Глава 46. Темная Крепость снова в деле

- Он бы никогда так не поступил! Он бы любил меня и всегда помогал, а ты… ты просто ничтожество! Сам ничего сделать не можешь! Даже самые простые вещи! Что не попроси, все у тебя из рук валится, ну что, Кэрлих, я разве дала такое сложное задание? – в голос кричала Юмани.
Колдун, весь пунцовый, как рак, застыл перед ней, опустив глаза – он даже не перечил, зная, то это бесполезно и лишь усугубит ситуацию. Она кричала, чтобы привлечь внимание. Внимание Сиварда, Люрванди, Ганреда, да, в общем, кого угодно. И самое обидное было в том, что ей удался ее замысел: Лунный Страж бесшумно спустился со своего чердака на крик и, облокотившись о косяк и скрестив руки на груди, молча наблюдал за разгоравшейся ссорой, пока что не спеша на помощь колдуну.
- Ты неуклюжий, совершенно бездарный, неумеха, дурак! – Юмани заметила появление нового зрителя и бушевала все громче. – Неужели принести ведро воды — это так сложно? Даже я могу справиться, а ты, «колдун», не смог, тьфу! – и столько презрения было в слове «колдун», что военачальник решил прервать ее вопли – что-что, а переносить оскорбление к своей профессии он не мог.
- Довольно, - холодный голос прозвучал совсем тускло и глухо, едва пробившись из-под деревянной маски, закрывшей изуродованное лицо. В одно мгновение маг пересек гостиную, встав между братом и сестрой.- Книгу давай, - приказал Лунный Страж и протянул правую руку, на которой не хватало среднего пальца.
Обрубок скрывала перчатка с зашитой дырой, но изувеченная ладонь все равно выглядела достаточно жутко. Палец Сивард потерял еще в Темной Крепости, и он никому не рассказывал, что именно Олвек отрубил его: Птицелов сделал это, чтобы доказать свою преданность Темному Владыке, но на боевых способностях Сиварда это никак не сказалось – Белый Воин был левшой, и Олвек прекрасно знал это.
Юмани вздрогнула и отвела глаза от протянутой руки.
- К-какую книгу? – пробормотала девушка, понимая, что именно хочет забрать военачальник, но никак не желая расстаться с дорогой вещью.
С того самого момента, как Песчаная Принцесса впервые увидела Олвека, появившегося из цветка-камня Найны, она без памяти влюбилась в давно умершего мага, потом выпросила его книгу у Верескового Воина и с того момента окончательно утонула в своих мечтах. Девушка стала раздражительна, большую часть работы свалила на безотказную Люванди, сама же витала в облаках, срываясь на близких, которые просили о помощи. Сивард не вмешивался – ему и своих забот хватало, и теперь ситуация явно была упущена, книжку стоило отобрать.
- Книгу «Жизнь» Олвека Птицелова, - терпеливо пояснил Белый Воин – в споре «кто спокойнее» он редко проигрывал.
- Можно я оставлю ее у себя еще хотя бы на день, пожалуйста? – взмолилась Юмани, от ее бешеной энергии, что ключом била еще минуту назад, не осталось и следа.
- Нет, хватит с ума сходить. Олвек умер тысячу лет назад, а если бы и жил, то любил бы точно не тебя, - спокойно и жестко сказал Сивард.
Истерики Юмани уже всех в доме достали, пора было положить конец всей этой истории. Видя, что военачальник непреклонен, девушка вытащила книгу из кармана на поясе и с нескрываемой злобой швырнула ее прямо в лицо Вересковому Воину, а затем вылетела вон, не сказав больше ни слова.
«Совсем распустились,» - про себя подумал Лунный Страж. Тысячу лет назад ни одно живое существо не посмело бы так себя вести в присутствии его – они бы просто поостереглись, но Юмани… она уже считала его своей семьей и знала, что он не тронет. Что же, придется и эту иллюзию разбить.
- Заем ты позволяешь ей такое? – только и спросил он у Кэрлиха, скрывая свои мысли.
Тот не ответил, лишь сильнее потупился, но Сивард и не торопил. Хочет подумать – пусть подумает, иногда такой навык даже жизнь спасает, но от ответа колдун не уйдет. Лунный Страж подошел к шесту, на котором сидела Шилья, подставил плечо:
- Пойдешь со мной сегодня? – мягко спросил он у гарпии и протянул руку – на этот раз уже левую, целую. Запугивать птицу не имело смысла – она и так побаивалась всех и вся и жила тише воды ниже травы с тех пор, как потеряла свою человеческую оболочку. Даже гулять сама не решалась – только с Сивардом.
Уродливое лицо дернулось в попытке улыбнуться, и благодарная Шилья покинула свой насест, перебравшись на плечо военачальника. Тот ухмыльнулся, представив, какую жуткую парочку они представляли: безумный генерал, полностью белый, как солнечный свет, и черная, как смоль, гарпия с длинной шеей и лицом, лишь отдаленно напоминающим человеческое. Поначалу все жители Солнечного шарахались в стороны, только заметив в конце улицы эту двойку, но потом попривыкли, ведь даже зеленокожиие эльфы не вызывали больше нервных перешептываний за спиной.
- Можно мне с вами? – Найна высунулась из двери.
Н-да, белый генерал с черной гарпией и рыжей девчонкой – идеальное трио!
- Идем, - Сивард протянул девочке руку, и она уцепилась за изувеченную ладонь, совершенно не смущаясь отсутствия пальца.
Ей, никогда не знавшей родительской любви, была важна забота этого странного существа, прошедшего Древние времена и плен Темной Крепости. А что до увечий... внешние увечья не волновали ее вовсе.
- Идем? – поинтересовался он у Кэрлиха, так и стоявшего в нерешительности у двери.
Колдун судорожно закивал и, послушный и даже какой-то безвольный, поплелся следом, так и не подняв опущенных глаз.
На улице было уже довольно людно и душно, Ганред рубил дрова и обещался прийти к обеду, потому путь до стены, где обычно проходили занятия, обещал стать весьма интересным. Кэрлих все молчал, словно воды в рот набрал – видимо, надеялся, что вопрос отпадет сам собой, но Сивард умел ждать.
- Так зачем? – еще раз спросил Лунный Страж, давая колдуну понять, что не забыл и вопрос все еще интересует его.
- Ну… - парень замялся, - я действительно был виноват… Она попросила принести воды, а я, сам знаешь, не могу ведра в руках держать, - он с ненавистью посмотрел на ладони, состояние который все также оставляло желать лучшего, хоть Сивард и лечил их, как только мог. Кожа и плоть не желали нарастать. – Я попробовал справиться с помощью магии, но у меня не вышло, и в результате вода разлилась на пол, вот Юмани и разоралась…
- Это не повод прощать такое поведение, - строго заметил военачальник. – В конце концов – ты же старший, должен воспитывать ее…
- Да не старший я! – выкрикнул Кэрлих, заставив мага замолчать от неожиданности.
- Как не старший? – помолчав, спросил Вересковый Воин.
