Стон и вопли недобитых, ч. 1

1.Верона

На днях читая "Ромео и Джульетту", поверх текста  с неизбежным упоминанием Вероны я увидела совсем другую историю.

Летом я как-то ехала в полупустом вагоне, в самом его краю. Было поздно. Напротив сидела парочка в затяжном наигранном поцелуе. Парочка явно рассчитывала на внимание. Роль зрительницы меня не смутила: ведь литератор на работе всегда. Девушка, запрокинув голову, сжимала и разжимала пальцы, поглаживая собственную коленку и белую татуировку над ней. Парень,  впившись ей в губы, нажимал плечами вперед.

Я заметила как добросовестный наблюдатель: "А вы неправильно целуетесь". Молодой человек встрепенулся: "А как надо?" - "Извините, показать не могу". Парень оценил меня взглядом, впечатление не задержал: "Вы такая модная, ну просто ураган. Давайте так, я попробую с вами, а вы скажете, где о,кей, а где нет". - "Мыслите творчески, но я слишком придирчива".

- "Что-о? - удивился он. - Фемины вашего возраста специально ездят в Верону, чтобы купить кайф с молодыми ребятами. А я предлагаю бесплатно". - "И на здоровье. Зайдите в интернет. Там научат". - "Я был. Там учат не тем поцелуям". - "Молодой человек, - предупредила я, - вы понтуетесь". - "Отстаете от жизни, синьора. Сейчас в креативе то, что покруче". - "Все креативы, - успокоила его я, - давно исчерпаны утехами древнего Рима".

Краем глаза я покосилась на девушку: её короткое платье-туника, сандалии с высокими ремешками очень подходили к теме нашего разговора. Разве вид татуировки мешал образу, но опять же змеевидные линии нарисованного плетенья... В них что-то было. Девушка незаметно мне подмигнула.
 
- Ну, хорошо,- сказала я, - смотрите. - Сначала вы ищете. Губами по коже. Найдя, задыхаетесь. Потом всё забываете. Вы тупеете. И вот вы как будто пьете...

– Пьете? Ну, жесть!

- Как жадное насекомое, высасываете сердцевину цветка.

- У вас так было?

- У меня шум крови другой. Физиология переходит на творчество.

- Ха-ха, драйвово! какой же шум крови в подземке?! Почти в загробном мире? Ниже уровня праха! - и, продолжая смеяться, эффектно продекламировал: "где живут и свет горит, вот только спят тяжело, хотя и живые на вид".

Поезд тем временем подлетел к моей остановке.

- Чтоб вы знали, - заметила я, в дверях помахав им рукой, - я рассказала про поцелуй-приключение.

Парень уставился на меня и, пока соображал что ответить, двери захлопнулись. Но несказанное я угадала: а что, разве существуют какие-то разновидности поцелуев?

Интересно, - думала я, уже гулко шагая посередине пустого перронного зала, где колонны воскрешали античность, а светильники походили на алтарные чаши для жертв. - Время меняет масштабы, подгоняет мифы под свой невроз. Играет с ними, перекодирует.  Давным-давно эти двое подземного мира были Орфеем и Эвридикой. Судьба разлучила их, рассеяла образ во взгляде. Может, сам Орфей затмил всё вокруг своим светом. Самообожающий, ослепленный собою. Сотворил Эвредику бесцветной, невидимой под землей. А затем эстетическая кривая затерялась в веках. Стала местью в ветхозаветные времена. Кровью, отрубленной головой Иоканаана. Поцелуем Саломеи. Версией жизненной драмы. Радикальным дрэг-квином в театре Романа Виктюка. Соединением византийской и японской культур. Интересно, что за стихи парень прочел.

Я загрузила строку, и айфон предложил: "Пригов" без вариантов. Это было освобождение. Щелчок по диктату культовых знаков. Взаимоуничтожение монстров. Так мгновенное чувство реальности отторгает культурные наслоения: все эти цитаты, иронию и двусмысленность. Гонит миф в тень, в змеевидные линии татуировки, в отражения отражений, копию тысячной копии. И дом Ромео, терраса Джульетты, арочный мост - всё вдруг заняло свое место среди блеска мечей и огня.

Окончание следует