(картинка взята из интернета)
(все события вымышлены)
(в миниатюре возможна нецензурная лексика)
Визит первый.
Молодой человек спустился, по чисто вымытым ступенькам, в помещение полуподвала. Службу ПВС (паспортно-визовую службу) считалось своим долгом, размещать в полуподвальных частях зданий МВД. Парень обратил внимание на грамотно расположенную, цветущую клумбу, что благоухала перед входом. С улыбкой на лице он вошёл в помещение. Довольно яркий, почти солнечный свет, радостно встретил его появление. Правильно установленные стенды, давали возможность заполнить анкеты посетителям и не отвлекать служителей фемиды от их упорного и кропотливого труда. Три столика и несколько диванов располагались также удобно для посетителей. В приёмных оконцах сидели работники ПВС. Очереди не было. Лишь за одним столиком, бабуля, залихватского вида, заполняла какую-то анкету.
Парень подошёл к окошку, за стеклом сидела молодая женщина. Он взглянул, сначала на её китель, звёзды старшего лейтенанта, мельком оценив её опрятный вид, взгляд утонул в её очах. Они просто излучали, какой-то свой, изумрудный свет, не хотелось отрываться от него. Женщина в форме, приняла документы у паренька и попросила присесть его на удобный диван.
Парень сидел на диване, закрыв глаза и только сейчас, он понял, что играла музыка, она была еле заметна, но отчётливо слышна, каждая нотка. Классика, красота, диван такой удобный. Стены оформлены необычно для офисных, и тем более для административных помещений. Услышав приближающиеся шаги, он легко вышел из дрёмы, навалившейся было на него. К нему подошла та самая старший лейтенант, Боже, какая статная девушка, от неё излучался чуть заметный аромат каких-то цветов. Он снова не смог отвести от неё своих зерцал, он провел по ней взглядом, но не сверху вниз, оценивающе, а снизу вверх, пытаясь запомнить, как может выглядеть ЖЕНЩИНА. Она произнесла небесным голом - Максим Иванович, Ваши документы готовы, получите, пожалуйста, ознакомьтесь, всё ли правильно заполнено и после, распишитесь в журнале регистрации у моего окошка.
Всё Существо Максима пело, он уходил из ПВС в отличном расположении.
Визит второй
Никифор Иванович следовал в здание ПВС в явно приспущенном настроении. Сказывалось и похмелье, которое никак не могло оставить его уже многие годы и внутренняя озлобленность на всё и на вся. Громко чихнув рядом с клумбой, он чертыхнулся, а вылетевшие из носа сопли, громко шмякнулись на ступеньки, что вели в полуподвал. Никифор заметил их, естественно не узнал и произнёс со злобой - У Вас тут, ещё что только не насрано. И вааще, понатыкают своих клумб, а у меня может аллергия на эти Ваши клумбы.
Войдя в помещение, его ослепил яркий свет, привыкший к единственной лампочке под потолком на 40 Ватт, ему были непривычны яркие цвета жизни - Ну писец какой-то, ещё и музыка по ушам долбит, устроили дискотеку падлы. А это чё за шмара сидит на стульчике, чёто царапает в бумажке, эмигрантка старая, от трудностей поди сбегает. Да хрен с ей, - Никифор подошёл к окну приёма посетителей.
Из приёмной витрины на него посмотрели два погано-зелёных глаза, о старлей, а ведь молода она ещё до этого звания, насосала, полюбасу насосала погоны свои. Он пытался оценить её внешний вид, но подводило зрение, он постоянно терял концентрацию. Какая-то укладка у неё жесть, а на башке должна быть только каска, либо, противогаз… - Его мутило. Он протянул документы в проём. Все скомканные, помятые, в пятнах. Ему предложили присесть на диван.
Он немедленно сел на диван в ожидании. Никифор отклонился в бок и выпустив шептуна, долго распиравшего его изнутри, он успокоился. Но шептун оказался весьма злым, чтобы он окончательно не разъел ему глаза, а о вони и говорить неприлично, он взял со стола агитационный журнал и стал бодро развеивать газы по всему помещению. Бабульку, залихватского вида, при первых взмахах "веера", со стула, как Фома хером сдул. Сказала, что выйдет покурить.
– Надо будет у старой стрельнуть сигаретку по случаю. К нему подошла эта, ну как её, а… страшный лейтенант, ноги свисающие из-под юбки, облачённые в колготки, которые не могли скрыть проступающие волоски небритых ног. Пальцы крючковатые, ногти зато наточены, такая вопьется в горло и всё - пропал. Фигура как у доски, руки переломаны что-ли были, все какие-то не такие, о... сисек не носит, а понял, бережёт для полковника. А голос, бляааа, так это же Настенька из "Морозко", так она всю жизнь и пропищала, убил бы. Ну да ладно. - С внимательным видом всмотревшись в документы, поданные ему и не увидев ничего, ввиду севшего зрения, он утвердительно кивнул головой и двинул к выходу.
На лестнице сидела бабка, видимо поскользнулась на соплях, и приходившая в себя, после падения.
- Чё бабуль, эмигрируешь?
- Да что ты сынок, в гости к детям пригласили, вот собралась.
- Понятно, ты это, сигареткой угости…
P.S: Каждый видит то, что хочет видеть.
11.10.2021 г.
