Летние каникулы

1 сентября, после торжественной линейки, классный руководитель — учительница русского языка и литературы Зоя Викторовна — предложила ученикам 6-го «Б» класса рассказать о том, как они провели летние каникулы.
— Можно я? — первой подняла руку Асланова Марина.
Она вышла к доске и начала рассказывать:
— Весь июнь я была дома. А в июле я поехала по путёвке в «Артек», в лагерь «Морской». Там было так много интересного! Экскурсии, конкурсы, соревнования. Я подружилась со многими ребятами. Мы теперь друг с другом переписываемся. В «Артеке» растёт огромная секвойя. Её называют «Дерево желаний». Каждый может подойти к ней, крепко-крепко обнять ствол и загадать мечту. Я очень хочу опять попасть в «Артек», поэтому я загадала именно это желание.
Следующей вызвалась выступить Маша Винникова.
— Летом я побывала с мамой и папой в Москве и в Петербурге – гостили у родных тёти и дяди.
— У тётей и дядей, — рассмеялся Миша Кудрин с последней парты.
— Не нахожу ничего смешного, Кудрин, — сделала замечание учительница. — Машенька, продолжай!
— Мы посетили много музеев. У меня всё.
— Кудрин, ты у нас такой разговорчивый! Может быть, ты более подробно расскажешь нам о прожитом лете? — обратилась к Мише учительница.
— Охотно, Зоя Викторовна. Можно с места?
— Ты лучше выйди, чтобы мы на тебя посмотрели. Ты за лето так изменился, подрос.
— Это точно! — весело согласился Кудрин. — На мне новая обувь, а одежда на несколько размеров стала больше.
У доски Миша ладонью разгладил выгоревший за лето чуб, проверил, все ли пуговицы на рубашке застёгнуты, даже на туфли взглянул, не развязался ли шнурок, откашлялся, выпрямился и артистично заговорил:
— Вы даже не представляете, где я только за всё это лето не побывал! На самолёте прилетел в Америку. Поездом, автотранспортом и пешком посетил все штаты и города. Был я и в Африке, Индии, Японии, Англии, Франции, на Гавайях. Побывал даже на Северном полюсе и в Антарктиде.
Класс зашумел. Некоторые ребята захлопали в ладоши. Жестом руки Миша всех успокоил:
— Всё это было, разумеется, виртуально, — улыбнулся он. — В интернете!
— Это всё? — спросила учительница. — С тобой всё ясно, Кудрин
Выступали ещё ученики, но они говорили о лете так мало, что Зоя Викторовна встала из-за стола и сказала:
— Три месяца лета! Каждый день — чудо! Открытие! А вы — раз, два — всего пару слов и всё.
— А можно я? — поднял руку Паша Шумаков.
Он вышел к доске, дождался, когда все успокоятся, и в наступившей тишине начал свой рассказ.
— Я всё лето провёл в деревне у родной тёти.
В классе хихикнули. Кто-то сочувственно вздохнул.
— Так, — кивнула учительница. — Это очень интересно.
— До деревни мы с мамой сначала ехали поездом, потом – рейсовым автобусом, а в конце уже добрались…
— На ослах, — вставил Миша.
Раздался сдержанный смех.
— Кудрин, не тебе после такого своего «содержательного» выступления острить! — одёрнула его учительница. — Продолжай, Шумаков.
— Доехали на попутной машине. В деревне я очень рано вставал. Там все с рассветом просыпаются. Надо кормить скотину, работать на огороде и в полях. Солнце только-только поднималось над горизонтом, а я, пока ещё не жарко, отправлялся пасти гусей. Я с прутиком выводил их со двора в поле. Они строем, то есть гуськом, шли один за другим. Впереди шёл вожак. А я позади всех. Когда я торопил их, они останавливались, вытягивали шеи и возмущённо шипели на меня.
— Не щипали? — спросил Миша.
