Скорый из... Гл. 9. 4. Станция назначения

         С пятью фурами Антон возвращался в Речовск, и странные обстоятельства испортили настроение. По мобильному телефону он не дозвонился до Максима. Не отвечали Пиксель, Карина, Валентина Ивановна и Серж, оба Григория тоже молчали. Кроме того, не было ни одного случая, чтобы автоинспекция останавливала фуры на посту в двенадцати километрах от города, но на этот раз всем автомобилям было приказано остановиться. Антон занервничал: 
        
        — Какие проблемы?
         
        — Пока никаких. Прошу сопроводительные документы на груз.
       
        Антон взглянул на крепких парней в камуфлированной форме, вооружённых автоматами, и нехотя подчинился распоряжению капитана. Тот произнёс угрюмо:

        — Ожидайте здесь. 
          
        Через оконное стекло постового домика Антон видел, как капитан разговаривал с кем-то по телефону. Возвратившись, он обронил бесстрастно:

        — Можете ехать.

        Чем ближе к городу, тем сильнее чувствовался запах гари.
         
        — Стерня, видно, где-то на полях дымит, — предположил водитель фуры.

        — Больно едкий запах. Кстати, а где охранник Стрелок? В кабине другой машины?

        — Так он с поста на легковой укатил сразу. Как будто ждала его.
       
        — Странно. Обычно прощался.
      
        — Он с кем-то по мобильнику всё-таки сумел коротко переговорить и уехал. Может, что дома? 
      
        — Возможно. До завода два километра. Оставим фуры на территории и тоже по домам.

        Дальний свет фар обозначил у заводских ворот одинокую фигуру. Это был Виктор Степанович. Выбираясь из кабины, Антон взглянул в сторону городских кварталов с редкими уличными фонарями да кое-где светящимися окнами. Справа от жилого района чернела промышленная зона с битумным заводом. Видимо, оттуда сильно тянуло гарью.

       — Большая беда коснулась тебя, Антон, — поздоровавшись, Виктор Степанович сочувственно сообщил: — Склады сгорели.

       — Почему сгорели?!

       — Теряюсь в догадках. Оказывается, на складах бочки с бензином и снаряды хранились. Рвануло так, что крышу снесло, как пушинку. Стекла вокруг вылетели из окон, целый день рамы застекляли. Не в них дело. Плохих новостей много.

       — Что за бред? Какие снаряды, какой бензин?  Что еще, Виктор Степанович?

       — Ты как-то сказал, что у тебя есть друг. Надежный очень.

       — Да, есть. Максим Тихлов.

       — О нем радио целый день только и твердит. Он убит. Это, оказывается, главарь речовской криминальной группировки по кличке Комиссионер. Ему вменяют в вину оборот наркотиков, организованную проституцию, рэкет, торговлю оружием и много чего другого. Не верится, что ты был связан со всем этим.

       — В голову не могло прийти что-либо подобное. Ничего не могу понять.

       — Отмечается, что группировку обезглавили и ликвидировали благодаря четко спланированным действиям милиции и лично полковника Юшикина, а также при содействии других спецслужб. Никаких подробностей не сообщается. Да ты побледнел, Антон! Возьми таблетки. Я их наглотался.

       — Сейчас пройдет. Что же делать? 

       Подошел поближе водитель головной фуры:

       — Может, мы с фурами на привычную стоянку? Отдохнуть бы нормально… Если уж так…

       — Ладно, поезжайте. Утром сообщу всем, где разгружаться. А где, сам пока не знаю. Да и завтра таможня выходная.

       Антон продолжил разговор с Виктором Степановичем:
         
       — Нет же, бред сумасшедшего! На складах оружие, бензин? А наркотики? Если Максим, действительно, оказался не тем, за кого он себя выдавал, я тут причем? Те же наркотики я и в глаза не видел. Меня и обвинить-то  не в чем. И с налогами полный порядок.

       И тут Антон побежал к развернувшей головной фуре, махнул водителю рукой:

       — Стой! Садись в любую машину. Я сам эту отгоню на стоянку.

       — Ну и правильно. Не пешком же топать до города или вызывать такси.

       Он возвратился к Виктору Степановичу:

       — Открывайте ворота, надо загнать фуру. Я потом объясню.

       Антон поздно, но прозрел. Ловко придумано. Подарки друзьям и от друзей, так упакованные, что и не взглянуть на них.  Деньги для Максима, будто бы взятые когда-то друзьями на развитие бизнеса. И этот молчаливый Стрелок в поездках.

       — Виктор Степанович, а где заводские охранники?

       — Одни отдыхают, а с другими произошла  странная история. Их нашли в аппаратной после пожара в полусознательном состоянии. Сейчас  здоровье вне опасности. Сергея даже отпустили из больницы. А вот Григорий сгорел на складе. Ума не приложу, что он мог там делать в полночь. По радио толкуют со слов полковника милиции Юшикина, что начальник охраны действовал самоотверженно и хотел потушить возгорание в складе, случившееся, как одна из версий, по причине короткого замыкания. А я не верю. Не тот человек был Григорий, чтобы проявить неслыханную добродетель. Не тот. И почему остальные оказались в таком состоянии?

       — Я сейчас о другом. Максим использовал мое полное доверие к нему в своих интересах. Запоздалая страшная догадка, но я уверен, что и в этой фуре есть наркотики. Если их обнаружат, мне точно крышка. Я должен был передать в руки одну коробку лично Максиму и никому больше. Виктор Степанович, надеюсь, что вы понимаете, в какой глупой и опасной ситуации я оказался. Словом, вынужден просить вас…

       — Антон, я не из числа гнилых людей. Решай, что делать. 
        
