Фу, Ральф! Фу!!!

     - Ко мне, Ральф! Стоять! Стоять! Кому сказала?!               
     Карабин не попадает в кольцо ошейника непослушной собаки, остальные мешают, дёргая руки за удерживающие их поводки, а тут ещё, оп-а! – чьи-то ноги в чёрных тупоносых туфлях на толстой подошве. Видно не просто прохожий, а конкретно подошедший, и похоже - уполномоченно лицо. Этого только не хватало! Сейчас начнётся: "Почему без намордника?! Без поводка?!" И в довершение всего добрейший глупый пёс рвётся к этому типу со всей собачьей сердечностью - пообщаться.
     - Фу, Ральф! Фу! - испуганно последовала команда.               
     Карабин наконец пристёгивается. Ноги выжидающе стоят... Напрягшись внутренне и придав голосу холодной официозности, она выпрямилась.
     - Чем обязана?.. - и после напряженной паузы, - Вам что-то нужно?               
     Подошедший с интересом её разглядывает. Перед ним оказалась не просто странного вида дамочка в длинной и слишком громоздкой для выгула собак шубе, а весьма миловидная молодая особа.               
     - Вы подозвали меня и приказали стоять... Жду следующую команду! – ответил он с простоватой покорностью, не вязавшейся с его весьма солидным видом.               
     - Вы?.. Вас?! - опешила она. Но, чувствуя подвох, приняла вызов и скривила в усмешке губы.
     - Вы что - Ральф?               
     - Вот именно! Он самый!
   Это был явный прикол. Отметив старомодный шик нежданного визави - шапка из мутона, добротное пальто вне моды и времени, она немного растерялась. Нельзя сказать, что внимание «благородного селезня», как мысленно она его окрестила, не льстило её самолюбию, но за пережитые минуты волнения решила отыграться.               
     - Ну и имечко!               
     - Нормальное... 
     - Собачье.
     - Человеческое, - мягко возразил тот, - Означает - мудрый волк. Редкое у нас, но за рубежом - столько знаменитостей его носит! - не без гордости заключил он.
     - И собаки, - повторила она упрямо.
     - Ральф Кронин - нидерландский физик, Ральф Кедворт - философ, Ральф Зигер –  композитор, Ральф Маччио - американский актер - продолжал тот, пропустив без внимания ядовитую реплику.
    - Тоже не наш?.. - улучила она момент, - Грета Гарбо!
    - Что? - не понял тот.
    - Грета - имя той собаки, - пояснила она, кивнув на игривого черного пуделя, который на секунду замер, поведя лохматыми ушами.
    - А-а! – брови мужчины приподнялись, но, сообразив, улыбнулся. Снял перчатку и протянул руку.
    - Будем знакомиться?
   Она в замешательстве перебирала в руках поводки. Наконец, собрав их в одной руке, подала свободную.               
    - Элиза… Бэлла, - проговорила неуверенно.
    - Элиза-Бэлла?               
    Глаза его недоверчиво улыбались.               
    - Можно просто - Анита, - позволила она и свернула на дорожку, выводящую из сквера.
    - Элиза, Бэлла, Анита… - а каким - называть вас? - допытывался незнакомец. Он шёл рядом, подстраиваясь под её шаг.
    - Выбирайте любое!               
    - И какое из них ваше? - настаивал тот.               
    Помявшись, она вдруг тихо и с чувством заговорила:               
                Что в имени тебе моём?
                Оно умрёт, как шум печальный
                Волны плеснувшей в берег дальний…               
   - О-о!, - только и вымолвил он.               
   - Школьная программа, - бросила она небрежно…
   — Вы — школьница? — в голосе его была аинтерсованность и удивление. — Из чего это следует? — вспыхнула она, полоснув его взглядом.
  - Сейчас, в век акселератов — трудно определить кто есть кто, - начал оправдываться тот, - Без наводящих вопросов, - добавил несколько озадаченно.
