2

…ЗАБЫВАЙ ОБО МНЕ ПОНЕМНОГУ, КАК ВСЕ ПОЗАБЫЛИ…

    Временами мне хотелось отыскать своих настоящих родителей и выяснить, почему они отказались от меня. Я была бы жестокой и неумолимой при встрече с ними: бросалась резкими словами, смотря, как они заливаются горючими слезами, стыдливо опуская глаза. Раз уж моя биологическая мать не планировала ребенка, то что мешало ей своевременно сделать аборт? Меня против моей воли вытолкнули этот насквозь прогнивший, зловонный мир, и если бы чета Салландер не позаботилась обо мне, то, кто знает, быть может я стала бы алкоголичкой, проституткой, или вообще была бы убита в случайной перестрелке, шатаясь в сетчатых колготках и короткой юбочке по бандитским районам Мильборна.
    О, с каким наслаждением я смотрела бы, как мои настоящие мамочка с папочкой, размазывая сопли, ползали передо мной на коленях, моля о прощении. Уверена, они стараются не вспоминать обо мне и живут себе припеваючи - вместе или порознь, но стоит мне только появиться в поле зрения этих нелюдей, как их размеренная жизнь обратится в пепел, и лично я не вижу причин для проявления снисходительности и великодушия по отношению к этим тварям. Возможно, когда-нибудь я найму частного детектива и непременно выясню, кем являются мои биологические родители.
    Надо признать, в то утро я выглядела довольно бодрой, так как таблеточки действовали исправно. Я проспала целых шесть часов и смутно помнила, что мне снилось море, каменистый берег, заходящее за горизонт солнце. Все свои сны, даже если они мне и снились, я забывала очень быстро, - уже спустя час после пробуждения не могла даже приблизительно сказать, о чем именно были мои сновидения. В детстве я вела дневник и, помню, пару раз записывала все, что происходило в мире моих фантазий, однако перед переездом в Эйсландию я безжалостно избавилась ото всех ненужных вещей: сожгла синюю тетрадь и старые платья на костре, который по моей просьбе разожгли приютские мальчишки.
    На завтрак я приготовила себе тосты с малиновым джемом и сделала стакан апельсинового фреша. Выйдя из дома в половине девятого, спустя полчаса я уже была в своем офисе. Эйсландия являлась до смешного крошечной страной, - ее кукольных размеров столицу можно было обойти по периметру за неполные четыре часа, так что, несмотря на то, что в моем гараже стояла принадлежащая Марте Салландер машина, я, любящая пешие прогулки, решила не тратить время, нервы и деньги, посещая курсы вождения и планировала в ближайшее время продать автомобиль. Жизнь слишком коротка, чтобы растрачивать ее на те вещи, которые не приносят нам истинного удовольствия.
    Настал апрель, днем температура поднималась до пяти градусов, снегопады окончательно прекратились, уступив место ливням и Зельдба, делящая Лейк-Вуд на две неравные части, начала постепенно оттаивать. Недели через две можно будет убрать на антресоли теплые вещи. Эйсландская весна стремительна, быстра и неизбежна, как колесница Хелькоталлан, грозной богини Судьбы.
    После работы я зашла в супермаркет и вернулась домой уже в глубоких сумерках. Коттедж, который достался мне в наследство от приемных родителей, внутри выглядел не так, как при их жизни: я, стремясь избавиться от болезненных воспоминаний, продала всю антикварную мебель, содрала со стен шелковые обои и, затеяв ремонт, собственноручно перекрасила все стены в нежно-лиловый цвет, купила себе большую кровать и новый шкаф, оставила кухонный гарнитур и холодильник, а старый телевизор, который так любила смотреть за вязанием Марта, отнесла в дом для престарелых. Немногочисленные ковры и статуэтки я вынесла на помойку почти сразу после похорон, так что теперь, возвращаясь в свое скудно обставленное убежище, где ничто не напоминало мне о мистере и миссис Салландер, я чувствовала себя в относительной безопасности.
    Если тот свет действительно существует, а Марта и Эрик наблюдают за мной с небес, то, думаю, они поддерживают мое стремление избавиться от призраков прошлого. Мои добросердечные приемные родители хорошо меня знали, и их нисколько не смущал тот факт, что я не являюсь сентиментальной барышней и придерживаюсь мнения, что от ненужного хламья нужно вовремя избавляться, дабы не превратить свое жилище в свинарник.
    В начале мая, выгодно продав внедорожник Марты, я наведалась в частное сыскное агентство и поручила им разузнать о своих настоящих родителях, оставив в качестве аванса полмиллиона эйсландских смаллеров. Отчет я получила только в середине июня, когда лето вступило наконец в свои права и Лейк-Вуд, позеленевший, умытый весенними ливнями, преобразился до неузнаваемости.
    Кэмерон, помощник частного детектива, демонстрируя различного рода фотодоказательства, в деталях поведал мне о том, что моей родной матерью является оперная певица Палома Фрельер. Она умерла спустя месяц после моего рождения, так и не придя в сознание после тяжелых родов. Кто является моим отцом, выяснить было затруднительно, поскольку госпожа Фрельер никогда замужем не была, и, стало быть, я - никому не известный внебрачный ребенок талантливой аодалийской опервной дивы. Кэмерон старательно изучил все газеты того периода и выяснил, что у моей «звездной» матушки была громкая связь со скандально известным сыном хелльманского банкира, который последние десять лет находится на принудительном лечении в клинике для душевнобольных в гомериканском Мортленде.
    Выяснив, что моя биологическая мать мертва, а папаша, скорее всего, даже не подозревающий о моем существовании, коротает свой век в доме скорби, я почувствовала, как с моих плеч упал неимоверно тяжелый груз. Смазливый Кэмерон открыто заигрывал со мной, однако я, дав мужчине понять, что интрижку с кем попало заводить не намерена, попросила у официанта счет и, расплатившись, покинула фешенебельный ресторан с высоко вздернутым подбородком. В глубине души я была рада выяснить, что мои настоящие родители не бросили свою дочь. Будь я понаглее, то заявилась бы в Хелльманию и, отыскав родственников со стороны богатого папочки, потребовала свою часть наследства, однако я и без того являлась девушкой более чем обеспеченной, так что в том, чтобы усложнять жизнь себе и своим родственникам из Эвропы, смысла никакого не было.