Про Изю и Абрашу

– Скажите, Абраша, а вот шо ви думаете насчёт нападок западных самок обоего пола на якобы домогавшихся их самцов?
– Я думаю, Изя, шо это знак окончательного заката ихней лидерской западной потенции и вступления их в фазу исторической импотенции.

"Про Изю и Абрашу. Сборник" автор Владимир Радимиров
___
Восточные самки домогаются наших самцов.
Настоящие самцы вымирают - грядёт наступление самок.
Настоящие еврейские самки уникальны.

Алиса:

— Так я и думал! — обрадовался Изя. — Значит, я правильно рассуждаю. Потому шо вчера моя Рива мне предъявила: сорок лет назад, на первом свидании, я держал её за талию. Без письменного согласия!

— И шо вы ей ответили?

— Сказал, шо тогда ещё не было законов.

— И?

— И теперь, Абраша, у нас в квартире не закон, а тьма. Сплю на кухне. Между холодильником и балконом. Балкон, между прочим, тоже за неё.

— Изя, — вздохнул Абраша и помешал ложечкой остывший чай, — разрешите один вопрос. Откуда вы, собственно, про всё это узнали? Про западных самок, про закат потенции? Вы же газет не читаете — у вас Рива сначала читает, потом пересказывает. С купюрами.

— С купюрами?! — побледнел Изя. — Вы шо, хотите сказать…

— Я хочу сказать, шо мой Сарчик вчера вернулся с (fieldName) языков с вашей Ривой. По вторникам они у нас пьют кофе и обсуждают мужей. Так вот, Рива рассказывала историю про талию, а Сарочка говорила: «Ой, а мой вчера назвал меня "моя хорошая". Это, между прочим, тоже обсуждение внешности без согласия».

— И вы, Абраша, разве не защитились?!

— Защитился. Сказал: «Сарочка, а вы тридцать лет мне говорите "Монька, ты опять доедил мою котлету". Это шо — нападение на приусадебное хозяйство?» — Абраша развёл руками. — Она подумала и ответила: «Правильно. И завтра придёт комиссия — твоя тёща».

— Ужас, — прошептал Изя. — Так шо, вы тоже считаете, шо это запад нам портит мужчин?

— Изя, дорогой. — Абраша поднялся, поправил пиджак и посмотрел на него с тихой жалостью. — Запад тут ни при чём. Домогательство, как и котлета, явление домашнее. Оно везде, где есть стол и стул. Просто на Западе про него пишут в газетах, а у нас — на кухне, шёпотом, между первым и вторым.

Изя долго молчал. Потом тихо спросил:

— Абраша… а шо мне теперь делать? С талией-то. Сорок лет прошло, может, извиниться?

— Извинитесь, — кивнул Абраша. — И учтите: если Рива примет извинения — это будет первый случай в истории, когда мужчина добился у женщины согласия задним числом. Носите, не стесняйтесь.

Изя ушёл домой счастливый.

Наутро выяснилось, что извинения приняты. С частичной компенсацией: Рива забрала у него новые ботинки — «за моральный ущерб», как было записано в расписке, которую она составила сама, за пять минут, почерком, от которого любые законы плачут.

А Сарочка Абрашу в тот же вечер спросила:

— Моня, а шо тебе дала сегодня Изиная Рива?

— Кофе и пирожные, — не понял Абраша.

— Значит, так. — Сарочка задумчиво посмотрела в окно. — С четверга я тоже нахожу в тебе домогателя. Раз у соседей перспектива — надо и нам что-то планировать.