Походная суббота

Важно жить и куда-нибудь ездить. Искать красоту, ловить капельки счастья, вдыхать радость и наполненным доверху кувшином возвращаться домой, а там разлить волшебный напиток по кружкам и раздать всем своим любимым, хорошим знакомым, старым и новым.

19 июня
Пока дети кто где, умотала в Суханово. Долго шла вдоль трассы, потом свернула на просёлочную и, обдуваемая сильным мягким ветром, зашагала под куполом голубого в размашистых облаках неба.
Деревья, камыши, кустарники, заводи – свернула за угол и напоролась на лошадок на взгорке. Первая, какую увидела, была цвета кофе с молоком, потом - коричневая и, видимо, пожилая, – с густой гривой она была похожа на старый, добрый, заросший холм. Третья – белая. Очень хотела подойти и погладить, но застеснялась.
Пошла дальше – солнце грело, сунула тёплые вещи в рюкзак и вдоль домов упилила с горки вниз – к речке, а там вовсю шмелиный сбор цветов. Один из парней меня заметил и сердито зажужжал вокруг меня, пока я кадрировала на телефон их труд. Потом шмель уже заколебался на меня жужжать, а я заколебалась кадрировать, чтобы поймать их крылья и мешочки на лапках, набитые пыльцой. Отбой. Вниз к реке, а там чайки и спокойно сосредоточенная ловля рыбы – птицы красиво встают на крыло и отражаются в воде. Зачем-то стащила по пути большой кусок коры с наваленных берёзовых брёвен и вышла на трассу – домой.
Иду, потягиваю кофе из пластмассовой бутылки, рядом развернулся мотоциклист, предложил подбросить до города. Зовут Сергей. «Вы только это, – говорю, – потише, я впервые». Сергей кивнул, и мы рванули.
Сначала было страшно. Я тупо уткнулась в затылок водителя и в каком-то тумане еле-еле прочитала на каске - Кондор. Потом просто выдохнула и начала смотреть через плечо водителя вперёд, на дорогу. И кайфовать.
 Когда машина наклонялась влево, я наклонялась вправо, и наоборот.
«Вы гонщик?» – ору я Сергею в ухо. «Не! Так, любитель. Вообще не могу без мотоцикла. Жена и ключи забирала, ничего не помогает. Люблю быстро ездить».
Сергей высадил меня на Юбилейной и поехал дальше. Пройдёт немного времени, и он поменяет старый мотоцикл на новый, чтобы продолжать ловить на скорости доли секунды своего счастья.
Я возвращалась домой, и внутри меня от субботней прогулки и встречи с Сергеем всё тихо ликовало.

27 июня
Нацепила короткий красный сарафан с маками, чтобы просохнуть и загореть после рабочей недели, и уехала в Чупино.
Зашагала по улице Депутатская – там, наверное, депутаты живут. Дохожу до развилки – и куда идти? Беру влево – так учил папа: бери, говорит, влево, потом направо – и по солнышку. Ну, я и пошла. Свернула и увидела корову. Она наклоняла голову в полевые цветы и осок, рвала их мощным ртом с мягкими губами, мирно жевала и успокаивала меня своим шумным, тяжёлым дыханием.
Корова была молодая, чёрно-белая, на ногах будто белые носочки надеты. Большие глаза, пушистые ресницы. Покосилась на меня, на телефон, тихо перешла на другую сторону и отошла на безопасное расстояние – в кустики. И вновь наклонила голову.
Поднимаюсь вверх, по Совхозной, и утыкаюсь в петуха на фоне забора. Деловой такой - в золотом кафтане, пятнистых штанишках и с синим пером на попе. Залюбовалась прямо. Позади него мелькнула головка чёрной курочки. Метнулась её фоткать, а она сдриснула от меня в курятник. Решила затаиться. Тихо-тихо. Прошла минута, другая. Петух посмотрел по сторонам, кукарекнул, и из-за его спины мгновенно выглянули три курочки и активно заклевали зёрна, оставшиеся в траве после обеда.
Завершая круг, возвращаюсь к корове. Корова подняла голову и, жуя большой зелёный лопух, посмотрела на меня внимательно и повела по воздуху большим мокрым носом. Повернулась и пошла между домов по узкой тропке. Я пошла за ней. Мимо проплыл крапивный остров. Сделав ещё один шаг, я оказалась на птичьем дворе. На солнечной лужайке у задней части дома важно прогуливался белый петух с красным гребнем и паслись три медовые курочки. Кто-то ещё кукарекнул – и на дворе показался тот, золотой, с синим пером. Кукарекнул белому, мол, день добрый, сосед, тот ему ответил: всё своим чередом. Они степенно дошли до навозной кучи, обогнули её за разговором и скрылись. Курочки тоже – будто растаяли в воздухе.
Поворачиваю голову – корова впереди меня. Стоит в тенистой прохладе большого раскидистого дерева у дверей дома. Подхожу ближе – корова отходит за припаркованную машину. Только её рога красиво изогнутые из-за машины и видны. Ладно, трусиха, стой. Я пошла.
И где же ты живёшь, корова? Оказывается, в этом доме с деревом и живёт. Кругом его обходит, кушая траву, а, как наестся досыта, возвращается к дому и ждёт своих хозяев.
Мне не хочется расставаться с коровой, но надо идти. Прохожу мимо прилеска – лес шумит налитой зеленью. Столетняя берёза косы расплела – я встала под берёзу и погладила её.
На днях прочитала в статье своей мамы, журналиста Людмилы Дмитриевой, о том, что в Чупино кто-то нашёл то ли языческий, то ли христианский серебряный браслет и отдал его государству. Браслет хранится в нашем Березниковском городском музее. Было бы здорово вернуть браслет в Чупино обратно в землю. Ведь давным-давно его носила женщина. Днём браслет красиво блестел на её смуглой руке, а ночью отражал свет луны.
Я вышла из берёзового шатра наружу. Сгоревшая на Чупинском солнце и наполненная радостью от увиденного спокойно и твёрдо зашагала к остановке, а там 19-й. Влетела и поехала домой – к сыну.

