Беженец Часть 1

Беженец Часть 1

Дорога  в  Норвегию

В  начале  двухтысячного  года  Европа  гостеприимно  распахнула  свои  границы  для  всех  желающих.  В  странах  третьего  мира  немедленно  появились  группировки,  за  деньги  переправляющие  людей  в  любую  точку  процветающей  Европы.  Они  распускали  слухи  о  хорошо  оплачиваемой,  доступной  для  всех  работе,  о  социальных  пособиях  для  эмигрантов,  и  о  легкодоступных  белых  женщинах  без  обязательств.  Мужчины,  оставив  семьи,  табунами  рванулись  осеменять  вымирающий  Запад.  С  юга  шли  африканцы,  с  востока  ближневосточные  нации.  Средиземное  море  кипело  от  тонущих  тел,  но  беженцев  это  не  останавливало.  Переступая  через  тела  несчастных,  они  двигались  вперед,  разбредаясь  по  старенькой  Европе,  словно  метастазы  злокачественной  раковой  опухоли.
 
Когда  норвежцы  запустили  первую  нефтяную  скважину  в  иракском  Курдистане,  мой  младший  брат  отправился  в  Норвегию  на  заработки.  Отношения  между  странами  были  хорошие  и  норвежцы  легко  открывали  рабочую  визу  иракским  беженцам.  За  братом  засобирался  и  я. 
-  Заработаю  нам  на  сносную  жизнь  и  вернусь.
Мать  с  женой,  немного  поплакав,  все  же  отпустили  меня.

Путь  оказался  не  таким  гладким,  как  было  обещано.  Проблемы  начинались  уже  на  иракско - турецкой  границе.  Турецкие  таможенники  бесцеремонно  отбирали  деньги  у  беженцев,  возвращая  их  обратно  в  Ирак.  У  меня  имелась  турецкая  виза  и  я  без  проблем  въехал  в  Турцию  на  рейсовом  автобусе.  У  морского  порта  Измир  встретился  с  водителем  грузовика,   который  должен  был  переправить  меня  в  итальянский  город  Фоджа,  а  оттуда  по  бану  в  Германию.  Водители  не  имели  права  вывозить  из  страны  много  наличных  денег,  потому  я  наперед  перевёл  пятьсот  евро  на  его  банковский  счёт.  В  Мюнхене  он  был  обязан  вернуть  деньги  обратно. 
Турок  спрятал  меня  под  осью  грузовика,  который  без  проблем  въехал  на  паром.  До  прибытия  в  Италию,  я  безвылазно  сидел  в  его  каюте.  На  границе,  в  порту  Фоджа  турок  спрятал  меня  в  ящике  кабины  грузовика,  прикрыв  сверху  разным  хламом  и  грязными  тряпками.  Итальянские  таможенники  едва  приоткрыли  крышку  ящика  и  не  заметив  ничего  подозрительного,  пропустили  машину  в  страну.  На  железнодорожном  вокзале  города  Фоджа  турок  посадил  меня  в  вагон  поезда,  протянул  билет  до  Мюнхена  и  предупредил.
-  Сиди  тихо,  никуда  не  выходи.  Я  пойду  в  банкомат,  сниму  твои  деньги.
Поезд  тронулся,  а  водила  так  и  не  появился.  Я  остался  с  двадцатью  евро  в  кармане  и  билетом  до  Мюнхена.  На  австро  -  итальянской  границе  поезд  остановился  для  проверки  документов. 
-  Предъявите  ваш  паспорт,  пожалуйста.
-  Я  потерял  его.
Меня  высадили  с  поезда  и  поместили  в  приграничную  тюрьму  Италии.  Через  сутки  итальянцы  выдали  мне  письменное  разрешение  на  пребывание  в  стране  месяц. 
-  Если  не  покините  Италию  через  указанное  время,  вас  посадят  в  тюрьму  за  бродяжничество.
Предупредили  они.
Не  знаю,  на  что  я  рассчитывал,  ежедневно  садясь  на  поезд  до  Мюнхена.  На  итальянской  границе  меня  всегда  высаживали,  но  в  тюрьму  больше  не  сажали,  выручала  бумажка  с  разрешением  на  пребывание  в  стране  месяц.
    
