Берегите ЧУДО

Часть 1.
Когда я учился еще в младших классах, то очень любил прогулки на природе вместе со своим дедушкой. Нам было интересно и весело проводить время вместе, но однажды мир изменился, приобрел несколько иные оттенки после одного из многих наших посещений опушки леса. Это было ранней весной в начале марта, когда только-только начали проявляться проталины, птицы весело щебетали о приходе весны и природа, с видимой неохотой, пробуждалась от зимней спячки. И вдруг замечаю, среди плотного, грязного снежного покрова, на одном из разбросанных, пригретых и обласканных островков земли хрупкий, белоснежный цветок.
Мама, милая, дорогая и любимая мамочка, как бы ты была рада этому, одному из первых вестников весеннего благоухания – подснежнику! Он стоял бы у нас на столе, радуя своей превосходной внешностью с нежным запахом. Вот подхожу близко к прекрасному растению, протягиваю руку к его тоненькому, с виду легкому стебельку и...
- НЕ СМЕЙ!!! – строгий, повышенный и надрывной тон деда, какой я еще от него не слышал, заставил меня резко отдернуть руку и оглянуться – СЛЫШИШЬ, не смей...
- Но дедуля, я ведь маме...
Лицо у ветерана войны постепенно из мертво-бледного становилось естественно красноватым. Голос его вновь приобретал свою необыкновенную смесь суровости и нежности. Каждая нахмуренная и пугающая секунду назад морщинка обретала свои, обычно характерные, черты доброты. Он присел на пенек и подозвал меня к себе.
- А вот если маме, то лучше просто сфотографируй... – произнес дедушка, – Ведь это ЧУДО всю зиму ждало весенней ласки, заботы и любви, терпело сильный мороз, искало защиты от метели под снежным покровом и небольшим слоем землицы. Оно хотело пить, но воды не было, хотело кушать, но земля вокруг бала холодной и непитательной, хотело радовать МИР собой и давать жизнь следующим поколениям, а не стоять на чьем-то столе, радуя несколько людей мгновением по сравнению с вечностью ожидания. – Он остановился, закурил трубку и его голубые глаза стали печальными. – В моей жизни оставили след два цветка: один научил ценить чужую жизнь любого создания, а второй... Второй спас меня во время войны.
Неизвестно откуда и каким образом ветер занес семечко растения на каменный пустырь, но вышло так, что оно упало между камнями и застряло там. Возможно, это была ромашка, а может быть и гладиолус – теперь это остается загадкой. Известно только одно, что ЧУДО хотело ЖИТЬ и боролось за свое существование. Сперва, пока оно было семечком, для питания хватало скопившейся между камнями, после дождя, воды и содержимого оболочки. Со временем цветок выпустил первый признак жизни – росток и начал искать опору от ветра и землю, для подпитки сил, в холодном, безжизненном камне. Ему приходилось работать над собой и своей внешностью ради выживания: корешки цеплялись за каждый выступ и лезли в каждую трещинку камня, листочки были, насколько можно, длиннее, приподнятые к небу и округлые с каждого края, чтобы ловить и направлять каждую капельку дождя к своим корням. А когда его глазик раскрылся, то он был, от постоянных лишений и невзгод, темно-синим с прозрачными лепестками и издавал такое благоухание, что к нему в гости, учуяв нежный запах за несколько километров, летели разнообразные насекомые-опылители. Такого из нашего отряда юных октябрят, проходящих случайно мимо, никто еще не видел.
Вожатый, знающий много о разнообразных растениях, не смог определить из какого семейства хрупкая кроха и предложил устроить здесь «Заповедник неизвестного цветка». Мы стали ухаживать за этим ЧУДОМ: принесли и удобрили землицей, поливали и долгими часами любовались им, строя догадки кто это и откуда. И даже спустя годы, когда вокруг ЧУДА выросли его дети, внуки, правнуки и нашли пристанище «заглянувшие» к нему другие цветы, оно выделяется, блистая своим великолепием с неповторимостью...
- ...деда, а рассказ как цветок спас тебя? – спросил я, после продолжительной паузы.
- А ты будешь еще когда-либо срывать цветы?
- Нет, не буду... Я лучше завтра, в следующую прогулку, приду с фотокамерой и образ героя повешу у себя на стеночке – пусть все им всегда любуются.
- Вот тогда завтра и расскажу о втором цветке. А сейчас пошли домой – обедать пора!
И мы, попрощавшись с ЧУДОМ, медленно пошли домой.

Часть 2.
Завтра – это еще не сегодня, но уже что-то близкое и несколько загадочное.