11 июля
Вчера с ребятами побывала на Трифоновской земле – в Пыскоре.
Мне трудно называть Пыскор деревней. Скорее всего, городок, крепость – как было. Но и деревенское волшебство в Пыскоре тоже есть. Он весь зарос, весь в зелени. Ныряешь в неё, идёшь сквозь кусты, деревья и выныриваешь у чудного домика – с аккуратно сложенной дровней, изгородью, сапоги сушатся на заборе, висит пузатый кувшин.
А крепок Пыскор – даже не знаю, чем. Скорее всего, глиной. Прочная почва – трудно поддающаяся. Ещё домики плотно друг к другу сдвинуты, а если местами и рассыпаны, то между ними растут деревья. Стоишь на вершине Пыскорского холма и ощущаешь, будто тебя кто на ладонь свою посадил, а другой – прикрывает.
Когда поднимались на холм и шли по верху, нас сожрали комары. Поэтому мы в ярости сбежали вниз, а там гнала волны Кама, и бушевал ветер. Пока дети под холмом довольно поглощали пироги с творогом и сосиски в тесте, я рванула в воду. Орала так от холода – стыдно вспомнить. Но потом стало тепло. Качаюсь на волне, к берегу гонит волна – загребает, заворачивается в маленький тоннель – радость для маленьких сёрферов)
Люблю в Пыскоре разрушенные временем церкви. В них трава-мурава, кусты с ягодами. Лет пять назад была в городке с сыном. Залезли в Никольскую церковь – а там зелёные прихожане: ива, берёза, крапива, иван-чай, лопух, лебеда, ромашки. В одной из ниш для икон в стене церкви нашла приют фигурка из пластелина: дедушка сидит, обняв колени, а на коленях у него два голубя. Голуби в церкви тоже есть – под куполом сидят, летают. Воркуют о чём-то. Перья – всюду, в купели, на алтаре. И лампадка горит сквозь красное стекло тёплым, трепетным огоньком.
Дети разные. Пока Данил шёл по Пыскору и познавал судьбу святого преподобного и сподвижника Трифона Вятского, Димка весь изворчался, но под конец похода включил в разрушенном Спасском соборе музыку на планшете и начал танцевать.
Я сидела в это время в соборе и смотрела на медленно исчезающие, но всё же существующие фрески, на сводчатый в звёздочках потолок, удивляясь гению кирпичного строительства. Смотрела на Димку, как он смешно крутит в такт музыки своей круглой попой, и вдруг поняла, что всё это – радость. И здание Божьего храма, и растения, и мы, люди, – в этом здании. Здесь и сейчас.

"Березниковский рабочий", 22.07.2021