— Нет. А когда я приводил гусей уже на само поле, то оставлял их в покое. Они ели зёрна, оставшиеся после работы зерноуборочного комбайна. Назад домой я их не гнал – сами знали, когда и куда им возвращаться. Тётин дом стоял у самого озера. Когда гусиная стая приближалась к дому, то с гоготом дружно подлетала к озеру. У всех гусей были имена. И у каждого был свой нрав, характер. С одним я даже подружился. Его звали Молчуном. Он и был молчаливым. Все щиплют траву, а он вдруг поднимет голову и вертит ею, как перископом, словно изучает, что делается вокруг. Остановит взгляд на мне и долго-долго глядит мне в глаза. Я подхожу к нему, а он даже не боится. Позволяет обнять его за шею.
Павел нахмурился и горестно добавил: «Я, правда, очень скучаю по моему крылатому другу».
— А коров ты тоже пас? — спросил Миша уже не так насмешливо.
— Всех деревенских коров пас один пастух. Я только ходил на пастбище за Солнышком — так звали нашу бурёнку, чтобы проводить её домой. А в стойле тётя Нюра её доила. В день бурёнка давала полное ведро молока! Потом тётя Нюра выливала молоко в сепаратор — это такой специальный электрический агрегат для разделения молока, сливок и масла. Нам нужно было немного молока, остальное сдавали государству. Для сена я ходил в лесополосу, собирал скошенную дядей Игорем траву в мешки, чтоб корове был корм на зиму.
Ещё я любил проводить время на озере — купаться и ловить рыбу. Не только на удочку. У дяди Игоря была сеть, растянутая на шестах и установленная прямо в озере. Я входил в воду, приподнимал сеть и снимал запутавшуюся в ней рыбу. Ловились крупные карпы, окуни. Попадали и раки.
Что ещё интересное было в деревне? Это пасека дедушки Семёна. Она находилась далеко, почти в лесу. На пасеке дедушка надевал мне на голову специальную шляпу с сеткой, защищавшей лицо и шею от укусов пчёл. Хорошо, что я был тогда в длинных штанах, а не в шортах, иначе искусали бы меня сильно! А вот дядю и дедушку пчёлы не кусали, хотя они были без всякой защиты. Пчёлы их знали. А я-то был для них чужой.
Домой я возвращался на лошади один. Я брался за вожжи, слегка ими встряхивал и кричал: «Но-о!». И лошадь скакала. Представляете? Весь путь я еду один среди бескрайних полей! Это так здорово!
В хозяйстве тёти Шуры и дяди Игоря были ещё огород, бахча и яблоневый сад. Вот где я впервые увидел, как на самом деле растут арбузы и дыни, капуста, морковка, огурцы, кусты смородины, крыжовника. А яблоки я не рвал с дерева. Они сами падали на рыхлую землю, я только подбирал их.
Интересно, что во дворе были настоящий колодец, печка и погреб. Я любил заглядывать в колодец и смотреть на своё отражение глубоко внизу.
Мне часто приходилось опускать пустое ведро на цепи и, наполнив его водой, с силой поднимать, крутя железную ручку барабана. Любил подбрасывать поленья в печь, когда тётя Нюра что-нибудь готовила.
Опускался по ступенькам в погреб, что был вырыт рядом с домом. Там было, как в холодильнике. Здесь хранились соленья и разные продукты.
А ещё я полол грядки, убирал сорняки и поливал огород. Мне так понравилось в деревне, что я решил каждое лето там проводить.
Паша умолк. Он мог бы ещё многое рассказать о своём пребывании в деревне, но в классе и другие ребята хотели бы выступить.
— Вот теперь, дорогие мальчики и девочки, давайте дружно поблагодарим Пашу за такой интересный, содержательный рассказ, — сказала Зоя Викторовна и первая одобрительно зааплодировала.
И тут зазвенел звонок.
— Ребята, кто желает, пусть дома подробно опишет свою историю о лете. А мы потом все сочинения зачитаем.
Вдруг распахнулась дверь, и в класс вошла группа взрослых с участковым милиционером. Молодая женщина увидела Пашу Шумакова и сказала, указывая на него:
— Вот этот мальчик спас мою малышку, успев подхватить её, когда она падала из окна второго этажа!
Учительница удивлённо произнесла:
— Павел, что же ты нам не рассказал про этот случай?!
Паша, пожимая плечами, смущённо ответил:
— Забыл я об этом…