднице у страшных баб, ага. Ха-ха-ха…
Вильямс угрюмо молчал.
— Награду, значит, ага… Знаешь, как говорится: «Земля слухами полнится». Что это значит? Вот смотри… Трезвонишь, мол, у нас тут леший завелся. Ты нам лешего убил, так об этом скоро узнает королевская гвардия. Подумает, что у нас тут колдунство с ведьмами. Что мы церковь не уважаем и плюем на её законы. Они придут и на всех удобных сучьях нас повесят… Я тебе так скажу: чтобы об этом никто не знал! Понял? О лешем этом… Кто тебе о нём разболтал?
— Старик у телеги.
— Ага, Димитро, значит. Ничего, я сам поговорю с ним после того, как в жопу ему еловый веник засуну! Срака барсучья! Удумал болтать тут!
Вильямс продолжал молчать, понимая, что звенящей монеты не будет.
— Монет не дам, и не думай! Я колдовство за работу не считаю, так и знай! Болтать языками все колдуны горазды. Но могу выделить паёк в дорогу с пожеланием свалить из нашей деревни сегодня же. Или мы сами вас сдадим гвардейцам, так как своя шкура дороже. Годится?
— Годится, — недовольно буркнул Вильямс. — У кого паёк брать?
— В корчме возьмите, скажите, я разрешил. На каждого. Бесплатно.
— Спасибо тебе, Рене, и на этом.
— Если есть не будешь, то не задерживаю, — отмахнулся старейшина. — Дверь всё там же, где и заходил.
Вильямс молча поднялся и вышел наружу.
Он пошёл дальше вглубь деревни, обдумывая, где бы им ещё раздобыть денег и где может находиться выродок. На другом краю поселения высилась церковь. Маг остановился, разглядывая её. Срубленная из дерева, невзрачная, серого от сырости цвета, с таким же покосившимся крестом на крыше. Возле прихода не было ни души. Вокруг стояла глухая тишина, и лишь издалека доносился глухой стук топоров — лесорубы заготавливали дрова на зиму.
— Вот уж точно, где нечисть живет, — послышалось сзади.
Обернувшись, Вильямс увидел Анкеля — тот подошёл совершенно бесшумно.
— Как ни странно говорить, но это правда, — продолжил Анкель, кивнув на серый сруб. — Те, кто призван помогать народу, просто дурят людям головы во имя интересов империи.
— Это не наше дело, — спокойно ответил Вильямс, не сводя глаз с церкви. — Главное, чтобы нас не задевало.
— Я тут подумал… — Анкель замялся, подбирая слова. — Как ты смотришь на то, чтобы возродить орден «Север»? Вернём ему былое величие, и тогда не придётся прятаться по канавам. Королям придётся с нами считаться, как в старые времена.
— Это хреновая идея. Дитмар этого не одобрит, и на то есть причина, — голос Вильямса стал твёрдым как сталь. — Ты прекрасно знаешь, что своё величие «Север» построил на грудах костей и загубленных жизней. Именно за это его и пустили под нож. Орден заслужил дурную славу, за которую все мы поплатились. Всё, он стал историей. А мы с тобой коптим этот свет только благодаря Дитмару. И сейчас, если ты не забыл, у нас есть работа, ради которой мы вообще вышли из дома.
— Чья это работа? Дитмара? — зло сплюнул Анкель. — Да он фанатик, который верит во всю эту мистическую и божественную ересь! Этим дерьмом не заработать, люди стали умнее. Он просто ссыт снова показать свой орден миру, ведь тогда придётся иметь дело с королём. А мы способны на большее. Я уверен, мы сможем заново поднять «Север» так, чтобы о нём трубили на всём континенте.
— Странно слышать это от тебя. Ведь когда-то ты сам ратовал за создание «Тени», — Вильямс хмуро уставился на товарища. Было ясно, что это старик Лупус насрал ему в уши. Из деревни надо было сматываться. — Мы выдвигаемся сегодня.
Вильямс тяжело вздохнул и зашагал обратно к избе. Анкель остался стоять на месте — такой ответ его явно не устроил. Помолчав, он угрюмо двинулся следом, лихорадочно думая, как переубедить мага.