   - Ну-ну!..  И какие последуют вопросы?
   - А и правда, сколько Вам лет, милая леди?
   - Это наводящий вопрос? - залилась она смехом и, отметив про себя весьма лестный конец его фразы, не без манерности выдала:
   - Даме всегда лет столько, сколько уже не возможно скрыть!
   - Да ну! - улыбнулся тот, отметив в свою очередь её свежее личико, округлость которого предполагало такие же округлые формы под объёмной шубой, - Вам ещё не скоро понадобиться это скрывать!
   Его вдруг охватил веселый задор.               
   - А я тоже ещё что-то помню. Вот, в тему, - он приосанился и театральным жестом протянул в сторону горизонта руку: 
   - "Мороз и солнце - день чудесный!"
   - Браво!!! - засмеялась она, узрев весь комизм этой сцены.               
   Захлопать в ладоши ей не давали натянутые веером поводки.               
   - Это вы - школьник! – продолжала она хохотать, ловко проехав за связкой собак по обкатанной ледяной дорожке.
   - Чуют дорогу к дому, - заметил он, осторожно обходя скользкое место.
   - Да! - согласилась она.
   - До сих пор помню кое-что из школы. Тогда образование было посерьезней нынешнего.
   - Ну коне-ечно! - с едкой значительностью протянула она, - «Были люди в наше время. Не то, что нынешнее племя!»... А не скажете кто написал это?:
                "Серебро, огни и блёстки,-
                Целый мир из серебра!
                В жемчугах горят берёзки,
                Чёрно-голые вчера."               
   - Тоже классик…      
   - Базаров нет! - значимо растягивая слова, подтвердила она снисходительно.   
   Он задумался.
   - Подскажите хоть первую букву! - взмолился наконец.               
   - Бэ-э!               
   - Блок?               
   - Мимо!
   - Бальмонт?
   - Нет... Брюсов!               
   Он обратил на неё долгий уважительный взгляд. А она заговорила вдруг глубоким грудным голосом:
                Кристаллы неба трепетно и бело
                Мерцают, опускаясь с высоты…
                И дальние сближаются миры,
                Когда переплетая ткань вселенной,
                Метель молочно-снежным белым мелом
                Рисует невесомые мосты…               
   - Красиво! И тоже классик.               
   - Мимо!               
   - Тогда... Тогда... Теряюсь в догадках!
   - Наша современница - Инна Винель.               
   - Надо же!               
   - А это:               
                На белых пастбищах страниц,
                Средь запятых и многоточий
                Бредут, не ведая границ,
                Стада задумчивые строчек.               
   - Боюсь не угадаю и на сей раз, -  он поднял руки в знак полной капитуляции.
   - И не пытайтесь!               
   - Кто?               
   - Она же!, - просияла она, довольная произведенным эффектом.
   - Вы так эмоционально читаете! Я заслушался... И восхищён вашим старанием и терпением выучить столько стихов. Специально их учите?
   - А я и не учу! Мне достаточно внимательно прочитать два-три раза.
   - Небось, в театральном учитесь?
   Не торопясь с ответом, она скосила на него чёрные миндалевидные глаза.
   - Девушка со взглядом лани, - отметил он вслух, на что она вдруг застенчиво улыбнулась.
   - Талант и отличная память для заучивания ролей... Вас ждёт успех!- продолжал он. Голос его прнизился и приобрёл бархатность.
   - Да что вы говорите, сэр! - сказала она в прононс, вторя ему, и сделала манерный жест, словно прикрывая лицо венецианской маской. И резко её отвела: - Светлое будущее... скрытое за грозовыми тучами!
   - О?! - он поднял брови, но продолжил менторским тоном: - Не упускайте свои возможности. Время идёт быстро! Слышали поговорку: «Если б молодость знала, если б старость могла»?
   Ему определённо нравилось общаться с этой необычной, немного вздорной молодой интеллектуалкой.