- А вот так, - совсем тихо отозвался колдун, потом надолго замолк, видимо, собираясь с мыслями, и только после большой паузы заговорил снова: - Юмани родилась на два года раньше меня. Наша мать – рабыня, была наложницей у покойного Царя Песка, и Юмани – его дочь, но наследников и так было пруд пруди, потому она унаследовала линию подневольной жизни, и с самого детства была обижена на судьбу. Она мечтала стать ведьмой, чтобы отомстить, но потенциала в ней практически нет. Мой отец – колдун – какое-то время пытался развить ее способности, ведь других, более одаренных, не было вовсе, но потом родился я. И сразу, с самого детства, пошел учиться на колдуна, ведь зеленый потенциал – это не шутки! Это такой же, как у ДЭльвари НорОкри!
Дэльвари Норокри! Сивард усмехнулся – прозвище звучало грозно и внушительно, но Вереской Воин был знаком с этим существом. И звали этого мага просто Дэнгар.
Невысокий парнишка, лет двадцати пяти с лохматыми соломенно-желтыми волосами, он приходил в подземелье Темной Крепости, чтобы потихоньку, в тайне от своих же, лечить пленников. И в один из таких сеансов нос к носу столкнулся с Птицеловом, который спускался на допрос к генералу Армии Света. Олвек орал, как резанный, совершенно не заботясь, что лежавший на полу пленник не только все слышит, но и понимает. Дэнгар слушал молча, а когда Олвек замолк на мгновение, тихо сказал: «Но Хэлвердан поступила бы так же.» И эта фраза свела на нет весь ор, всю злобу Птицелова – Дэльвари Норокри был единственным учеником Молнии. После того случая прошла неделя, и Дэнгар погиб – как сказал Олвек, сердобольного доктора сжег Нед.
- Что ты смеешься? – внезапно насупился Кэрлих.
- Да так, ничего. Знал я твоего Норокри…
- Да ты с половиной Дома знаком! – пискнула Найна и рассмеялась.
- Да, - совершенно беззлобно согласился Сивард. – Своих врагов надо знать в лицо.
***
Тренировка шла своим чередом – Кэрлих рос невероятно быстро, благодаря потенциалу, парнишка все буквально на лету схватывал. Конечно, до уровня Сиварда ему было еще далеко, но Лунный Страж знал: настанет день, и колдун сможет гордо назвать себя магом. К обеду пришли Люрванди с Ганредом – девушка принесла пирожки в корзинке и молоко. Вновь прибывшие и те, кто уже давно был на стене, собрались в кружок и принялись стремительно поглощать запасы, Шилья забралась на плечо к Кэрлиху и довольно похрюкивала – видимо, смеялась, эльфийка с рук кормила гарпию, уставший, но довольный Кэрлих что-то говорил с набитым ртом… они были такими живыми, беззаботно веселыми, что военачальник вновь, как и каждый день до этого, почувствовал себя древним стариком, пустым и прогнившим изнутри. Как давно заброшенный дом: вроде, стоит, снаружи очень даже неплохо выглядит, а вот внутри все пусто и пыльно, и только воспоминания то и дело оживают, терзая прогнившие стены…
Вересковый Воин забрался на стену и глянул вниз – как и всегда голова закружилась, откуда-то снизу поднялся липкий ком дурноты и страха. Как бы смешно это ни звучало, но да, Сивард боялся высоты, хоть и на драконе летал, хоть и сам поднимался практически под самую оболочку мира. Он вздохнул и усилием воли отвел взгляд. Лунный Страж стоял спиной к городу, ко всем его людям, и смотрел туда, где за непокоренными вершинами Пограничных гор, за страшной, выгоревшей пустошью стояла Крепость по имени Дом, что отобрала у военачальника все: семью, любовь, здоровье, силу… оставила только изуродованную жизнь.
Белый Воин всегда думал, что лучше было бы погибнуть там, рядом с отцом, рядом с армией смельчаков, рядом с друзьями... Волна глухой тоски накрыла его с головой, и потому он не сразу почувствовал, что чувство тревоги, появившееся от взгляда вниз, не исчезло, когда причина была устранена. Сивард вздрогнул, как от электрического удара: шестое чувство – чувство предвидения, которым судьба щедро одарила военачальника, било тревогу. Но откуда шла угроза? Вересковый Воин зажмурился и стал прошаривать пространство, используя ментальный взгляд.
Первое место – библиотека, но там все было спокойно: руны заклинания горели ровным светом, никакой активности темных сил не просматривалось. Дальше город: мертвецы ли затесались среди мирных жителей? Оборотни пришли днем? Духи вселяются в озлобленных? И опять ничего, ни одного темного пятна. Опушка ельника, откуда в прошлый раз явилась Госпожа Тьма, тоже подозрений не вызывала, как и брошенные шатры народа Песка. Весь анализ не занял и секунды, но время было упущено. Сивард открыл глаза и уставился в сторону Дома, и в то же мгновение свет солнц потух, осталось только алое зарево, кровавым светом залившее остановившийся мир.
И Лунный Страж мог поклясться, что на одной из вершин он увидел фигуру, завернутую в плащ, что сжала пальцы в кулак, и по этому жесту весь мир погрузился во мрак. А потом в воздух поднялась черная туча, состоящая из крылатых тварей – тут уж стало совсем ясно, кто двинулся на город.
Их называли анАгерами – беспощадные, крылатые твари, выведенные в качестве эксперимента химиками Дома, они были идеальной армией для уничтожения целых городов, но в Древние времена это оружие так и не получило применения – просто обстоятельства не сложились, а теперь… кто или что их вызвало – это было уже не так важно сейчас, монстры двигались к городу, черной тучей закрыв небо, и только один вопрос требовал решения: как защитить Солнечный? Они боялись дневного света, но им расстелили ковровую дорожку – явно заговор Тьмы с Синвирином.
Сивард помнил, с какой скоростью двигались эти твари, и расчетное время полета составило буквально несколько минут – военачальник сощурился, в его голове проносились тысячи мыслей, тысячи возможных вариантов развития событий, и ни один из них не нравился Лунному Стражу. А сзади, в ратуше, внезапно проснулась Тьма: это ЕЕ освобождать летели монстры, это ОНА позвала их на помощь. Темна энергия клубилась за закрытыми дверями, готовая вырваться на свободу при первой возможности, и Вересковому Воину стало худо – голова отчаянно закружилась, а в сердце зародился страх.
Этот штурм надо было остановить во что бы то ни стало, иначе война начнется уже сегодня и пощады не будет уже никому. Сивард на мгновение зажмурился, абстрагируясь ото всего, происходящего вокруг – от паники, охватившей город, от ненависти, волнами разливавшейся из ратуши – а когда он открыл глаза, план действий уже был готов.
-Кэрлих, Ганред, вы вместе с солдатами остаетесь на стене – задержите монстров, насколько сможете, не дайте им прорваться в город, - решительно приказал военачальник и тут же осекся: воинов на стене не было. Они, заметив угрозу, побросали оружие и побежали, спасая свои жизни. – Ладно, вдвоем останетесь, думаю, до сражения не дойдет, Люрванди, ты…
- Я останусь, - девчонка повернулась – на ее лице помимо стальной решимости идти до самого конца были высвечены голубые линии Бога Ветров. И Лунный Страж не стал спорить:
- Берегите друг друга, - только и сказал он и, схватив Найну за руку, бросился прочь со стены.