На подходе к избе Вильямс резко затормозил. На деревенской улице стояли всадники — в Еловую прибыл патруль королевства Сильва. Внутри у мага всё подобралось: по его одежде и выправке любой гвардеец сразу признает чужака, а меч, как назло, остался лежать в доме на лавке.
В отряде было семеро верховых. Они уверенно держались в сёдлах, закованные в добротное железо — прочные, тяжёлые чёрно-зелёные доспехи. На щитах красовался герб Сильва: голова рогатого оленя на зелёном фоне. Местные крестьяне попрятались по щелям и носа на улицу не казали, зная: если гвардейцы принеслись в такую глушь, добром это не кончится.
— Где Лупус? — громом разнёсся над улицей голос командира отряда.
Он медленно направил коня к Вильямсу, подозрительно разглядывая чужака сверху вниз.
Старик Лупус выполз из своей избы на крик. Шатаясь, он доковылял до всадников и хмуро уставился на командира.
— Регулус, ты хрен ли тут народ пугаешь? — громко спросил старик. — Люди и так до смерти зашуганы.
— Есть вести из Виолия, — ответил командир, осадив жеребца. — Солдаты Оазис собираются прибрать наши земли к рукам. Они уже грабят и режут местных на рубежах. Будьте начеку. Мы тут покрутимся, проверим, всё ли тихо.
— Да отродясь этих южан тут не бывало! — завопил Лупус. — Вы то сюда раз в год заглядываете. С чего вообще взяли, что Оазис сдались наши леса?
— Донесение разведки.
— Да у вас там в разведке все от оспы умом двинулись!
— А это ещё кто такие? — Регулус резко перевёл тяжёлый взгляд на Вильямса и шагнувшего к нему Анкеля. — Не видел их в деревне. И я вижу меч на поясе у этого кабана. Носить сталь запрещено. Если только ты не солдат империи или у тебя нет пергамента.
— Это наше спасение! — гордо перебил старик Лупус. — Мы возродим орден «Север». Анкель ради этого и приехал. Он дал этим несчастным мужикам надежду на светлое будущее, где нет власти Вильгельма.
Вильямс мысленно выругался. Худшая догадка подтвердилась: вот откуда у Анкеля в башке засела эта дурь про величие. С этим дерьмом надо было срочно что-то делать, пока их всех не перерезали.
— Тебе бы спать побольше, дед, на свежем воздухе, — ухмыльнулся Регулус под забралом.
— Послушай, Регулус, у нас есть к тебе и твоим ребятам дело, — Лупус подался вперёд. — Переходите в «Север». У нас большие планы.
— Лупус, ты спятил? Мы служим королю Амедео, — отрезал командир. — Защищаем мужиков нашего королевства от всякой швали. А ты мне предлагаешь поднять знамя ублюдков, которых признали вне закона и вырезали как бешеных псов? Нас за такое плаха ждёт. Головы на пики насадят вдоль дороги, в назидание остальным.
— Всё верно, — встрял Анкель, гордо выступая вперёд перед командиром.
Наёмник краем глаза зыркнул на Вильямса, проверяя его реакцию. Анкеля вечно бесило, что маг вечно недоволен его решениями, и он нарочно гнул свою линию, лишь бы доказать, чьи яйца круче.
— Нам понадобятся хорошие мечи, — напыщенно продолжил Анкель. — Мы сможем выйти из-под руки империи и тогда…
— Анкель, нам пора. Дел невпроворот, — жёстко перебил его Вильямс, пытаясь заткнуть поплывшего соратника. — Командир, насчёт стали на поясе не переживай. Пергамент с у нас имеется, всё как положено.
— Нет, Вильямс, мы не можем просто свалить, — заупрямился Анкель. — На кону честь «Севера» и мужики целого королевства Сильва.
— Анкель, ты едешь с нами. И точка.
— Нет. Мой орден — «Север». И я нужен здесь, — гордо отрезал тот, переводя взгляд с мага на Лупуса в поисках одобрения.
— Тогда мы убираемся без тебя, — Вильямс старался говорить ровно, но Анкель всё равно уловил в его голосе глухое раздражение.
Маг круто развернулся к избе, чтобы собрать шмотки.
— Слышь, нельзя бросать орден! — неожиданно рявкнул Регулус, соскакивая с седла.
Гвардейцу знатно не понравилась грубость чужака. Он размашисто пошагал за Вильямсом. Регулусу было плевать на безумные бредни деда про возрождение «Севера», но бросать побратима по оружию и оставлять деревню в беде казалось ему последней паскудностью.
