Что есть справедливость?

Что есть справедливость?
Мы знаем слова Писания: "Мне отмщение, Аз воздам", где Господь говорит о том, что Ему одному принадлежит право суда над человеком, и это место иногда вспоминается, если мы слышим какое-либо осуждение. На это ссылаются, когда хотят прекратить человеческий самосуд. Но также мы нередко слышим выражение "Бог ему судья". Но есть вопрос. Да, мы знаем и верим, что Господь справедлив и каждому воздаст по делам его, но... Стоп. А не страшно ли за того, кто согрешил против тебя, и ты все еще хочешь справедливости?
Но не Господь ли сказал на кресте, задыхаясь и истекая кровью, о мучителях своих: "Отче, прости им, ибо не ведают, что творят"... Не Он ли, пострадав за род человеческий, который когда-то предал Его, а затем предавал и после греховными поступками, спустился за место него в ад? Он отдал Себя всего за человека, чтобы спасти его, очистить, избавить адской участи. Но ад не смог принять Спасителя, и Он вышел оттуда с душами, Его ожидавшими (если слово "вышел", черезчур по-земному пространственное, вообще здесь уместно). Любовь, как свет, не может оставить в округе себя тьму, тьма всегда растает и рассыпется от света. Так и зло в округе не может объять любовь, но парализуется ею вплоть до исчезновения. Всякая душа в присутствии любви истинной, жертвенной оживает, греховные узы её спадают, и она жаждет войти в единство со встретившейся ей жизнодательной любовью (если только душа не настолько замкнута на себе, что не позволит ей войти в единство. "Се, стою у дверей и стучу: кто откроет, к тому войду и буду вечерять с ним, и он со мною". А кто не откроет, соответственно будет один).
Так, значит, если тьма от света убегает, исчезает, если зло от любви парализуется, если жизнь от жертвенной любви сохраняется и становится вечной, то есть ли повод для страха, для нелюбви, для непрощения? И не становится ли тогда жестокостью по отношению к другому ожидание для него справедливого возмездия Божиего? И не теряем ли мы возможность обретения вечной жизни, если до сих пор стоим за суровую справедливость?
Человеческое правосудие с его законами пусть действует ради возможности земного искупления вины, ради очищения покаянием, чтобы предстать чистым на суд Божий. Но если кто отправляет другого под Божее судейство, избегая или не избегая человеческого, тот может ли являться последователем Жизнодавца, учившего нас любви? Кто скажет "Бог ему судья" и не заступится за него молитвой перед Богом, не отпугивает ли равнодушием своим живительную силу любви?
И вот они неземные законы, объявленные Христом: тот, кто забыв раны свои, проявляя прощение, спешит принять на себя раны другого, тот обретает жизнь через дело любви. Поможет ли он обидчику своему или нет (вс; же воля свободна у каждого), жизнь-любовь останется с ним, и скорее всего победит зло в другом тоже.
Ежели человек хочет, чтобы его раны разделил и другой, и он для этого предаёт его суду Божьему, для того лишь, чтобы другой понял, какого это - мучиться, то результат лишь таков - мучаются оба и все имеют раны. Один хотел, чтобы другой понимал его страдания, а в результате достиг лишь своего злорадства и беды для другого. Любви в этом нет, а значит, и жизни нет. Одни мучения одни страдания. Вот он, ад. Но Господь показал нам, как его разрушать.
"Хотением не хочу смерти грешника, но еже обратитися ему и живу быти" - вот особая справедливость Божия, нераздельная от любви, и каждый из нас может творить е; так, как показал Господь. "Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они утешатся", и дай Бог нам утешиться правдой! Но не правдой- возмездием, а правдой, снизошедшей ко всем нам в сердца и управляющей нашей жизнью!