Еще в Древнейшие времена в Солнечном установили целую систему охранных механизмов – больно близко город стоял к Темной Крепости, вот его и охраняли лучшие из лучших, и одной из самых могучих преград был щит, питающийся от силы спящего под городом гэльфорда. Это существо согласилось стать защитником Солнечного взамен на то, что его спрячут от Дома. Рукоятка, включающая щит, находилась в здании ратуши, и если кто и мог туда проникнуть, чтобы активировать барьер, то только Сивард, потому что в здании поселилась сама Госпожа Тьма. Военачальник понимал, что щит – единственное спасение, потому что невозможно одновременно сдерживать армию монстров и Госпожу Тьму, тем более, когда силы подточены, а техники забыты.
Едва только путники спустились со стены, как людской водоворот подхватил их и потащил. Жители метались, напуганные внезапной темнотой и бегством солдат со стены, никто из них не пытался укрыться в домах, как сделали бы это существа из Древних времен. Люди наоборот, выбегали из домов, спеша разузнать, что происходит, и потому на узких улицах возникли сумятица и давка, а пробираться от стены к ратуше стало не то, что трудно, но и практически невозможно. Сивард замер на мгновение, а потом ринулся в толпу, пробивая себе путь громкими выкриками, но все равно продвижение происходило непереносимо медленно и, наплевав на то, что люди могу еще больше перепугаться, военачальник превратился в свет и рванул над толпой, унося вслед за собой и Найну с Шильей.
Ему потребовалась доля секунды, чтобы оказаться на другом конце, но Тьма оказалась быстрее: ОНА ударила по противнику, материализовав его, и Лунный Страж, снова став телесным, с размаху грохнулся на мостовую, в последний момент успев прикрыть Найну собой. От удара сознание на мгновение погасло, но разлеживаться времени не было, и организм прекрасно чувствовал это. Вересковый Воин вскочил на ноги, лишь только понял, где верх, а где низ, и снова бросился бежать – до ратуши оставалось всего-то пересечь площадь. Он сорвал маску с лица и отшвырнул ее прочь: ему уже было все равно, кто испугается, а кто нет, а дышалось без нее значительно проще.
Разбежавшись, прыгнул через фонтан, выталкивая себя с помощь магии, Шилья схватила Найну за шиворот и взмыла следом, боясь отстать от военачальника, и тут Тьма ударила во второй раз. Сивард глухо вскрикнул и, мешком рухнув у ступеней, замер, не в силах пошевелиться, парализованный волей монстра. А вот его спутницы не успели остановиться, пролетели вперед, к самым воротам, ведущим на первый этаж библиотеки, гарпия подкинула рыжую к окну – двери были заперты не только магическими оковами, но и физическими замками, и только когда девочка вместе с выбитым стеклом провалилась внутрь, птица сообразила, что Вересковый Воин уже не следует за ними. Она завопила, понимая, что своими руками отправила Найну на смерть, но последовать вслед за рыжей внутрь не посмела – Шилья не хотела умирать и, горестно всхлипнув, повернула прочь от ратуши.
Найна ввалилась внутрь приемной залы, что располагалась над библиотекой на втором этаже здания, скатилась и упала с широкого подоконника на пол.
Все помещение было заполнено людьми, и они повернулись разом, отреагировав на шум. Девочка попятилась, оглядываясь на спасительное окно, но то находилось слишком высоко над полом, и залезть на него не представлялось возможным. И Сивард не спешил на помощь, а люди в ратуше были мертвыми, но злая сила двигала их, наполняя пустые сосуды тел энергией. Покойники, пошатываясь, стали приближаться к своей жертве, та отступала шаг за шагом, пока не уперлась спиной в стену – все, бежать дальше было некуда.
***
Ои замерли втроем на стене, ожидая противников. Люрванди между колдунами – она все-таки была сильно слабее, и даже сила Бога не приравнивала ее к Кэрлиху с Ганредом. С запада несся ураганный ветер, холодный и колючий, он сдувал крики, доносящиеся из города, потому на стене стояла тишина – жуткая тишина, которая вскоре должна была разразиться звуками битвы. Кэрлих покосился на своих товарищей, прикидывая силы – Ганред застыл, холодный и сосредоточенный, он вглядывался вдаль, сощурившись, он был готов к сражению и уже даже не боялся больше, чего нельзя было сказать об эльфийке: та стояла, опустив голову, и что-то тихо бормотала себе под нос. С виду казалось, что девушка напугана и растеряна, и колдун даже подумал, что она зря осталась, но в реальности все было совсем по-другому.
«Милосердный Бог, помоги мне, помоги… Не отступай от меня,» - как в экстазе шептала Люрванди, но не слышала ответа – Гарноувер молчал, хоть связь уже была установлена. И это пугало девушку больше, чем туча приближающихся монстров, а потом в голове раздался знакомый, слегка ворчливый голос:
«Да здесь я, не бойся.»
«Джу…» - сердце ушло в пятки, дыхание перехватило от радости – он был здесь! Он воскрес!
«Джулиан, - поправил дух. – Вроде, договаривались же. Так, времени совсем нету… я могу дать тебе силу, а могу лично повести, тогда эффект будет больше, но я не ручаюсь, что ты выживешь.»
«Мне уже все равно. Если ты сможешь сражаться через меня – то бери, используй мое тело, как надо,» - без колебаний ответила эльфийка.
Джулиан усмехнулся, и вошел внутрь ее тела.
- Люрванди, - Кэрлих повернул девушку к себе, - скорее уходи, пока еще не поздно!
Она подняла на него голову, глядя сквозь его лицо. Анагеры, те, что посильнее, уже были у самой стены, они были ужасны, как будто вылезли их самой преисподней, а их сходство с людьми только усиливало уродство.  Крылатые твари, на голову выше обычных существ, с дряблой темно-коричневой кожей и витыми рогами на  покатых лбах, они не имели эмоций, мертвые, неподвижные лица выражали только злобу, а маленькие, глубоко посаженные глазки под нависшими веками горели демоническим, алым огнем, но Люрванди не боялась, потому что знала КТО поведет ее.
- Первый мой, - спокойно сказала она и бросилась в бой.
Она легко взлетела на зубец стены и побежала навстречу анагерам, ступая по воздуху, словно по земле, Кэрлих вытаращился на действия эльфийки, но отставать не стал и по песчаный пластинам рванул следом за ней. Огромное чудовище налетело сверху, протягивая лапы к колдуну, тот подманил анагера поближе и заключил его в гробницу, в то же мгновение расплющив тварь. Первая кровь пролилась – начало битвы было положено. Но не успел Кэрлих порадоваться первому успеху, как его окружила туча монстров: первые-то шли поодиночке, а остальные были только на подходе.
С трудом загнав страх подальше, Кэрлих принял боевую стойку, готовый достойно встретить противников. Сивард всегда говорил: побеждает не сильнейший, а тот, кто сумел обуздать свой собственный ужас. Анагеры налетели со всех сторон, атаковали, как рой разъяренных пчел, но колдун был готов и начал свой смертельный танец. Мальчишка вспомнил все, чему его научил Лунный Страж, и просто работал, не задумываясь ни о чем, кроме самой битвы. И страх постепенно стал уходить, потому что разум не успевал одновременно анализировать ситуацию и бояться, Кэрлих работал на пределе, делая все, что было в его силах, но врагов было слишком много, и колдун отступал, хоть и сражался за каждый шаг, за каждый пройденный метр.