— Нам нужна помощь. Любая, — командир преградил магу дорогу. — А кто не с нами, тот против нас. Ты ведь благородный воин, не оставишь людей подыхать?
— Думаю, вы и сами справитесь. А в благородство я играть не нанимался.
Вильямс и Регулус уставились глаз в глаз. Воздух между ними словно заискрил, патрульные и наёмники притихли.
— Мы ведь можем попросить и по-другому, — процедил Регулус.
Сталь его меча со зловещим шорохом наполовину вышла из ножен. Вильямс мысленно проклял свою забывчивость — без оружия против семерых латников делать было нечего. В башке крутилось пара заклятий, способных выбить клинок из рук командира. Но, сил у него не было.
Звон копыт на въезде прервал их грызню. В деревню неторопливо въехал новый отряд. По доспехам и спесивым рожам все сразу признали имперцев из Виолия, которых здесь ненавидели пуще чумы. Их тоже было семеро. С тех пор как по имперским землям поползли слухи, будто отряд «Крысы» уже близко, Вильгельм приказал увеличить патрули с четырёх человек до семи.
Спрыгнув с лошадей, имперцы вальяжно пошли к толпе.
— Что тут за раздор? — подал голос старший из солдат Виолия, обводя присутствующих хищным взглядом. — Я быстро найду вам занятие.
— Вижу крепких мужиков, которые сгодятся для службы в армии империи. Люди нам нужны, — имперец хищно оглядел толпу и зацепился взглядом за Анкеля. — Сталь на поясе у крестьянина? Кто позволил? Сержант, скрутить его и отобрать оружие! Мятежников пустим на плаху без суда.
— У нас есть пергамент с разрешением, — подал голос Вильямс.
— Ни хрена у нас нет для вас! — истошно завопил Лупус, загораживая Анкеля собой. — Проваливайте отсюда, ублюдки!
— Неуважение к власти? — слова деда задели имперца. — Это твоя последняя глупость, старик.
Обнажив клинок, виолиец двинулся на Лупуса. Он попытался протиснуться между Вильямсом и Регулусом, но маг намертво припечатал ладонь к его нагруднику, перекрывая дорогу.
— Вам же сказали: проваливайте, — со сталью в голосе отрезал Вильямс.
Остальные солдаты Виолия со зловещим скрежетом выхватили мечи.
— Неужто воины нашего славного королевства Сильва позволят этим палачам резать невинных?! — взвыл Лупус, распаляя гвардейцев.
Регулусу этот расклад дерьмово нравился, а имперскую шваль он ненавидел до судорог. Секунду помедлив, он с хрипом рванул меч из ножен. Тотчас железо зазвенело в руках остальных защитников Сильва. Воздух в деревне словно замер.
— Именем императора Вильгельма, приказываю бросить сталь! — крикнул старший в блестящих доспехах. — Живо, пока мы вас тут не закопали!
— А как нам тогда выжить?! — закричал безумный старик. — В бой! Бей узурпаторов!
В следующий миг деревня захлебнулась в резне.
Первый удар нанёс солдат Сильва, среагировавший на крик как цепной пёс. За ним с воем пошли остальные. Имперцы приняли сталь на щиты, и улица вскипела хрипами и звоном клинков. Старик Лупус отскочил к избе, перехватив поудобнее топор, чтобы отбиваться от швали. Из дверей дома на шум с мечами наперевес уже высыпали младшие наёмники.
Вильямс, не раздумывая, с размаху врезал кулаком в зубы ближайшему гвардейцу, пытаясь вырвать из его пальцев рукоять. Имперец пошатнулся, сплюнул кровь, но оружие удержал. Безоружному магу пришлось лихорадочно уклоняться от свистящего лезвия. На помощь учителю вовремя подоспели Тео и Николас. Разгадав маневр, Тео на лету швырнул Вильямсу свой меч — тот поймал оружие, крутанулся за спину врага и наотмашь рубанул по незащищённой шее. Гвардеец с визгом повалился в грязь. Тео рванулся подобрать его клинок, но не успел. В лопатку парню по самую рукоять вошёл кинжал, брошенный другим имперцем. Тео рухнул замертво.
