Скорый... Гл. 12. 2. Из огня да в полымя

       У входной двери домика-пароходика, бронированной, с хитроумными замками, Антон посмотрел на соседскую избу и позвал негромко:
      
       — Дружок, я вернулся...
         
       Не отозвался радостным лаем Дружок, но во дворе показалась молодая хозяйка Лена в платье черного цвета, длинном, до самых пят, и в такого же цвета платочке:
   
       — Здравствуй, сосед! Нет Дружка, попал под машину полгода назад.
   
       — Жалко. Хорошая была собака, добрая.
      
       — Не самое большое горе. Маму похоронила. Такая с виду была крепкая и вдруг инсульт. За два дня не стало. Вот и скорблю. В чёрных одеждах, как видишь, хожу.
      
       Печальная женщина, убитая горем, и вовсе не та дерзкая Лена, которой он однажды залюбовался возле магазинчика и на садовой дорожке.
      
       — Искренне сочувствую вам, — произнёс негромко.
     
       — Обращайся на «ты», пожалуйста. Чего уж там, соседи ведь. Надолго сюда или проведать хозяйство?
            
       — Наверное, до осени, а там видно будет. Большой дом надумал построить, — Антону почему-то захотелось поделиться своими планами.
   
       — Большой дом — здорово. Значит, зря подумала, что продал ты чудо-теремок навсегда.
 
       — Да нет, он — мой.
       
       — Радуюсь твоему возвращению. Одной-то страшно — особенно по ночам. Бродят всякие типы. В соседнем селе женщину, постарше меня, подростки ограбили, изнасиловали, избу подожгли. Если что могу теперь и на помощь позвать тебя. Не откажешь ведь?
       
       — Не откажу.
   
       — Пойду, не буду тебя больше задерживать. Да и сама вся в заботах, огород теперь на мне. В город больше не уезжаю, здесь живу. Устаю, конечно, с непривычки. Зато картошка посажена, перчик, лучок и прочее. Грядки краше одна другой. Только вот сорная трава на твоем участке стеной и через межу в мой огород попасть норовит. Сил нет бороться с ней.
    
       — Наведу порядок, обещаю.
      
       — А что у тебя с джинсами и обувью?
    
       — От ливня в развалинах церкви прятался и по неосторожности в грязь провалился.
   
       — Так давай сюда, приведу джинсы в порядок. Стиральная машина в исправности. Могу и руками выстирать.
   
       — Спасибо, не нужно, сам справлюсь. На речке.
    
       Лена печально вздохнула и ушла в дом. В некотором раздумье о разительной перемене в её поведении Антон постоял у знакомой межи, взглянул на сорную траву, улыбнулся яблонькам, по-прежнему хилым и унылым, и решил выкупаться да джинсы выстирать, обувь привести в порядок. Благо, что жаркое солнце быстро выпаривало ливневые следы.
       
       С первой попытки пробраться к речке через чащобу Антон не смог, и пришлось возвратиться в домик за садовыми ножницами. Он ловко поработал ими — получился удобный спуск к воде. А на противоположном берегу, как и раньше, дремучие кустарники, слева — скособочились заброшенные избы, справа — участок соседки Лены и опять же непроходимые джунгли между ее огородом и речкой.
 
       Антон безмятежно плавал, отдыхал и загорал на берегу, а затем в одних плавках возвратился к домику, прихватив влажную обувь и не до конца высохшие джинсы. В домике-пароходике он распахнул окна настежь, разобрал швейные машины и раскройный стол, вынес их наружу: больше они ему не потребуются. Пылесосом убрал пыль на втором этаже, потом взялся за первый. На улице очистил аппарат от пыли, собрал и заново пропылесосил оба этажа.
         
       В конце концов, Антон почувствовал, что проголодался. Как же не подумал про еду! Надев джинсы, он вышел на улицу. Не у кого спросить, работает ли магазинчик, но, к счастью, заметил Лену возле её избы.  

       — Скажи, соседка, магазинчик работает? — он не решался назвать ее Леной или Леночкой.
   
       — Да, Антон, и как раз только что открылся. Тот же мужичок торгует. Помнишь, оборотистый? Продукты, промтовары. Собрался за покупками?

       — Хочу купить что-нибудь съестное. Посмотрю заодно, чем торгует.

       — Меня ноги совсем не держат от невыносимой скорби и усталости, а то прошлась бы с тобой. Пожалуйста, купи булку для бутербродов, сейчас деньги принесу.
   
       — Пустяки, не надо денег. Куплю.
   
       Она смотрела насмешливо  на удаляющегося по прямой улице добродушного соседа: «На этот раз не буду столь прямолинейной. Никуда от меня не денешься. Больно хорош! Да и где тут, в глухомани, другого кавалера отыскать? Приговорила я тебя, приговорила...»

       Антон возвратился с продуктами, и Лена не только поблагодарила за булку, но и пригласила в дом:
      
       — Я любила маму, а помянуть её не с кем. Пока ты в магазин ходил, стол поминальный накрыла в гостиной. Окрошка с утра готова, она всегда вкусной получается. Пожалуйста, не обижай память мамы отказом.
    
       Уголком платочка коснулась влажных глаз, и Антон согласился. Посочувствовал ей и тогда, когда заметил, как с булкой в руке она с трудом поднималась на крыльцо и споткнулась, наступив на край платья.
    
       На столе была не только окрошка. Открыла хозяйка баночку красной икры, для которой и была куплена булка. Тут же нарезка сыра и колбасы, сливочное масло и шоколад.
   
       — Вот и приличный коньяк в добрую память о маме. Ты сам наливай. Только мне чуть-чуть, а себе полную рюмку. В память о маме, и не будем чокаться.
   