Люрванди уже давно оттеснили на стену, но вокруг нее, не прекращаясь, шла страшная битва – анагеры ступали по трупам своих же товарищей, заполнивших стену, а сама девчонка двигалась настолько стремительно, будто бы всю жизнь училась сражаться. Кэрлих и подумать не мог, что эта зажатая, неуверенная в себе эльфийка окажется настолько хорошим воином – она уложила уже не меньше десятка противников, имея в руках только нож. Колдун спрыгнул на зубец, ища взглядом Ганреда - тому приходилось тяжелее всего: у него не было ни силы, ни поддержки Бога, он сражался сам, и на его одежде уже появились пятна крови. Его собственной крови, а не черной слизи монстров, которой с ног до головы были облиты Люрванди с Кэрлихом.
Обстановка было просто ужасающей: как ни старались защитники, чудовища все-таки прорвались в город: не всем из анагеров хотелось сражаться с солдатами на стене, кого-то из чудовищ устраивали и мирные жители. И Солнечный наполнился криками – твари не щадили никого. Вся стена покрылась черными трупами – рубеж был потерян.
- Уходите оттуда! – крикнул Кэрлих товарищам, понимая, что если они не уйдут сейчас, то погибнут.
Ганред повернулся, готовый подчиниться приказу, но попал в окружение и уже не мог сбежать. Кэрлих, забыв об опасности, бросился на помощь другу, но Люрванди оказалась быстрее:
- Отошли от него! – страшно крикнула девушка, и у колдуна волосы на затылке встали дыбом от ужаса.
Эльфийка со всей силы ударила кулаком по стене, и во все стороны разлетелся свет, отшвырнувший анагеров, как кегли. Кэрлих, едва устояв на ногах, поспешно оставил стену, заметив, что Ганред уже переместился на ближайшую крышу. Теперь у колдуна не было сомнений: Люрванди кто-то управлял, как марионеткой, но кто – вот в чем был вопрос. Хотя, сейчас это было не так важно: Ганред согнулся на крыше, вздрагивая от боли – он весь был изранен.
- Ты как, живой? – Кэрлих приземлился рядом, согнулся, заглядывая в лицо эльфу.
- Почему она не ушла? – вместо ответа крикнул тот. – Она же погибнет!
Кэрлих повернулся, надеясь, что все-таки ошибся, но нет – Люрванди все еще была на стене. И у девушки не было руки. Той, то она ударила о камень, спасая Ганреда.
- Где ее рука? – только и смог выдавить колдун, глядя, как девчонка продолжает сражаться, перекинув кинжал в целую конечность. Она будто не чувствовала боли!
- Рассыпалась, когда она… призвала свет, - выдохнул Ганред, с трудом поднимаясь на ноги.
Он был бледным, как полотно, от боли, но в мутных глазах горела решимость.
- Держись, я уже иду! – сквозь зубы прошептал эльф и побежал по крыше обратно на стену.
Он не слышал, как закричал Кэрлих, пытаясь остановить обезумевшего напарника, он не думал, что наверняка погибнет, сунувшись в самое пекло. Ему было просто наплевать! Потому что там, на стене, билась последняя из его народа, и она не могла сражаться одна до бесконечности, а Ганред не мог и подумать, чтобы дать ей умереть. На пути встал огромный анагер, измазанный кровью – он убил кого-то из жителей, а теперь тянулся к эльфу, но тот все же умел кое-что. Он нырнул под лапу твари, ушел к нему за спину и мощным движением рубанул по шее, кровь брызнула во все стороны, на мгновение полностью ослепив колдуна, а когда он проморгался, было уже слишком поздно - еще одна тварь, сложив пальцы с острыми когтями наподобие копья, ударила, намереваясь пронзить Ганреда.
«Конец?» - только и успел подумать тот, понимая, что не сумеет ни убежать, ни увернуться, ничего. Но пронзили не Ганреда: откуда-то сбоку вылетел Кэрлих и, распластавшись перед другом, принял удар на себя. Черная лапа прошла колдуна насквозь, вышла из спины, мальчишка закричал было, но поперхнулся собственной кровью и только и смог, что захрипеть. На землю обрушился кровавый дождь, монстр выдернул лапу, и Кэрлих безжизненным мешком ухнул вниз.
***
Она уперлась спиной в стену – дальше бежать было некуда, Сивард на помощь не спешил, а с улицы неслись страшные крики и треск, здание ратуши шаталось, с потолка сыпалась пыль… Госпожа Тьма рвалась наружу, навстречу своим освободителям, и ждать Лунного Стража было просто бессмысленно, это Найна хорошо понимала. Она прижала к груди камень-брошку, столько раз выручавшую ее, и прошептала:
- Помоги, спаси меня, пожалуйста!
Мертвецы подбирались все ближе – шаг-шаг и остановка, совсем не быстро, но и расстояние было невелико. На этот раз Олвек не заставил себя долго ждать: изнутри камня поднялась теплая волна, и свет осязаемыми волнами стал стекать между пальцев девочки и скапливаться, постепенно формируя фигуру Птицелова.
- Зачем звала? – спросил было он, но, увидев толпу покойников оборвал сам себя и потянулся к мечу за спиной, коротко бросив: - Куда пробиваемся?
- Я не знаю, нам нужно включить щит, чтобы город спасти… - Найна испуганно косилась на монстров, которые замерли, не решаясь нападать, но воля Тьмы гнала их в бой.
- Зато я знаю, - Олвек как-то странно улыбнулся, и Найна, не выдержав, спросила:
- Откуда?
И правда, откуда бы магу из Дома знать, где находится рычаг, включающий щит вокруг города? Птицелов фыркнул в ответ:
-У меня как-то было задание его уничтожить, вот я и в курсе, и я справился тогда… надеюсь, правителям той эпохи хватило мозгов восстановить механизм, иначе дело дрянь.
Рыжая вздрогнула от неожиданности, но не стала озвучивать свои худшие опасения – так недолго и Беду накликать.
- Залезай ко мне на спину, - велел тем временем Олвек, - и глаза закрой. Пробиться сквозь толпу живых мертвецов можно только одним способом – мясорубкой, и я не думаю, что тебе полезно видеть это зрелище.
Девочка поспешно забралась к нему на спину, обхватила ручонками крепкую шею и закрыла глаза: ей и так было жутко от одного взгляда на полуразложившиеся тела.
- Готова? – спросил маг и, дождавшись утвердительного кивка, задорно воскликнул: - Тогда вперед!
И бросился в бой. Он двигался легко и изящно, словно танцуя, а не сражаясь, тяжелый клинок со свистом резал воздух и рубил монстров, расчищая путь солдату. Найна вся сжалась от страха – ей казалось, что вот-вот и ее тоже заденут, сдерут со спины Олвека, а звуки жестокой бойни, что у жителей Дома зовется «мясорубкой», пугали еще сильнее. Но шли мгновения, и все также мощно и быстро двигался Птицелов, прогрызая себе путь вглубь здания. Он шел, и за его спиной вырастали горы трупов, уже не способных к передвижению. Наконец, маг остановился и велел девочке:
- Слезай, мы оторвались.