Вильямс оглянулся и замер, глядя на мёртвого мальчишку. Секундное замешательство стоило ему дорого: вражеская сталь полоснула по левому боку. Пошатнувшись, маг зажал рану, сквозь пальцы толчками хлынула кровь, но правой рукой он намертво сжимал эфес, продолжая отбиваться. Злость за то, что не уберёг Тео, жгла изнутри. Парируя яростные выпады, Вильямс пропустил ещё один скрытный удар — противник неуловимо выхватил второй нож и полоснул его по предплечью. Меч едва не вывалился из ослабевших пальцев. К раненому магу подскочили Николас и Фабио, закрывая его своими щитами. Пацаны работали слаженно: Николас бил снизу, подрезая сухожилия, Фабио обрушивал удары сверху. Гвардеец империи не выдержал бешеного натиска, пропустил несколько уколов в бреши лат и, исходя кровью, завалился в траву.
Рядом Анкель прикрывал Дениса. Увернувшись от широкого взмаха, наёмник словил тяжёлый пинок под ребра и упал в траву. Денис тут же заступил его, умело отбивая рубящие удары виолийца. Кое-как поднявшись на ноги, Анкель перехватил клинок, подгадал момент и резко прыгнул на имперца, намертво ухватив его за нагрудник. Короткий, страшный рывок — и отрубленная по горлу голова солдата покатилась по дороге. Не теряя времени, Анкель врубился в гущу свалки, помогая гвардейцам Сильва добивать врагов. Его лезвие со свистом рассекло воздух, начисто отхватив колено очередному виолийцу. Земля под калекой мгновенно почернела от крови.
Последний из имперцев, с трудом сдерживавший Анкеля, даже не заметил, как сзади подкрался безумный дед. Лупус с натужным хрипом вогнал топор прямо в шею солдата. Тот вскинул руки, выронил оружие и рухнул лицом в грязь. Всё было кончено. Патруль Виолия уничтожили полностью.
Вильямс, Николас и Фабио тяжело, со свистом дышали, утирая со лба пот вперемешку с чужой кровью. Измотанный Денис медленно брёл к ним, волоча меч по грязи. В паре шагов от них Анкель стоял рядом с Лупусом.
— «Север» победил! — восторженно провопил старик, выходя на залитую кровью дорогу. — Орден возрождает своё величие через кровь врагов!
— Какой ценой?! — со злобой выплюнул Вильямс, еле удерживаясь на ногах. Каждое слово пронзало изрезанное тело дикой болью. Маг швырнул яростный взгляд на старика. — Мы все могли тут сдохнуть!
— Без резни новой жизни не скроишь, — с уверенной харей отрезал Лупус.
Вильямс не стал тратить силы на пустой трёп. Он был полностью обессилен. Хрипло приказав Фабио раздобыть чистой воды и побольше сухих тряпок, чтобы перевязать рану в боку, маг ковыляя потащился обратно к избе.
Звон стали и смертные крики на улице наконец утихли. Почуяв тишину, крестьяне начали робко выползать из своих щелей. Несколько баб, испуганно озираясь, подбежали к раненым гвардейцам Сильва, пытаясь зажать им раны и остановить кровь. Лупус молча созерцал это побоище, и его морщинистое лицо светилось глубоким довольством. На это дерьмо у безумного старика был свой, особый взгляд.


3.
Наутро Вильямс проснулся от дикой боли в боку. Весь прошлый день они провели в этой проклятой деревне, зализывая раны. Маг материл про себя всё на свете: уйди они на рассвете, поножовщины можно было избежать. Он остался бы цел, а Тео — жив. Больше всего его бесило поведение Анкеля, его баранье упрямство и гордыня.
Солнце ещё не вылезло из-за верхушек леса. Осторожно поднявшись с лавки, Вильямс вышел на крыльцо оглядеться. Деревня уже просыпалась. Убитых за ночь уволокли и закопали. Маг твёрдо решил, что пора сматываться, даже если Анкель упрётся рогами. Сам Анкель ночевал в избе у Лупуса — они до самых петухов тёрли шкуры о том, как станут возрождать «Север».
Вильямс растолкал младших, те помогли ему перетянуть свежие бинты. Наскоро перекусив тем, что оставили на столе крестьяне, наёмники начали собирать барахло. Маг прекрасно понимал: король Вильгельм такое дерьмо не спустит. Скоро в Еловую нагрянут новые каратели, чтобы вздёрнуть на сучьях каждого, кто причастен к мятежу.