Мои  двадцать  евро  быстро  закончились,  хоть  и  покупал  я  лишь  один  кекс  в  день,  воду  пил  из - под  крана,  спал  на  привокзальной  парковке,  укрывшись  старыми  газетами.  Я  был  голоден  уже  четыре  дня  и  чувствовал,  как  жизненные  силы  покидают  меня,  но  тем  не  менее  поджидал  очередной  поезд  на  перроне  вокзала.  На  скамейку  рядом  со  мной  сел  молодой  немец.  Посмотрев  на  меня,  он  что - то  спросил,  я  не  понял,  тогда  он  жестом  изобразил,  хочу  ли  я  есть.  Я  слабо  кивнул.  Немец  открыл  свой  портфель  и  вытащил  два  сандвича.  Один  протянул  мне. 
-  Подожди  минутку.
Сбегал  к  автомату  и  принес  банку  колы. 
-  Ешь  медленно,  не  торопись.
Мы  вместе  сели  на  поезд.  Меня  вновь  высадили  на  границе  и  я  вернулся  на  знакомую  парковку  вокзала. 
На  следующий  день  на  парковку  въехал  новенький  блестящий  мерседес.  Из  него  вышел  богато  одетый  немолодой  мужчина  и  стал  внимательно  осматривать  сидящих.  Остановив  изучающий  взгляд  на  мне,  он  улыбнулся  и  поманил  меня  пальцем.  Я  был  голоден  и  думал,  что  он  предложит  мне  немного  денег.  Меж  беженцами  ходили  слухи  о  благотворительности  высших  чиновников  Италии.  Когда  я  подошел  к  нему,  он  наклонился  к  моему  уху.
-  Хочешь  секса? 
Я  не  знал  итальянского,  но  слово  секс  звучит  на  всех  языках  одинаково.  Помотав  головой,  я  вернулся  на  мятые  газеты.  Молодой  афганец,  сосед  по  лежбищу,  спросил.
-  Чего  он  хочет?
-  Секса  в  задницу.
-  Можно  я  пойду?  Ты  не  против?
-  Иди.  Дело  твоё.  Я  лучше  умру  с  голода,  чем  буду  трахать  пидора.
Парнишка  вернулся  через  два  часа.  Подошел  ко  мне.
-  Мужик  заплатил  пятьдесят  евро.  Зря  ты  отказался.  Он  дал  пакет  свежих  фруктов.  Угощайся.
-  Фрукты,  заработанные  через  задницу,  есть  не  буду.  Если  Аллаху  угодно,  чтобы  я  умер  как  бездомная  голодная  собака,  значит  так  тому  и  быть. 
Отвернувшись,  я  с  головой  зарылся  в  грязные  газеты. 
Вечером  того  же  дня  я  услышал  разговор  на  родном  курдском  языке.  Подошёл  поближе.  Отец  с  сыном  говорили  о  Норвегии.  Мы  разговорились.  Я  одолжил  у  них  телефон  и  позвонил  брату,  попросив  выслать  денег  на  еду  и  дорогу.  Курд  помог  получить  перевод  через  вестерн  юнион.  В  благодарность  я  пригласил  их  на  ужин  в  пиццерию,  где  мы  договорились  ехать  в  Норвегию  вместе.  Заплатив  перевозчикам,  мы  двинулись  в  путь  на  стареньком  микроавтобусе. 
Сидений  не  было  и  двадцать  пять  нелегалов  расселось  на  полу  вдоль  стен  под  закрашенными  белой  краской  окнами.  Нам  запретили  разговаривать  и  выходить  на  стоянках.  Опорожнялись  мы  в  маленькую  дырку,  высверленную  в  полу,  только  во  время  езды  за  населенными  пунктами  и  с  получасовым  интервалом  от  предыдущего. 
-  Полиция  вычисляет  машину  с  беженцами  по  частым  испражнениям  на  дороге.   
Какое  счастье,  что  с  нами  не  было  женщин.  Попасть  членом  в  дырку  на  полу  при  полной  скорости  было  не  просто.  О  большем  даже  вспоминать  не  хочется. 
Добирались  до  Норвегии  двое  суток.  Перед  нашим  микроавтобусом  ехала  разведывательная  машина,  которая,  завидев  полицию,  предупреждали  наш  микроавтобус.  Мы  мгновенно  сворачивали  с  магистрали  и  прятались  до  тех  пор,  пока  дорога  не  пустела.
Приехав  к  брату  в  Ставангер,  я  позвонил  матери,  успокоив,  что  жив  и  здоров.  Рассказал  ей  об  обворовавшем  меня  турецком  водителе  и  попросил  разобраться  с  инцидентом.  Обвинив  перевозчиков  в  обмане,  она  отказалась  доплачивать  им  оставшийся  долг.