Та мигом соскочила вниз, озираясь по сторонам: в небольшой комнатке, где Найна никогда не была раньше, было пусто и темно, Олвек запер двустворчатую дверь на засов, но припереть ее было нечем, тогда он сам прислонился ко входу спиной, потому что из коридора кто-то уже ломился внутрь. Ветхие двери были готовы рассыпаться от мощных ударов, и Птицелов с трудом удерживал позицию.
А у дальней стены был рычаг – единственный предмет в комнате. Тяжелая резная ручка была большой, явно не предназначенной для маленьких ручонок Найны, но она знала, что отступать нельзя. Сунув брошь в карман платья, рыжая подбежала и дернула, что было сил, но…. Рукоять не двинулась с места ни на йоту. И, сколько ни билась девочка, она не могла повернуть рычаг.
- Ну, что там? – нетерпеливо крикнул Олвек.
- Я не знаю! – в отчаянии отозвалась Найна. – Он не двигается, они не починили его!
- Бред, не может быть! – Птицелов прошептал коротенькое заклятье, запирая дверь и, пусть ненадолго, но задерживая монстров снаружи, мощным прыжком переместился к рукояти и рванул ее на себя с такой силой, что стальной набалдашник, оторвавшись, остался в его руке. Раздался шум, внизу заработала огромная машина, здание содрогнулось – механизм проснулся. И в то же мгновение двери, выбитые, вылетели вместе с петлями, с треском рухнули в комнатушку, едва не придавив Найну, и на пороге замерла тварь жуткого вида: она была похожа на огромного паука, только размером с крупную лошадь, и голова у нее была человеческой.
- Вот же… - пробормотал Птицелов и весь напрягся, отгораживая рыжую от чудовища.
Тьма явно пронюхала, что толпой мертвецов вторжение не задержишь, и послала подкрепление. Таких монстров в Доме определяли как фурий, а этот конкретный вид звали просто: паучихами. И они были очень, очень опасны, потому что владели техникой мгновенного перемещения, но, в отличие от магов, прыгать могли сколько угодно. От этого угадать, откуда придет удар, было чрезвычайно сложно, и бой, учитывая скорость паучих, становился весьма опасным даже для таких опытных воинов, как Олвек Птицелов.
***
Сивард сжался в комок и замер, боясь даже пошевелиться, ведь Госпожа Тьма почти нашла его – ОНА рвалась наружу с невиданной силой, как никогда прежде, и цепи, ЕЕ сдерживающие, жалобно вздрагивали при каждой новой атаке, грозя вот-вот разлететься вдребезги. И Лунному Стражу казалось, что даже его дыхание служит слишком уж приметным маяком, по которому тварь может легко обнаружить свою жертву, а вокруг метались люди. Он не видел их, но слышал их шаги и крики, чувствовал, как дрожит под их ногами мостовая, их вопли резали темноту, в которую превратился день, но никто из бегущих не остановился, чтобы поднять упавшего военачальника. Тот, чье имя рвало их глотки в момент славы, был беспомощен сейчас, потому никому не нужен и забыт, а ведь так мало требовалось сделать! Всего-то оттащить его подальше от библиотеки! Но каждый спасался сам, и до ближнего никому дела не было.
Внутри ратуши, вспыхнув, загорелся свет камня-брошки – видимо, Найна все-таки встретила там сопротивление, паника среди мирных нарастала, но Сивард ничего не мог сделать: странная усталость навалилась на него, закрывая глаза. Он боролся с накатившей дремотой, потому что знал – это не простой сон, а какие-то происки Госпожи Тьмы, но наваждение было сильнее, и, продержавшись еще мгновение, Лунный Страж отключился.
Он пришел в себя достаточно быстро, однако оказался уже вовсе не на площади Солнечного, а где-то ни пойми где: вкруг ничего не было – ни жителей, ни домов, камни мостовой сменились мелким серым песком, серые сумерки окутали все вокруг, но двигаться военачальник по-прежнему не мог – присутствие Тьмы и здесь ощущалось с пугающей четкостью. Где-то вдалеке ровно, словно удары метронома, капала вода, и кроме этого звука ничего не было слышно. Сивард хорошо знал это место – Междумирье, так его называли, но он не понимал, что сам делает здесь. Неужели, он умирает? Вот же не вовремя!
Звук капели стал звонче и зазвенел ближе, затем вовсе распался, ритм сбился, потом попросту исчез – это была не вода, нет, это кто-то шел по бесцветной равнине, слегка шаркая по песку. И их было много, существ пять или шесть, не меньше, они приближались со всех сторон, замыкая Лунного Стража в кольцо – Безликие, хозяева Междумирья пришли забрать зажившегося военачальника в Царство Мертвых. Сивард сжался, судорожно пытаясь придумать, что ему делать дальше. Нет, не то, что он боялся смерти - он и рад был умереть, а не исчезнуть, порабощенный Богиней Тьмой, но сейчас это было слишком не вовремя: у него город погибал! А шаги были все ближе и ближе, и уже даже можно было расслышать, что один из пришедших прихрамывал на одну ногу.
«Дунгер, небось,» - злорадно подумал военачальник, вспоминая стычку, произошедшую совсем недавно между Стражами и Аниараги. Сейчас только сбежать не дадут… Шелест одежды зазвучал уже совсем рядом, Лунному Стражу показалось, что его попросту растопчут, но внезапно все стихло. Шли долгие мгновения, но ничего не происходило, и Вересковый Воин зажмурился, представляя, что он слился с песком – вдруг поможет, и Безликие не заметят его? А потом один из пришедших заорал:
- Ну, и что ты тут разлегся? Другого места найти не мог, что ли?
Сивард дернулся, пытаясь подняться, но даже пошевелиться не сумел — тело по-прежнему было скованно, но страха уже не было: так громко и совершенно беззлобно могло орать только одно существо - Орвардо, Стальной Капитан, один из легендарных близнецов, старших братьев военачальника. Дело было в том, что как-то раз Орвардо надышался каким-то газом, вследствие чего его легкие изменили свою структуру, и он уже не мог говорить – только кричал.
- Снизь децибелы, пожалуйста, - раздался откуда-то из-за спины мягкий, вкрадчивый голос Менииля – второго после Капитана, врача по специальности.
Вересковый Воин открыл глаза, но увидеть смог только краешки алых сапог Орвардо.
- Говорят, горбатого могила исправит… - как всегда недовольно пробормотал Зайнари – механик и изобретатель, столь же нелюдимый, сколько и грубый.
- Но в случае с нашим Старшим (как в шутку прозвали Орвардо) правило дало сбой, - Джорри выдохнул облако ароматного дыма – курить он так и не бросил.
- На себя-то посмотри, - засмеялся было Эрден, и тут же поперхнулся, так как его рот был набит чем-то – впрочем, как и всегда.
- Чья бы корова мычала, Эрден! – фыркнул еще один голос из этой дружной компании, и Сивард с удивлением понял, что Дэвантер тоже был здесь.
Это было совсем уж странно: вся семья снова была в сборе, при том, что Лунный Страж пока что еще не умер. Он слушал беззлобную перебранку, уже плохо понимая, что происходит - это был бред, этого не могло быть, но, тем не менее, они стояли рядом, совсем, как живые… но время утекало, и Солнечный по-прежнему находился в опасности, и если была хоть какая-то возможность использовать силу близнецов для защиты от анагеров, то упускать этот шанс было никак нельзя.