Фабио, Николас и Денис вывели коней со двора и полезли в сёдла. На дороге всадников уже караулили старик и Анкель. Вильямс направил жеребца к ним и с ходу услышал:
— Если решили убираться, то теперь без меня, — глухо выдавил Анкель, глядя магу прямо в глаза. — Моё старое дело кончилось здесь. Начинается новое.
Вильямс лишь молча смерил его тяжёлым взглядом. Он считал этот поступок паскудством — Анкель предал «Тень» ради личной наживы и славы. Младшие наёмники хоть и уважали старого волка, но присягу давали ордену. Они молча двинулись за Вильямсом.
Копыта лошадей глухо застучали по грязи. Все ехали угрюмые и придавленные.
— Где прикопали солдат? — спросил Вильямс у мимо проходящей девки с корзиной в руках.
— Дальше по улице, у погоста, за церковью.
Возле серого сруба их встретил местный поп. Вид у святоши был мрачный и строгий.
— Где тут зарыли парня, что был с нами? В кожаном доспехе, — спросил у него Вильямс, осадив коня.
— Они тут все не стариками легли, — буркнул священник, сплюнув под ноги. — Самый молодой — вон там, на левом краю.
Поп ткнул грязным пальцем в сторону свежего холмика сырой земли. В здешней глуши покойников старались зарывать без промедления — по континенту вовсю гуляла «Красная хворь». Люди трепались, будто зараза шла от гниющих трупов солдат, чьё мясо неделями бросали на полях сражений под жарким солнцем.
Вильямс со стоном слез с коня. Забрав у Фабио меч, принадлежавший Тео, он хмуро зашагал к свежему холму. Остальные пацаны молча двинулись следом, ведя коней под уздцы.
У могилы замерли. Никто не проронил ни слова — в сыром утреннем воздухе висела глухая, тяжёлая скорбь. Вильямс бережно опустил ножны с оружием поверх комьев сырой земли, развернулся и побрёл обратно к жеребцу. Бок нещадно пёк. Маг кивнул Николасу, и тот подсадил обессиленного учителя в седло. Не прибавляя шагу, побитый отряд двинулся прочь по раскисшей дороге.
Поп стоял у притвора и презрительно зырил им в спины. Дождавшись, когда копыта наёмничьих коней стихнут вдали, святоша неторопливо подошёл к свежему захоронению. Нагнувшись, он брезгливо подцепил пальцами оставленный меч и с размаху швырнул его в густой, заросший бурьян. Затем поп глубоко вздохнул, утёр нос широким рукавом и зашагал обратно в серую церковь.
***
Дорога превратилась в сплошную муку. Вильямс ловил нутряную боль от каждой выбоины и корня под копытами, но молча стискивал зубы. Порез в боку уже начала гноиться и нехорошо пованивать — дело шло к горячке. Приходилось изредка тормозить коней, чтобы младшие перетянули повязки со спиртом и кашицей из тёртого подорожника. Маг предложил свернуть к поселению Тихое Место, чтобы тамошние знахари его подлатали. Остальные спорить не стали.
Наёмники заложили крюк через пересечённую местность, стараясь срезать путь вдоль самой границы королевства. Спустя пару часов изнурительной тряски из кустов прямо перед ними выросли солдаты Оазис.
— Стой! Кто такие? — хмуро бросил старший, беря лук наизготовку. На старшей речи он изъяснялся со злым, ломаным южным акцентом. Из зарослей позади него вынырнули ещё четверо латников.
— Вольники, — ответил Вильямс, лихорадочно оценивая шансы. — Нанялись охранять лесопилку. По дороге на нас налетела имперская шваль из Виолия. Похоже, дезертиры. Мы их порешили, но у нас потери. Пацана нашего закопали, меня располосовали. Нам бы помощь. Лекарь среди вас есть?
Южанин опустил кул и подошёл к коню Дениса, мазнул тяжёлым взглядом по его лицу, а затем уставился на ножны.
— На землю. Оружие сдать, — приказал солдат.
Все, кроме мага, молча подчинились. Южанин перевёл взгляд на Вильямса:
— Тебя это тоже касается!
