Полёт в ванне

                .

  Плохое почему-то запоминается лучше, чем хорошее. Так моё самое раннее воспоминание о себе связано с ощущением головокружительной высоты. Я под потолком, в который пытаюсь, но не могу упереться ручонкой, чтобы удержать равновесие. А где-то внизу --длинное туловище, армейские сапоги, вышагивающие по кругу, и запрокинутое, почему-то улыбающееся лицо мамы, её глаза, следящие за этим шествием в ванночке на вытянутых вверх, почти до потолка, руках этого чужого дядьки. Он вошёл в дом, когда родители в установленной на двух стульях ванночке купали годовалую дочь, и мама собиралась окатить меня из кувшина чистой водой.
 С возгласом: "О, да у вас здесь банька!" -- Костя (так звали гостя, папиного сослуживца) подхватил ванночку и, подняв высоко на вытянутых руках, понёс  со  мней, потерявшей от ужаса голос, вокруг стола. Папа отошёл в сторонку к стене и тоже смотрел на меня. Большим казалось, что мне очень нравится парить под потолком. А я чувствовала, что вот-вот не удержусь на повороте в скользкой ванне и выпаду из неё с этой страшной высоты. Ухватившись изо всех сил ручонками за края ванночки, яс надеждой и страхом смотрела сверху на маму с папой и не могла понять, почему они не спасают, не забирают меня у этого злого дядьки. Наконец, гость остановился, поставил ванночку на стулья. С громким плачем я ухватилась за спинку стула. Мама , окатив тёплой водой из большого кувшина, закутав в махровое полотенце, подхватила меня на руки.
 С той поры я стала бояться высоты. А когда Костя появлялся в нашем доме, залезала под стол и оттуда, чтобы защититься, если он вздумает подойти ко мне (ведь других средств защиты у неё не было), плевала в этого противного человека, удлинённое лицо которого вызывало ощущение тошнотворного вкуса сырой фасоли, которой я однажды наелась.