- Вы сюда поругаться пришли? – прохрипел Сивард.
Они враз смолкли, уставившись на него.
- Ты что-то имеешь против? – наконец, снова выдохнув облако дыма, осведомился Джорри.
- Нет, не дуйся, Джо, - примирительно проговорил военачальник. – Просто мне некогда – у меня город гибнет…
- Мы пришли помочь, - впервые заговорил один из «близняшек», как в семье называли Айхо и Айхэ.
- Нас выпустили, а не мы пришли, - поправил второй, но интонации у них были настолько похожи, что казалось, будто бы говорит одно существо.
- Не важно! – проорал Орвардо, заставив остальных зажать уши, чтобы не оглохнуть. – Веди нас в твой город, мы, так и быть, прикроем твою задницу!
- Но я не знаю, как это сделать, - робко пробормотал Сивард, снова почувствовав себя малолетним желторотиком.
- Просто проснись, - тихо подсказал Менииль. – Вставай, просыпайся!
Его голос превратился в шелест ног, Лунный Страж вздрогнул и проснулся – снова в кромешной темноте бежали жители, и мостовая дрожала под их ногами, но красные сапоги остались на месте.
- Так значит, Кровавый, - Эрден, наконец, прожевал все, что ел, и его речь стала членораздельной. – Ну, и какой у нас план?
- Я вам не Капитан больше, - бросил Орвардо. – Сами решайте.
- А если мы попросим? – лениво поинтересовался Джорри.
- Ну, только если попросите… - Стальной Капитан хитро и довольно прищурился – ему нравилось делать одолжения.
- Тогда мы просим, - от лица всех сказал Менииль – он всегда играл роль стабилизатора, просителя, примирителя… его даже прозвали сестренкой Минь за мирный характер и готовность каждого поддержать.
- Раз так… - воздух сотрясся от громоподобных приказов. – Эрден, Джорри, на вас – весь правый фланг, личный способностей у нас нет, по причине нашей омертвелости, но дары при нас. Айхо, Айхэ, вы на левый край, Мнииль с вами, Зайнари, ты со мной. Отец… сам решишь, где лучше быть.
Дэвантер только кивнул – он никогда не входил в команду, оставаясь выше своих детей.
- Орвардо, - военачальник сжал полу плаща брата, - там двое колдунов и девчонка… это мои ребята… пожалуйста…
Стальной Капитан присел на корточки и внимательно посмотрел в глаза младшего брата – его холодный, умный взгляд не поменялся после смерти:
- Будь спокоен, даю тебе слово, что живые останутся с живыми.
- Что это значит?!
- Одного из ваших уже забрали, но второго и девчонку Смерть не тронет, вот тебе мое слово.
И, вырвав одежду из слабых рук Лунного Стража, Орвардо кровавым пятном понесся в бой, площадь опустела, и только высокий, сутулый эльф остался рядом. Он не был стар, хоть волосы его и были полностью седыми. Шли мгновения, но Дэвантер все молчал.
- Неужели не скажешь мне ничего? – прошептал, наконец, Сивард – тишина давила похуже недавних криков.
- Что мне тебе сказать? – вздохнул отец. – Ты и сам все знаешь – живешь-то подольше моего, опыта понабрал…
- Я думал, что-нибудь вдохновляющее, чтобы я поднялся и всех порубил, как в легендах бывает, - усмехнулся Сивард.
- Да ну, это же бред чистой воды! – эльф сухо рассмеялся. – Ты вырос, родной, что я могу сделать? Ведь детишки имеют свойство расти, и это нормально… Только рядом постоять могу, если хочешь.
Дэвантер был прав – как и всегда, впрочем. Военачальник замер, не желая двигаться, ведь за спиной отца, вставшего между ним и Тьмой, было тихо и спокойно.
- Единственное, что знаю, - внезапно продолжил тот, - так это то, что тебе дали шанс разобраться со старыми долгами, а ты… ты делаешь вид, что не способен, но, Сивард, все же понимают, что ты просто халтуришь. Даже уйдя за Предел, ты остался слишком сильным, чтобы бояться чего бы то ни было, так что давай, вставай и делай свое дело. Все, больше ни слова не скажу, и так уже морали читать начал…
Что-то стукнуло в груди в Лунного Стража, и он стал медленно подниматься.
«Второй шанс… заплатить по счетам… ты ведь вырос, родной…» - слова отца окутывали, словно кокон – недаром Дэвантер был мастером Слова. Страха, неуверенности, злости на себя – всего этого больше не было, осталось только холодное спокойствие, и, встав, Сивард почувствовал, что находится вне времени. Он одновременно был и в 7.039 году, что шел сейчас, и там, в Мертвых пустошах чуть больше тысячи лет назад, но противник был все тот же.
Стандартный набор техник был бесполезен в этой битве, и военачальник знал, что будет использовать нечто новое, доступное ему по праву рождения. Из разжатых ладоней полился свет, который стал виться вокруг фигуры Лунного Стража, образуя кокон, разрастающийся с каждым мгновением, Сивард упрямо и зло уставился на дверь библиотеки – пусть Тьма видит его, пусть боится, как раньше боялся он. И ОНА испугалась. Вересковый Воин с трудом сделал шаг вперед, но его нога не коснулась мостовой – он поднимался в воздух. На плечо легла тяжелая ладонь отца, что было не очень-то естественно для бесплотного духа, но все вокруг уже настолько перемешалось, что Сивард даже не удивился, что у руки духа есть вес.
- И помни, - серьезно и очень-очень тихо проговорил Дэвантер. – Ты не человек.
Военачальник кивнул и устремился вверх, навстречу своей смерти и своему рождению. Да, он не был человеком, как и представителем любой другой расы мира Зетта – он был Звездой, и пришло время скинуть свою старую оболочку, чтобы надеть другую. Пришло время вырваться новому свету.
Город стремительно уменьшался под ногами, дома стали похожи на спичечные коробки, но кокон света стал настолько плотным, что видимость пропала начисто. Сивард был даже вынужден зажмуриться – человеческие глаза слепли, физически неприспособленные, чтобы видеть оболочку Звезды. Ленты кокона сжимались все сильнее и сильнее, они оплели тело военачальника то ли как похоронный саван, то ли как пелены младенца, и даже Лунный Страж не знал, какое сравнение в этом случае точнее.
Одежда задымилась, воздух практически пропал, и Вересковый Воин, как рыба, хватал остатки кислорода, медленно задыхаясь, нестерпимая боль пронзила все тело, словно кости ломались, а на их месте вырастали другие, кожа, обожженная, чуть ли не слезала, но Сивард четко знал, что делает, и не собирался останавливаться, ведь при рождении всегда есть боль, и они законна. Это была крайняя точка, точка не возврата, и военачальник знал, что сейчас тот Сивард, что жил множество лет, умрет, дав дорогу новому существ и с его истинной силой.