— Он ранен, — подал голос Денис, загораживая учителя. — Сам с седла не сойдёт, тяжело ему.
— Так подсобите, хрен ли встали.
Наёмники втроём бережно сняли Вильямса на растоптанную траву. Командир заслона подошёл ближе, не сводя с мага глаз.
— С чего вдруг имперцам вас резать?
— У нас мечи на поясах, — сквозь зубы процедил Вильямс, изо всех сил стараясь стоять прямо и не выдать слабости. — Вот они и решили, будто мы из этой разбойничьей банды «Крысы», что тут орудует. На пергамент с печатью даже глядеть не стали, сразу за сталь взялись.
Солдат прищурился, разглядывая Вильямса, который держался рукой за сочащийся гноем бок и до скрежета зубовного старался не показывать, как ему хреново.
— Выходит, у вас не самая лучшая репутация, раз вас со швалью путают, — ухмыльнулся южанин, лениво разглядывая трофейные мечи. — Сейчас время великой ярмарки, путь между нашими королевствами открыт. Перемирие… Значит, у короля Вильгельма империя гниёт изнутри, раз свои же псы на людей кидаются. И дезертиров полно. Нам это только на руку.
Наёмники молча ждали, когда их наконец отпустят.
— Ладно. Железо и коней мы забираем, для нужд армии сгодится, — солдат вальяжно сплюнул соломинку, которой ковырялся в зубах. — Наш лекарь вам подсобит. Вас проводят.
Вильямс процедил слова благодарности. Идти пришлось пешком — лошадей увели на коновязь.
В лагерном шатре лекарь споро обработал и зашил раны мага. После перевязки отряду принесли по миске густого варева из утки с овощами.
— Даже с учётом этого дерьма тут куда лучше, чем на севере, — тихо проговорил Николас, оглядывая просторный шатёр. — Может, останемся здесь жить?
— Это место не такое радужное, парень, — глухо ответил Вильямс. — Мы ещё не знаем, куда угодили.
— Но если поднимем деньжат, по весне переберёмся в Оазис, — не унимался Николас. — Тут и солнце греет, и жизнь, говорят, полегче. К тому же границы открыты.
— С Дитмаром это обсудим, — отрезал Вильямс. Глаза мага слипались, горячка после лекарских мазей наконец отпускала, и его нещадно клонило в сон.
Полог палатки резко откинулся, внутрь зашли трое латников.
— Сказали, вы пришли с оружием и рубились с гвардией Виолия. Верно? — с ходу рявкнул старший, косой на левый глаз.
— Верно, — Вильямс мгновенно подобрался.
— Из «Крыс»?
— Нет.
— Нам нужны солдаты. У вас есть ценные вести, которые помогут в войне?
— Не больше того, что растрезвонил каждый нищий на тракте.
— Вас проводят в королевский гарнизон, — отрезал косоглазый. — Расскажете всё, что знаете. Любая мелочь может пригодиться для победы. Сержант, собирай конвой. Увести арестованных в город.
— Какая война? Она же закончилась! — удивлённо всказал Николас, поднимаясь на ноги. — Сейчас время ярмарки!
— Не для нас, — отчеканил солдат и вышел прочь из шатра.
Отряд выдвинулся в путь. Копыта лениво месили пыль на песчаной дороге, вокруг которой до самого горизонта тянулась лишь выжженная солнцем трава. Четверо гвардейцев Оазис бдительно вели коней конвоя. Николас и Денис тряслись вдвоём на одном седле, Вильямс и Фабио — на другом. От удушливой южной жары маг слабел с каждой минутой. Изрезанный бок и рука горели огнём, раны дёргало. Больше всего его сейчас заботило, где раздобыть воды — фляги опустели, а кони едва переставляли ноги.
— Тут есть поблизости река или озеро? — хрипло спросил он у ближайшего стражника. — Животине надо напиться.
— Мы идём самым коротким трактом, до большой воды ещё часа два ходу, — отозвался тот, поправляя доспех. — Но тут неподалёку есть заброшенная деревня. В таких местах обычно остаются колодцы. Свернём туда.
Вскоре в мареве показались пару дюжин серых, иссохших изб. Кругом стояла мёртвая тишина, будто само время здесь сдохло. На площади между домами действительно чернел бревенчатый сруб.