       — Сначала надо найти её в нижнем ряду. Если она там, то от страшного груза
следует избавиться. Максима нет в живых, и глупо кому-то звонить по этому поводу. Да и никто не отвечает на звонки. Я полез в кузов. Попробую разбросать груз влево и вправо.

       Прошел час, и Антон, вспотевший и обессиливший, добрался до нижнего ряда по центру фуры. Осмотрел одну коробку — условного знака нет, на второй тоже.
               
       — Она, наверное, чуть в стороне. Я дальше переброшу товар. 
     
       Антон выбрался из кузова с нужной коробкой, и Виктор Степанович предложил:

       — Пойдем-ка  с ней в бывший сборочный цех. Сегодня вокруг милиция с собаками  что-то выискивала, вдруг по неосторожности наследим.

       — Хорошо. Я только нож возьму в кабине.

       В картонной упаковке размещался деревянный ящик. Антон сорвал первую доску. Под ней в свете фонарика блеснула алюминиевая фольга.

       — Ты прав, — печально произнёс Виктор Степанович. — Точно там наркотики.

       — За фольгой прощупываются полиэтиленовые пакеты с порошком. Куда его?

       — За цехом есть канализационный люк, в нем вода бежит постоянно. Наркотики туда, и первый же дождь — никаких следов. Для подстраховки можно плеснуть несколько вёдер воды.

       — А пустые упаковки лучше в шахту сбросить. Я сбегаю за резиновыми перчатками.
         
       — Правильно. Бросим в шахту, сверху забросаем мусором, тут его тонны.

       — Виктор Степанович, а если всё-таки, кроме Максима, кто-то был ещё в курсе этой коробки? И этот «кто-то» заявится за ними? Тогда что? Меня же убьют, в асфальт живьём закатают за эти порошки.

       — В таком случае надо их надёжно спрятать, например, в бывшем литейном и выждать пару-тройку недель. Если придут, то тогда, наверное, с повинной в  милицию... 
    
       Через полчаса облегченно вздохнули: одна проблема временно решена, но какая очередная? 
        
       — Виктор Степанович, сил больше нет. Хоть немного в кабине посплю. А вы как? 

       — Я тоже, в аппаратной. Никто не сунется сюда после такого переполоху, а завтра около восьми меня сменит Сергей.
          
       — Как вы думаете, все-таки вызовут в милицию? Впрочем, зря спросил. Конечно, вызовут. На моих же складах грохнуло. Сейчас снова всех обзвоню, кроме, конечно, Максима.
     
       — Может, обойдется. Ты же не принимал в его делах прямого участия.
            
       — Уже и не пойму, принимал или нет. Буду звонить.
          
       Телефоны по-прежнему молчали, и Виктор Степанович ушёл. Антон не сдержал слёз: «Таня, родненькая, прости меня, дурака… Если бы я знал… Ведь ты предупреждала, как будто чувствовала... Зачем я помчался в этот город, зачем?..
Проклятый бизнес! Надо все товары загнать клиентам оптом и рассчитаться с  учредителями по их долям в акционерный капитал, с текущими налогами, выплатить зарплату рабочим, закрыть фирму, а потом что-нибудь придумать. Денег много в тайнике. Может, с Кариной уехать куда-нибудь подальше? Надо завтра съездить к ней домой, а потом заглянуть в офис».

       Около девяти Виктор Степанович разбудил его:

       — Дал тебе лишний час поспать.

       — Здравствуй, Антон! — невесело поздоровался Сергей.

       — Привет. Видишь, как лихо я прибыл на станцию назначения?

       — Второй день, только и говорят по радио о криминальной группировке. Я тоже, как и Виктор Степанович, уверен, что преступными делами Максима ты не занимался.

        — Но кое в чем ему хорошо послужил, сам того не подозревая.

       — Твое имя в новостях ни разу не упоминалось. А ты же считал его своим другом?

       — Друг, значит. А какие имена назывались?

       — Оказали сопротивление милиции и были убиты девять человек. Может, назовешь фамилии, а мне легче будет вспомнить.

       — Я-то знал немногих. Да и причастны ли они к чему-либо преступному, не представляю.

       Антон назвал по именам и фамилиям Валентину Ивановну, двух Григориев, Сержа и, наконец, Карину.

       — Не было их фамилий, это точно.

       — Странно, что по телефону никто не отвечает. 
                       
       — В этой истории немало странного, — заметил Виктор Степанович. — Бандиты из группировки Максима Тихлова в мгновение ока перестреляли друг друга — так получается? Или милиция их отстреляла, как зайцев? А про охранников, что полковник Юшикин сказал журналистам? Дескать, они пили поддельную водку и отравились. Ты, Сергей, получается, любитель водки? Не смешите, господа!
 
       — Не любитель я, конечно. Да и картинка не исчезает из памяти: стоит Григорий надо мной с арматуриной в руке. Она лежит и сейчас там, в коридоре. Вот так… Ладно, поезжай, Антон. Если помощь потребуется, звони безо всякого стеснения. 
        
       — Спасибо. Виктор Степанович, какие могут быть последствия в связи с пожаром? Не помню условий договора.
         
       — Начальник грозился уволить меня за договор, но никаких претензий к твоей фирме нет. В своё время он сам приказал внести поправки, так как о них попросил такой уважаемый в городе человек, как Максим Тихлов.
         
       — Да, уважаемый… Ладно, еду на стоянку. В понедельник с документами — на таможню. Только не знаю, где фуры придётся разгружать.
          
          Виктор Степанович печально смотрел вслед удаляющейся фуре. «Хотел Антон стать чуть ли не олигархом. Жену потерял. Бизнес, судя по всему, тоже. Неизвестно, как обернется дело с уголовной ответственностью. Посадить могут. Бедный парень».

       Продолжение: http://proza.ru/2021/05/16/1176