       Антон похвалил соседку за отличный коньяк, и она оживилась:

       — Этот мужичок всё, что угодно может привезти за умеренную наценку, а не только коньяк. Звезду с неба достанет. Наливай себе больше, а мне всё-таки чуть-чуть.
   
       Антона приятно взбодрил коньяк, а Лена — внимательная и заботливая:

       — Сейчас кофе приготовлю. Хочешь со сливками?
    
       Как бы невзначай она притронулась пальчиками к его руке, и Антон принял это приятное прикосновение как должный, но пока ни к чему не обязывающий знак в прекрасной домашней обстановке. Буквально всё настраивало его на мажорный лад. И ощущение того, что ему больше некого опасаться и что он сам себе хозяин; и что после продажи квартиры он займется строительством огромного дома; и солнечный день за окном просторной соседской избы; и красивая молодая женщина, пусть и в траурном чёрном платье; и, безусловно, первоклассный коньяк.

       Лена отправилась на кухню за сливками, и он проводил её восхищённым взглядом. Не подумалось ему, что нечто подобное — с красавицей Кариной, бизнес-помощницей, — было в его жизни и скверно завершилось.

      Вот и аппетитные пирожные на столе.

      — Что мы с тобой всё о грустном да печальном? — улыбнулась гостеприимная хозяйка. — Выпьем за то, чтобы твои мечты обязательно сбылись. У тебя всё непременно получится. Ты, как я думаю, мастер на все руки.
      
       — Действительно, скучаю по настоящей мужской работе. Каждый мужчина за свою жизнь должен построить дом, посадить дерево и — что там ещё? Вот же запамятовал…
 
       — …и вырастить сына.
   
       — Да, конечно. Пока ничего не получилось.
   
       — Ой, Антон! Всё успеешь. Ты же молодой, сильный, хозяйственный. Найдёшь в городе милую и порядочную женщину, привезёшь сюда, в наше село, пусть и захиревшее. А там, гляди, и дом, и дерево, и сын — всё сможешь.
    
       После льстивых слов Лена сама наполнила рюмки. Хорош коньяк!
   
       Вот и нет его на дне бутылки. Лена принялась убирать посуду.
   
       — Я помогу! — Антон не притворно пожалел Лену, изрядно уставшую и, как он считал, бескорыстно проявлявшую столько трогательной заботы о нем.
    
       — Спасибо, милый сосед. И то правда — смертельно устала от безутешной скорби. Но я счастливая, что ты не отказался, помянул маму. На душе сразу стало легче.
    
       — Хорошо понимаю тебя, Лена.
    
       «Назвал по имени в первый раз» — коварно отметила она.
    
       — Кстати, заметил, как в доме опрятно и уютно?

       — Трудолюбивая и заботливая хозяйка, сразу видно.
      
       — Ты же дальше гостиной не был. Идём, посмотришь.
   
       Пока Лена шла через продолговатую гостиную, он вспомнил, как год назад соседка загорала на садовой дорожке в бикини, а потом, познакомившись, сходу позвала его к себе. Глупо запутавшись под ногами, Дружок помешал войти в дом к ней…
   
       — Комната мамы, пусть земля ей будет пухом. Как-нибудь поможешь отсюда выбросить тумбочки, кровать, вещи разные? Лишний раз боюсь разреветься, глядя на этот хлам.
    
       — В любое время помогу.
      
       — А здесь моя спальня. Сирень расцвела под окном, а на сердце тоска. Замуж рано вышла и думала, что в семейной радости буду жить, детей в любви рожать, сколько муж пожелает, а вот как обернулось. Запил он почему-то и разбился. С тех пор — одиночество. Не скрою, ты мне однажды  приглянулся, и я размечталась, глупая, но насильно мил не будешь. Сейчас ничего не хочется — ни любви, ни мужской ласки. Надо окно открыть, душно тут.
    
       Она неторопливо распахнула створки окна, поправила подушки и покрывало на двуспальной кровати, постояла возле нее в задумчивости:
              
       — Страшно подумать, что придется жить без мамы, но надо привыкать потихоньку. Спасибо тебе, Антон, что не отказался помянуть маму. Пойдёшь к себе?

       — Конечно. Забот полно.
      
       Остановились на крыльце.
      
       — Антон, скажу честно, что там, в спальне, вдруг испугалась. Не знаю, откуда такой страх взялся. Эти жуткие истории, а я ведь такая молодая и соблазнительная. В интимной жизни должно быть только взаимное согласие.
  
       — Разве можно, Лена, по-другому? И не думай о плохом. Только по согласию.

       — Надеюсь, ты не в обиде, что не очень-то давно, как глупая и дерзкая девчонка, пыталась соблазнить тебя. Приглянулся мне, одинокой, вот дурь и ударила в голову. Стыдно сейчас вспомнить, как в магазинчике, у прилавка, прижималась к тебе грудью, а по дороге домой додумалась обогнать тебя в дерзком платьице. Прекрасно знала, что оно солнышком просвечивается насквозь очень откровенно. Помнишь? Ты уж прости меня, наивную.
      
       — Всякое в жизни бывает. Пустяки это, Леночка.
      
       Она легонько высвободила свои пальчики из его руки и ушла в дом, радуясь, что навешала лапши на уши симпатичному соседу. В её блудной жизни с недавних пор — полный облом. Милиция натурально озверела, и бордели ушли в глухое подполье. Не простой штучкой была Лена в мире проституции, и поэтому до поры до времени решила затаиться в глухом селе. И почему бы не выйти замуж, если неожиданно подвернулся удобный случай?
      
       Антон не подозревал, что попал из огня да в полымя, опрометчиво доверившись «заботливой и трудолюбивой» соседке Леночке.    

       Продолжение: http://proza.ru/2021/05/27/1353