— Смотрите! — воскликнул Николас. — Колодец! Может, там не всё высохло.
Конвой повернул к площади. Старший гвардеец соскочил на землю, подбежал к срубу и заглянул внутрь. На дне тускло блеснула вода.
Вдруг воздух с коротким свистом рассекли стрелы. Четыре глухих удара — и латники повалились как подкошенные. Одному наконечник вошёл прямо в глаз, второму пробил шею, третьему разворотил грудь. Трое верховых с хрипом рухнули в раскалённый песок, а тот, что стоял у колодца, тяжело повалился на брёвна.
Из пустых глазниц брошенных изб мгновенно повалили люди. На них были лёгкие одежды чёрного и тёмно-синего цвета, лица до самых глаз замотаны плотной материей. В руках пришельцы сжимали кривые ятаганы.
Оставшиеся наёмники сползли с коней на землю. Вильямс мысленно проклял всё на свете — их мечи остались у конвоиров, отбиваться было нечем. Держась за гноящийся бок, маг лихорадочно соображал, как выкупить их жизни. Предложить этом разбойникам было решительно нечего.
— Мы простые крестьяне, — громко, стараясь говорить спокойно, произнес Вильямс. Он цепко разглядывал окруживших их бойцов, подмечая каждую деталь. — Нам нужна только вода.
— Это разбойники… — сквозь зубы прокряхтел раненый солдат, лежащий у сруба. Из его спины торчало оперённое древко. — Им плевать…
— Нашу воду пить запрещено! — гортанно выкрикнул вожак нападавших, делая шаг вперёд.
Вильямс и пацаны не знали лиманского наречия и не поняли ни единого слова из его чужой речи.
— Мы лишь хотим напоить лошадей, — повторил Вильямс на старшей речи, медленно поднимая пустые ладони.
— Давай их кончим! — подал голос второй налётчик, крутя в руках ятаган. — Они нас видели. Опасно оставлять свидетелей.
— Мы ничего плохого не замышляли! — хрипло выкрикнул Вильямс. — Только вода!
— Это наша вода, — на ломаной старшей речи спокойно произнёс вожак. Он медленно двинулся к наёмникам. — За всё надо платить.
— У нас голый зад, платить нечем, — отрезал маг.
Смуглый налётчик обошел отряд по кругу и остановился вплотную к Вильямсу.
— Ты врёшь мне, — прищурился южанин. — На мужика от сохи ты не похож.
Лезвие его кривого ятагана с противным шорохом легло на кадык Вильямсу. Пацаны занервничали, Денис дёрнулся, но маг остановил его взглядом.
— Я жду правду. У тебя одна попытка.
Ситуация пахла плахой, шансов отбиться без оружия не было. Вильямс шумно выдохнул, борясь с накатывающей от ранения слабостью:
— Мы беженцы из Виолия. Служили ордену «Тень». Воевали против псов короля Вильгельма и церковников на западе империи. Половину наших мужиков перебили по дороге, пока мы прорывались сюда. Нам просто нужна была вода.
Смуглый долго молча буравил его взглядом. Затем окинул взором Фабио, Николаса и Дениса и криво ухмыльнулся под маской. Он коротко махнул рукой — налётчики перехватили поводья и увели коней на задний двор. Самих наёмников и стонущего раненого конвоира поволокли к большой избе, которая снаружи казалась заброшенной руиной.
Но стоило переступить порог, как нищета закончилась. Внутри всё было обустроено с купеческим размахом: крепкие столы, дорогие ковры на полу и горы пёстрых мягких подушек. В тени комнаты сидело больше десятка вооружённых мужчин, которые хмуро уставились на вошедших.
Пленников подвели к человеку, вальяжно развалившемуся в самом углу. Одежда на нём была из дорогого шёлка, а выправка выдавала главаря, хоть лицо его тоже скрывала плотная ткань.
— Эрол, кого ты притащил в гнездо?
— Путники, Хасан. Я оставил их живыми, раз мастер Рашид велел собирать людей для дела. Пригодятся, — ответил Эрол. — Говорят, рубились с гвардией Вильгельма и святошами в Виолия. Плетут, будто они из какого-то ордена «Тень».
— Не слыхал о таких, — задумчиво протянул Хасан, разлядывая седую голову Вильямса. — «Тень», значит?
Маг промолчал, экономя силы. Горячка подступала к горлу.