Это было страшно – умирать, но он сжал зубы и распрямился, разрывая плотный световой кокон, словно липкую паутину. Что было дальше, Лунный Страж не знал: его тело выгнулось дугой, приняв неестественной положение, спина хрустнула, но не сломалась, руки, как крылья, вытянулись вниз и в стороны, а во все стороны от родившейся Звезды хлынул ослепительный, белый свет. Его струи щитом встали над городом, поверх того старого щита, что включила Найна, черные пятна монстров смазывались, как грязь на рисунке, стертая ластиком, даже пепла не оставалось, только предсмертные вопли на мгновение сотрясали воздух и затихали. Белоснежный кокон встал поверх старого, от армии Дома не осталось и следа.
***
- Найна, берегись! – он прыгнул, откатываясь в сторону, сбил девочку с ног, уводя из-под удара.
Лапа паучихи ударила в пол в том самом месте, где только что стояла рыжая, и в стороны брызнули каменные осколки.
- Беги отсюда, слышишь? – Олвек  вздернул Найну на ноги, подтолкнул к двери. – Я разберусь с тварью и догоню тебя! Давай же!
Монстр исчез из поля зрения – он перемещался и, зависнув вне пространства, выбирал, куда ударить – еще одна премерзкая особенность этого рода фурий: никогда не знаешь, когда и откуда прилетит. И вычислить-то никак нельзя, можно только реагировать. Девочка поднялась и, пошатываясь, побрела к выходу, она даже бежать уже не могла – ужас сковал ее по рукам и ногам. Птицелов замер спиной к рычагу, выжидая нападения, и тварь не заставила себя долго ждать: она возникла из воздуха над самым магом и обрушилась на него, протягивая свои паучьи лапы, на концах которых были человеческие запястья. Живому было бы сложно вырваться из ловушки – лапы сплелись коконом вокруг, не давая места для маневра, но Олвек был мертвым, и чудовище просто провалилось сквозь противника, всей массой обрушившись на рычаг щита. Удар был настолько сильным, что вся конструкция разлетелась вдребезги, монстр, завыв от боли, неловко задергался – его лапы были переломаны, тело изувечено. Птицелов не стал добивать паучиху – у него и так дел хватало. Он в два прыжка нагнал Найну, схватил ее поперек туловища, легко оторвав от земли, и рванул вперед что было силы.
За распахнутыми дверями лежала большая, свободная зала, куда по обеим сторонам от галереи спускались лестницы, и по ступеням катились две живые волны: мертвецы рвались к двум беглецам. Маг швырнул тяжелый меч впереди себя, разрубая перильца, Олвеку нужно было одно – прорваться между двумя группами монстров и прыгнуть вниз. Он вылетел из комнатки, одним мощным прыжком пересек галерею, где раньше стоял трон бургомистра, и прыгнул сквозь разрубленные перила, волны с треском и грохотом сошлись у него за спиной. Олвек падал, а снизу к нему уже тянулись руки покойников, заполнивших все здание ратуши, Найна пронзительно завизжала, и в то же мгновение Птицелов исчез, а вместо него появился громадный серый сокол с умными голубыми глазам: Олвек был оборотнем не только по титулу, но мог и превратиться в любую птицу – недаром носил прозвище Птицелова.
Он схватил девочку и взмыл под самый потолок, а снизу раздался жуткий вопль – монстры упустили добычу. Но твари не спешили сдаться: они прыгали со стен, пытаясь достать летящую птицу, и падали, разбиваясь в кровавое месиво и давя своих же. Олвек несся под дождем падающих тел, каким-то чудом умудряясь избежать бесконечных атак и то поднимаясь к самому потолку, то камнем падая к земле. Рыжая вцепилась в перья и зажмурилась, но стальные лапы крепко держали ее, не давая усомниться в безопасности полета. Сокол пересек залу за считанные мгновения, крикнул, струей воздуха выбив стекло в окне под потолком и, сжавшись до крохотного размера, выпорхнул в образовавшуюся щель, Найна вылетела следом, едва не задев битые края, и с отчаянным воплем рухнула вниз, к мостовой. Но упасть ей не дали: черным огнем вспыхнула фигура существа, одиноко стоявшего у сухого фонтана, в воздух взмыли цепи, сотканные из сцепленных букв, и девочку мягко опустили на землю. Следом за рыжей с крыши тенью спрыгнул Олвек.
-Угробишь ребенка, - укоризненно проворчало существо в черном плаще, поймавшее Найну.
- Здравствуйте, Дэвантер, - пропустив мимо ушей недовольный тон эльфа, откликнулся Олвек и широко улыбнулся, радуясь неожиданной встрече. – Что вы здесь делаете?
- Да вот, за сыном пришел присмотреть, - Дэвантер кивком указал наверх, туда, где третьим солнцем горел Сивард.
-Обалдеть! – только и смог выговорить Птицелов и тут же исчез: опасность была исчерпана, и камень позвал его обратно в Царство Мертвых.
-Вы его папа, да? – тихо спросила Найна, ничуть не смущаясь рослого, холодного мага, стоящего перед ней.
Эльф глянул на нее сверху вниз, оценивая, есть ли смысл вообще говорить с такой малявкой или нет, но потом решил, что все-таки есть и ответил:
-Да, я его отец.
-Вы сможете помочь Кэрлиху дойти куда надо, пожалуйста? – попросила рыжая, и ее лицо сморщилось от набежавших слез. Она не видела ранения, но знала, что оно было.
Дэвантер удивленно вскинул брови:
-Тому разрисованному мальчишке? Так он жив еще.
-Он умрет. Я… я просто знаю это, чувствую… я не видела, как его ранили, я не знаю, почему, но уверена… - тут она всхлипнула, и слезы побежали по ее лицу.
-Я помогу, - обещал Дэвантер, - но взамен ты не дашь Сиварду сойти с ума и натворить глупостей, идет? – он протянул ей руку, и рыжая без страха пожала прозрачную ладонь:
-Спасибо вам, - и улыбнулась сквозь слезы. – Свидимся еще.
-Когда-нибудь точно да, - кивнул дух и пропал.
***
Сивард только тогда позволил себе опуститься, когда от армии анагеров не осталось и следа и Тьма уползла в темноту подземелья. День снова разгорелся, атака была отбита, но какой ценой? Тело военачальника продолжало сиять, как будто солнце сошло на землю, он двинулся по улице, не касаясь ногами мостовой, медленно и осторожно учась ходить заново. Ему хотелось лечь и заснуть, чтобы переродиться полностью, чтобы принять новое тело, но Лунный Страж знал со слов брата, что где-то там, среди лабиринта улочек, сейчас умирает Кэрлих – он почему-то твердо знал, что ранен был именно мальчишка из земель Песка, а не Ганред. И маг хотел оказаться рядом в его последние минуты, чтобы, если не спасти, то хотя бы поддержать его.
Кэрлих так и лежал там, где упал – никто не пришел, чтобы помочь раненому, и его кровь заполнила трещинки между камнями мостовой. Улица была совершенно пуста – жители наконец-таки попрятались по домам и заперли двери, разрисованный мальчишка, что умирал под их окнами, никого не волновал, Смерть никого не волнует. Безжалостные солнца шпарили с неба, колдун задыхался, пот смывал линии с его лица, и Сиварду хватило одного взгляда, чтобы все его худшие подозрения подтвердились – тут требовался врач, вроде Меииля, но такого не было, больному оставалось жить от силы пару минут, его даже переправить никуда не сумеют… Да это вообще чудо было, что он жил до сих пор! Военачальник рухнул рядом с колдуном, вымотанный, уставший, взял его за руку, пытаясь поделиться теплом.