Кто из нас знает точно, наверняка, что с ним произойдет в этот день? Наверное, никто... Поэтому когда наступил этот день я, будучи взволнованным от предвкушения очередного дедушкиного рассказа, подготовил к прогулке старенький, пленочный фотоаппарат.
- Готов к сегодняшней прогулке, мой юный натуралист? – спросил у меня деда, тихонько шаркая ногами по направлению к коридору.
- Всегда готов!!! – отчитался звонко я.
Свежий ветерок нашептывал о том, как приятно ощущать его дыхание в медленной походке, солнышко нежно пригревало нас, как будто утешая после суровой зимы, а сонные деревья веточками приветствовали и провожали нас. Мы тихо шли, наслаждаясь весной, и слушали звуки природы, ласкающих слух. Еще несколько десятков шагов и у меня будет фотография ЧУДА, а после дедушка расскажет очередную свою историю. Вдруг ветеран войны изменился в лице, трясущимися руками взял в рот трубку и резко, почти под прямым углом, повернул в другую сторону, пытаясь меня увести от чего-то...
- Дедушка, что случилось? – пытался я понять столь резкое изменение.
-...цветок.., сорвали... – грустно, со слезами на глазах прошептал он, когда понял, что от меня правду не скроешь.
И тут резко внутри все оборвалось, настроение вмиг упало и от детского горя, переживания от происшедшего с подснежников выплеснулось потоком слез и резким падением на грязный снежный покров. Казалось боли, смешанной с досадой, не было предела. Только дедушка стоял рядом, нервно курил и уговаривал меня быть мужчиной.
- Жалко цветок, но такова жизнь: выживает сильнейший и...самый невежественный! – произнес он. – знаешь, а ведь мне тот цветок, который спас мою жизнь, пришлось сорвать и...это тоже был подснежник.
- Как?
- Вот так... Тогда шел голодный апрель 1942 года, мне было 16 лет и я, будучи уже пионером, старался максимально помогать партизанам, несмотря на то, что приходилось заботиться и о семье из четырех человек: твоей прабабушке и трех сестрах. Прадедушка и два брата ушли на фронт... Никто из них так и не вернулся... Я, сутулый, небольшого роста, худой, со впалыми щеками, выглядел лет на 13: фашисты таких не особо брали «в расчет». Особенно избегали, словесно издеваясь, когда одевался в провонявшую, старую, рваную одежду, делая вид, что у меня вши или припадки. Так можно было более-менее спокойно собирать информацию буквально под носом захватчиков, благо память была хорошая.
Накануне одного из таких заданий, будучи жутко голодным, и выкопал, случайно встретившийся, подснежник в надежде на то, что хотя бы немного, на короткое время, он заглушит мой и моей семьи аппетит. Но задание требовало оперативности. Спрятав луковицу с цветком за пазуху, мне удалось мгновенно перейти в роль мальчика-попрошайки с умственным отклонением. Буквально в таком образе и добрался до небольшого городишки, населенного фашистами.
Занятие разведкой под симуляцией требует постоянного контроля над собой и знаний о поведении тех, кого пытаешься изобразить. Тогда, к сожалению, допустил оплошность: не стерпел боли от удара ногой по своей пятой точке и издевательств от паренька лет 12, который вовсю старался угодить немцам. Я разразился кратким членораздельным грубым высказыванием, чем привлек к себе еще большее внимание не только малолетнего предателя, но и захватчиков. «Как, как мне выкрутиться?» – бегло вертелось в голове. И тут пришла мысль, которое через мгновение перешло в действие: будто не поняв, что сказал, почесывая свой зад и взвывая от боли, достал из-под пазухи, покрытую землей, луковицу и...начал бегло есть, злобно оглядываясь по сторонам, как бы охраняя свою добычу.
На зубах скрипела земля, горький сок и долгие месяцы на скудной пище вызывали приступ тошноты и рвоты, по щекам текли слезы, а во внутреннем кармане грелся сам цветок. Его, после того, как «покушал» луковицу и попытался приступить за него, отобрал один из фрицев. Для более правдоподобия я за свои права к соцветию попытался заступиться, за что получил сильный удар по лицу под веселый смех садистов. Но дело было сделано – подозрение улеглось и мне под ноги фашисты бросили ломоть хлеба...
- ...деда Страс, но ведь тогда стоял голод, а сейчас... – попытался я поддержать старика.
- А сейчас, по-видимому, каждый живет только сам для себя и думает только о себе.
- Дедуль, но не все же! Вот мы думаем о других... Пошли домой?
- Да, пошли – пора вновь обедать...
И мы побрели уставшие и печальные назад, так и не совершив своего подвига.