— Меня звать Хасан. А это мои люди… Вот он ручной пёс из Оазис, — главарь указал рукой в подбитого солдата, что стоял среди пленных. — Выходит, вас вели под конвоем. В гарнизон, надо полагать? Как звать тебя, служивый?
— Кадир, — брызгая слюной от боли и презрения, выплюнул солдат. — Не вздумай резать нас, мразь. В городе знают, куда шёл патруль. Нас ждут. Не прибудем вовремя — сюда нагрянет карательный отряд. Вас всех выкурят из этих щелей и вздёрнут.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Было слышно, как снаружи завывает ветер, отчего старый сруб уныло поскрипывал.
— У нас похожие имена, — Хасан пошевелился на подушках, ничего не ответил солдату. — Наше братство зовётся «Тень скорпиона». Выходит, мы с вами вроде как братья. Мы ведь тоже заняты полезным для людей делом. Помогаем, чтобы зажравшаяся власть не разоряла народ и не выгребала последнее на войну.
— Полезным делом?! — со злобой выплюнул Кадир, истекая потом от боли. — Грабите и режете людей на трактах да по деревням? Очень, сука, полезно! Болтаться вам всем в петле!
— Вот, Кадир нас прекрасно знает, он ведь гвардеец королевства Оазис, — спокойно, почти ласково продолжил Хасан. — Он из тех, кто спит и видит нас в гробу. Отпусти мы его сейчас — он живо растреплет в гарнизоне, что видел и где мы засели. И сюда нагрянет целая армия.
Хасан едва заметно качнул пальцем. Разбойник, стоявший за спиной пленного, молча рванул кинжал из ножен и одним быстрым движением распластал Кадиру горло от уха до уха.
Гвардеец захрипел, судорожно ухватившись за шею. Задыхаясь, он повалился на ковёр. Тёмная кровь толчками хлестала сквозь его бледнеющие пальцы. Спустя пару минут судорог солдат затих. Младшие наёмники нервно сглотнули, не сводя глаз с лужи; каждый понимал, что сейчас они легко могут лечь рядом.
— Как звать тебя? — Хасан уставился на Вильямса.
— Вильямс.
— Думаю, ты тут старший, а это твои люди. Совсем пацаны, но в глазах я вижу злость и решимость. Мы таких уважаем. Для таких у нас всегда работа найдётся.
Вильямс хмуро смотрел на вожака, ожидая, какую цену тот заломит за их шкуры.
— Сейчас я даю вам выбор, — продолжил Хасан, поправив одежду. — Мы можем пустить вас под нож прямо здесь, как этого пса Кадира. Либо вы подсобите нам в одном важном деле, которое, само собой, пойдёт на пользу простым людям. Раз уж мы братья по имени, то и цель у нас общая.
— Так себе выбор, — буркнул Фабио.
— И всё же он есть… Согласитесь — станете одними из нас. Заслужите уважение среди братьев и ни в чём не будете нуждаться. Если прижмёт, «Тень скорпиона» поможет решить ваши трудности в вашем родном королевстве. Но для начала вы обязаны доказать верность. Показать силу и готовность идти до конца.
— Хорошо, мы согласны, — недовольно отрезал Вильямс. — Что от нас требуется?
— Разумно, — подвёл итог Хасан, качнув головой. — У нас всё готово, чтобы пробраться на склады в городе, они недалеко от замка. Заберём провизию, одежду и железо. Всё это двинем людям в деревни, чтобы подсобить. Солдаты ведь выгребают у них последнее. А тем, кто согласится встать с нами на сопротивление Селиму, выдадим мечи. Но это лишь часть дела. Нам нужно похитить дочь Селима — принцессу Ефимию. Если всё выгорит, у нас появится шанс выставить ему требования, от которых он не сможет отмахнуться. В его личной страже и среди замковой челяди есть наши люди. План надёжный, да вот только мечей не хватало. И тут судьба подкинула нам вас. Вы как раз займётесь этим, пока остальные на складах отвлекают большую часть стражи. Эрол посвятит вас во все детали.
Вильямс угрюмо промолчал. Маг прекрасно понимал, что обчистить королевские склады и украсть дочь правителя Оазис — это верный смертный приговор. Но, по крайней мере, так у них появлялся шанс не сдохнуть прямо сегодня.