г. Томск
Два визита
© Copyright: Александр Левинэль, 2021
Свидетельство о публикации №221101100105
Свидетельство о публикации №221101100105
Рецензии
Это миниатюра-контраст, и построена она на простом, но точном приёме: одно и то же помещение — паспортно-визовая служба в полуподвале — показано дважды, глазами двух разных людей. Композиция зеркальная: первый визит, второй визит, и между ними — бездна. Форма выбрана верно, потому что она не объясняет разницу, а даёт её почувствовать: читатель сам видит, что клумба, свет, музыка и женщина за стеклом одни и те же, а миры — разные.
Первый визит написан почти пастелью: чисто вымытые ступеньки, цветущая клумба, солнечный свет, стенды, диваны, музыка, которую слышно «каждую нотку». Максим смотрит на женщину снизу вверх, не оценивающе, а пытаясь запомнить, как может выглядеть женщина. Её глаза излучают изумрудный свет, голос — небесный. Это не идеализация ради идеализации: так работает влюблённость, и текст это честно показывает.
Второй визит — тот же кадр, вывернутый наизнанку. Никифор Иванович чихает у клумбы, и сопли шмякаются на ступеньки; он их не узнаёт и злобно комментирует. Свет его слепит, музыка «долбит по ушам», бабуля — «шмара» и «эмигрантка», старлей — «насосала погоны», ноги, волоски, крючковатые пальцы, голос Настеньки из «Морозко». Всё то же самое, но увидено так, что не остаётся ничего светлого. И это не потому, что мир изменился, — изменился тот, кто смотрит.
Самое сильное в тексте — именно эта симметрия деталей. Клумба, свет, музыка, женщина за стеклом, бабуля с анкетой — всё повторяется, и каждое повторение бьёт по контрасту. Отдельная удача — финал с бабкой на лестнице: она поскользнулась на соплях Никифора и всё равно спокойно отвечает, что едет в гости к детям. Одна фраза, а в ней больше человеческого, чем во всём монологе Никифора.
Язык здесь работает по-разному в двух частях: в первой — мягкий, почти нежный, во второй — грубый, с нецензурной лексикой, которая не ради эпатажа, а как характеристика. Никифор говорит так, потому что так думает, и это слышно.
Что можно было бы усилить: во второй части грубость местами идёт подряд, и глаз к ней привыкает — а она должна нарастать, а не ровно держаться. Если бы одна-две детали были не грубее, а тише и от этого страшнее, контраст с первой частью стал бы ещё сильнее. И финальное «Каждый видит то, что хочет видеть» звучит как вывод, хотя весь текст уже это показал; можно было бы дать ему дозвучать без пояснения.
Главное, что текст доносит: у каждого своя реальность, даже находясь в одном и том же месте. И это не оправдание, а диагноз: Никифор не видит мира не потому, что мир плох, а потому, что он сам выбрал смотреть так.
В целом — точная, жёсткая миниатюра с ясной конструкцией и работающим контрастом. Она читается как притча о зрении и держится на деталях. Основной резерв — дозировка грубости во второй части и финальная фраза, которую можно было бы не объяснять.
Лилу Калашникова 18.10.2026 13:51 • Заявить о нарушении
Первый визит написан почти пастелью: чисто вымытые ступеньки, цветущая клумба, солнечный свет, стенды, диваны, музыка, которую слышно «каждую нотку». Максим смотрит на женщину снизу вверх, не оценивающе, а пытаясь запомнить, как может выглядеть женщина. Её глаза излучают изумрудный свет, голос — небесный. Это не идеализация ради идеализации: так работает влюблённость, и текст это честно показывает.
Второй визит — тот же кадр, вывернутый наизнанку. Никифор Иванович чихает у клумбы, и сопли шмякаются на ступеньки; он их не узнаёт и злобно комментирует. Свет его слепит, музыка «долбит по ушам», бабуля — «шмара» и «эмигрантка», старлей — «насосала погоны», ноги, волоски, крючковатые пальцы, голос Настеньки из «Морозко». Всё то же самое, но увидено так, что не остаётся ничего светлого. И это не потому, что мир изменился, — изменился тот, кто смотрит.
Самое сильное в тексте — именно эта симметрия деталей. Клумба, свет, музыка, женщина за стеклом, бабуля с анкетой — всё повторяется, и каждое повторение бьёт по контрасту. Отдельная удача — финал с бабкой на лестнице: она поскользнулась на соплях Никифора и всё равно спокойно отвечает, что едет в гости к детям. Одна фраза, а в ней больше человеческого, чем во всём монологе Никифора.
Язык здесь работает по-разному в двух частях: в первой — мягкий, почти нежный, во второй — грубый, с нецензурной лексикой, которая не ради эпатажа, а как характеристика. Никифор говорит так, потому что так думает, и это слышно.
Что можно было бы усилить: во второй части грубость местами идёт подряд, и глаз к ней привыкает — а она должна нарастать, а не ровно держаться. Если бы одна-две детали были не грубее, а тише и от этого страшнее, контраст с первой частью стал бы ещё сильнее. И финальное «Каждый видит то, что хочет видеть» звучит как вывод, хотя весь текст уже это показал; можно было бы дать ему дозвучать без пояснения.
Главное, что текст доносит: у каждого своя реальность, даже находясь в одном и том же месте. И это не оправдание, а диагноз: Никифор не видит мира не потому, что мир плох, а потому, что он сам выбрал смотреть так.
В целом — точная, жёсткая миниатюра с ясной конструкцией и работающим контрастом. Она читается как притча о зрении и держится на деталях. Основной резерв — дозировка грубости во второй части и финальная фраза, которую можно было бы не объяснять.
Лилу Калашникова 18.10.2026 13:51 • Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.