   - А знаете кто автор этой фразы? – в свою очередь спросила она.
   - Народная, - пожал он плечами, - Так ещё дед мой говорил.
   - У всего гениального - есть автор!
   - И вы знаете - кто?
   - Анри Этьен. Шестнадцатый век.
   - Француз…
   - На этои раз - в точку!- одобрила она насмешливо.
   - Откуда в этой маленькой головке - столько информации?
   - Энциклопедию почитываю. Для работы. А головка моя - вполне вместительная! - добавила не без обиды.
   - Для работы? - переспросил он.
   - Заметки, иногда - рецензии... в газете.
   - О-о! Небось - редактор воскресного выпуска? - не выдержав, заулыбался он.
   Она окатила его уничтожающим взглядом.
   - Ну не буду, не буду! - поспешил он заверить, - Я вовсе не хотел вас обидеть.

   Они миновали квартал и свернули в переулок частного сектора. Это была уютная часть города, слывшая элитной.
   - Район вилл, - с почтительным удивлением проговорил он. 
   По лицу её скользнула неопределенная тень, но он, озираясь на богатые особняки и придержав её за локоть, предложил:
   - А давайте вы заведёте своих питомцев и ещё почитаете ваши замечательные стихи?
   - Питомцев надо развести по хозяевам.               
   - Так это не ваши? –  облегченно выдохнул он. - Зачем вам эта обуза?
   - Не обуза, а отдушина! И, кроме того, мне за это платят.
   - Понимаю. Подработка к стипендии? 
   - А вы - догадливый! Приятно иметь дело с сообразительным человеком!- похвалила она со смехом, резко поддавшись вперёд за потянувшими вдруг собаками, и, не без усилия, их придерживая.   
   - А позвольте полюбопытствовать, если не секрет, какому виду деятельности вы себя посвятили? - продолжал он опрос.
   - Не секрет. Медицине.
   - Так мы коллеги! Я - врач. А скажите, не плохо иметь в качестве бой-френда личного врача? - вкрадчиво спросил он.
   - Да, это - круто! - авторитетно подтвердила она.
   Замедлив шаги у монолитного забора, нажала на скрытый от посторонних глаз, звонок. После утвердительного ответа в микрофон, тяжелые ворота отворились и, бросив короткое «я сейчас!», девушка скрылась за ними вместе с собаками. О чём она там говорила он не расслышал, но ждать пришлось не долго. В выскочившей нетерпеливой своре, он заметил, что на одну собаку, долговязого серого дога, стало меньше. В соседнем дворе так же исчез рыжий колли, по кличке Фокс. Вскоре последовала очередь и тёзки - ризеншнауцера. В конце концов остался только чёрный вислоухий пудель со звучным именем Грета, когда они наконец вышли на широкий проспект. У подъезда одной из высоток, попросив своего спутника ещё раз немного подождать, она взбежала по высоким ступенькам и скрылась за массивной дверью парадного. Ждать пришлось долго, и он прислонился к балюстраде. «Хоть бы вышла сказать, чтоб не ждал напрасно!» - с досадой подумал, собираясь уже идти восвояси, как вдруг дверь распахнулась и появилась она с блуждающей торжественной улыбкой на пухлых губах, накрашенных тёмной, почти чёрной помадой. Вязанная шапочка, сдвинутая прежде котелком на лоб, теперь аккуратно сидела на макушке. Чёрные с вороным отливом волосы короткой стрижки кокетливо огибали выразительные скулы и длинной чёлкой ниспадали почти до глаз. В облике  её появилось нечто от женщины-вамп. Эта перемена очень импонировала самолюбию новоявленного кавалера и он, самодовольно улыбнувшись, тут же простил ей тягучие минуты ожидания и галантно подал руку.
   - Куда направим стопы?
   - В никуда! - весело и повелительно восклиенулала она с широким жестом.



    Продолжение читать здесь: https://www.litres.ru/74024033/