Отдохнув  и  выспавшись  пару  дней  у  брата,  я  поехал  в  полицию  города  Осло.  Меня  поселили  в  центр  временного  содержания  беженцев  до  выяснения  личности.  Ожидая  решения  миграционной  службы,  я  держался  тихо,  не  привлекая  к  себе  лишнего  внимания. 
Условия  жизни  в  центре  были  хорошие,  каждому  беженцу  выделяли  отдельную  комнату,  кормили  три  раза  в  день.  Столы  в  столовой  были  рассчитаны  на  одного  человека  и  вмещали  только  один  поднос  с  едой.  Присмотрев  себе  столик  в  дальнем  углу,  я  ел  только  за  ним.  Если  стол  был  занят,  дожидался  в  коридоре,  пока  его  освободят. 
Я  был  погружен  в  свои  мысли,  когда  кто - то  нагло  двинул  мой  поднос  с  едой  так,  что  тот  едва  не  свалился  на  мои  колени.  Наглые  черные  глаза  африканца  буравили  меня  в  ожидании  реакции.  Выругавшись,  я  встал  и,  недоев,  ушёл  из  столовой.  Тем  же  вечером  черный  опять  турнул  мой  поднос.  Я  пересел  в  противоположный  угол  столовой.  На  следующий  день  история  повторилась  и  я  пожаловался  повару.  Повар  посочувствовал  и  направил  меня  к  начальнику  центра  беженцев.  Я  пожаловался  начальнику.  Бесполезно.  Вежливые  норвежцы  избегали  конфликтов.
Я  обедал,  когда  африканец  вновь  оказался  за  моим  столом. 
-  Фак  ю!  Отвяжись,  ты,  наконец,  от  меня! 
Я  поднялся  и  пошёл  за  другой  стол.  Он  последовал  за  мной. 
Нагло  улыбаясь,  опять  турнул  мой  поднос.
-  Вот  ведь  урод!
Я  ушёл  не  поев.
На  следующий  день  африканец  опять  сел  за  мой  стол.  Он  был  намного  выше  меня  и  хорошо  накачан.  С  мозгами  было  немного  хуже,  они  застряли  на  уровне  приматов. 
Я  напрягся,  но  не  двинулся  с  места.  Презрительно  усмехнувшись,  он  запустил  свою  клешню  в  тарелку  с  едой  и,  медленно  выдавливая  рис  сквозь  толстые  пальцы,  сказал.
-  Где  хочу,  там  и  сижу.
-  Какого  черта  ты  привязался  ко  мне?  Тебе  что,  столов  мало?  Фак  ю! 
-  Фак  я  твою  маму!
Зло  ответил  он,  презрительно  глядя  на  меня.
Я  разозлился  не  на  шутку.  Медленно  поднялся,  набрал  горсть  риса  с  курицой  в  правую  руку  и,  наклонившись  к  черномазому,  процедил  сквозь  зубы.
-  Вот  это  ты  зря!  Никто  не  смеет  обижать  мою  маму! 
Схватив  африканскую  обезьяну  за  волосы,  я  влепил  ему  меж  глаз  рис  с  курицей  и  стал  размазывать  еду  по  его  роже.  Он  растерялся.  Придя  в  себя,  схватил  тарелку  с  едой  и  запустил  в  меня.  Увернувшись,  я  схватил  стул  и  вмазал  им  горилле  по  голове.  Черномазый,  обливаясь  кровью,  свалился  на  пол. 
-  Черномазая  скотина!  Как  ты  смеешь  оскорблять  мою  мать!  Я  убью  тебя!
Озверев,  я  пинал  его  ногами.  Не  смотря  на  внешнюю  худобу,  я  обладал  черным  поясом  айкидо  и  кучей  золотых  наград  по  вольной  борьбе.  Но  самое  страшное  было,  когда  я  терял  контроль  над  собой.
На  шум  прибежал  повар  и  беженцы,  находившиеся  неподалеку.  И  началось!  На  помощь  горилле  бросились  чернокожие.  За  мной  встали  курды.  По  столовой  летали  еда,  посуда,  стулья  и  столы.  Звенели  сломанные  стекла  на  решетчатых  окнах.  Отъевшиеся  и  одурманенные  от  безделья  молодые  парни  выпускали  накопившуюся  энергию.  Кулаки  дубасили  не  разбираясь,  где  свои,  а  где  чужие. 
В  центр  вызвали  полицейских.  Моя  злость  мгновенно  стихла  и  я  незаметно  смылся  в  свою  комнату.  Взяв  газету,  я  тупо  уставился  в  неё,  не  замечая,  что  она  вверх  тормашками. 
Полиция  разняла  драку  и  начала  допрос.  Выяснив,  кто  зачинщик,  за  мной  пришли.  Я  рассказал  все  как  есть,  предложив  посмотреть  записи  с  видеокамер,  которые  висели  в  столовой.  Мои  показания  подтвердили  два  повара  и  начальник  лагеря. 
-  Африканец  давно  досаждает  ему.
Когда  дравшихся  повели  в  полицейскую  машину,  стоявший  позади  беженцев  полицейский,  показал  повару  и  мне  поднятый  вверх  большой  палец  в  знак  солидарности.  Меня  не  тронули.  Африканец  в  лагерь  больше  не  вернулся.
Получив  разрешение  на  проживание  в  Норвегии,  я  переехал  к  брату  в  небольшой,  красивый  городок  Ставангер. 

Фото  из  интернета
18.06.2021
Хельсинки