- Си… Сивард… - прохрипел колдун, с трудом открывая глаза и щурясь на лицо своего старшего друга – Скажи… я умираю, да?
В его мутных, слезящихся глазах зажегся огонек страха. Он был глупцом, идиотом, что свято верил в свою неприкосновенность, мальчишка просто не понимал, как именно он, Кэрлих, может умереть? Умереть мог кто угодно, но только не он, не сам колдун! Его взгляд и просил дать ответ, и боялся его – колдун уже плохо понимал, что происходит, и страх, страх душил его: Кэрлиху было всего 17 лет. И Сивард не смог сказать правду.
-  Ты в очень плохом состоянии, но я пришел, чтобы помочь тебе, потому лежи тут и не дергайся. Я уже связался с Хэлвердан, она скоро придет и поможет, - солгал Лунный Страж.
- Да? – с надеждой выдохнул колдун и улыбнулся слегка. – Спа… спасибо. А ты светишься…
- Кэрлих! – Найна сбежала вниз по улице, упала на колени рядом с умирающим.
-Найна… - он одними глазами повернулся к девочке, нахмурился, не понимая испуг, отразившийся на ее лице, не понимая причины слез, готовых вот-вот потечь, не понимая дрожи всего ее маленького тельца. – Ты чего? Не плач, все хорошо, правда-правда! Атаку мы отбили, все живы, Сивард сказал, что скоро придет доктор Ани, она поможет всем нам…
Девочка взглянула на военачальника, но тот лишь глаза отвел. Кэрлих так верил, что хотелось плакать, но нельзя было – пусть умрет спокойно. Рыжая обняла колдуна за шею, уткнулась лбом в плечо, чтобы он не видел ужас, против ее воли прорывавшийся в ее взгляде, и захлюпала носом, тщетно стараясь не реветь в голос. Сивард сжал руку Кэрлиха, нервно поглаживая мальчишку по голове и пытаясь скрыть дрожь.
«Только бы все поскорее кончилось,» - подумал он.
- Ну, ты чего… - колдун был единственным, кто ничего не понимал. – Все позади, ты большая молодец, что выжила… Тебе только девять, а ты уже герой! Представь себе, ты сражаешься на одном поле с самим Белым Воином! Давай потом напишем книгу об этой битве, ладно? Все будет хорошо, только не плачь, все будет хоро…
Его ладонь, гладившая девочку по взлохмоченным вихрам, обессиленная, упала на мостовую, Кэрлих весь обмяк, и Сивард почувствовал, как, глухо стукнув, остановилось сердце колдуна. Глаза остекленев, уставились в пронзительное небо, а с губ так и не сошла глупая, детская улыбка, верившая в то, что ее хозяин когда-нибудь сможет написать книгу о битве с Темной Крепостью.
- Кэрлих?! – Найна схватила его лицо в свои ладони, ее пальца дрожали так, что она ничего не могла ими сделать.
Сивард закричал, но не услышал ни своего крика, ни того, как зарыдала рыжая – его сердце рвалось на части, мозг отказывался принимать смерть колдуна, а перед глазами все стояло лицо со смазанными фиолетовыми линиями. Лунный Страж согнулся, уткнувшись лбом в грудь Кэрлиха и весь содрогнулся: слез не было вовсе, только тупая боль, рвавшая все нутро, заняла его сознание. Он чувствовал, что теряет контроль над собой, все смешалось в тяжелый бред, снова открылись раны, нанесенные косой Смерти, когда она отрезала от сердца военачальника кусочек за кусочком, забирая всех его близких. Он знал, что стоит на пороге Безумия, и что ничего не могло удержать его от падения в эту бездну.
Девочка прижалась к светящемуся существу, что дрожало все сильнее.
«Останься со мной, мне нужен ТЫ,» - даже не прошептала, а подумала Найна, но Сивард все равно услышал ее мысль и сгреб в охапку, словно большую, живую куклу. Слезы хлынули из глаз, и пропасть Безумия отступила прочь.
Он не знал, сколько сидел так, прижимая к себе Найну – солнца стали садиться, когда он опустил девочку на мостовую.
- Я пойду искать Ганреда и Люрванди, а ты с Кэрлихом посиди. Скоро я вернусь и заберу вас, - невыразительным, серым голосом проговорил он, и поднялся, как во сне, пустой и мертвый, не очень понимая, что делает.
Рыжая кивнула и протянула его треснувшую маску – несмотря на то, что после перерождения уродство лица было уничтожено, закрыться было необходимо.
- Люди ведь не должны видеть твой страх и твою боль, - тихо сказала рыжая – все-то она понимала…
Военачальник кивнул, надевая на сердце ледяную броню – теперь никто не мог увидеть, что творилось у него внутри на самом деле, а вслед за сердцем скрылось и лицо, снаружи осталось только безразличие и сдержанная грусть, но под маской спокойствия бушевал шторм.
Ганреда он нашел неподалеку, буквально на соседней улице: к эльфу, также, как и к Кэрлиху, никто не пришел, но он был в лучшем состоянии, чем умерший. Эльф упорно полз вверх по мостовой, раздирая руки и живот, но не сдаваясь.
- Ганред… - Сивард пошатнулся и упал на колени перед мальчишкой. – Живой…
- Кэрлих ранен… ему нужна помощь! – крикнул колдун. – Иди, иди к нему, а я сам как-нибудь…
- Все хорошо уже, - тихо пробормотал Лунный Страж. – Давай я отнесу тебя домой… перевяжу твои раны… потом попрошу тетушку Лейлу испечь пирог на ужин, ведь мы его заслужили, правда? – он попросту боялся сказать правду, боялся потерять и этого мальчишку.
Военачальник попытался было поднять раненого, но тот со злобой оттолкнул руки, пришедшие ему на помощь.
- Скажи, что с Кэрлихом? – крикнул эльф, зная ответ, и спрятал лицо в ладони, содрогнувшись от бесслезных рыданий: - Это я виноват… он… он, - колдун не мог говорить, только вздрагивал все сильнее.
Сивард прижал к себе Ганреда так, как сделала это Найна, пытаясь спасти от Безумия.
-Кэрлих… он… он закрыл меня собой, - прошептал тот и заплакал, как ребенок.
- Ты ни при чем тут, он сам принял это решение. Ганред, слушай меня, - военачальник что-то говорил, утешая бедолагу, говорил, сам себя не слыша, просто чтобы не молчать…
Шло время, эльф стал всхлипывать все тише и тише, а потом и вовсе уснул, убаюканный спокойствием и добротой. И только тогда Вересковый Воин смог отнести его домой.
У тела Кэрлиха уже собралась порядочная толпа, Юмани рыдала, обняв покойного брата, но почему-то Сиварду показалось, что все это было лишь показное. Его передернуло от отвращения – желание продираться начисто пропало, да оно и не нужно было: о теле пусть позаботятся те, кто умеет это делать. Лунный Страж повернул на соседнюю улицу и зашагал к стене, чтобы попытаться найти Люрванди, но не дошел – споткнулся, упал, растянувшись во весь рост, да так и остался лежать. Битва вымотала его, он даже встать сам не мог.