4

…ПУТЬ ЗАБЫТ, ДЕРЕВЬЯ УСТАЛИ СИЛУЭТЫ НАШИ БЕРЕЧЬ…

    - Здравствуй, - он обаятельно улыбается, бережно сжимая мою кисть. - Я так долго ждал тебя.
    - Правда? - пищу я и, смущаясь, отвожу взгляд. Кажется, он принимает меня за кого-то другого. Я обладаю среднестатистической внешностью, так что, должно быть, этот красавчик путает меня со своей знакомой.
    - Меня зовут Маршалл, - представляется молодой человек. Я открываю рот, чтобы сообщить о том, что происходит какое-то недоразумение, когда внезапная мысль, вспыхнув в моей голове, буквально оглушает меня. Судорожно цепляясь за пальцы Маршалла, я роюсь в своей памяти и понимаю, что не помню совершенно ничего: ни своего имени, ни того, как я, собственно, здесь оказалась. Страх, похожий на спрута, обвивает своими мерзкими щупальцами мое тело и я, не в силах пошевелиться, цепенею, зажмуриваюсь, а после мои глаза широко распахиваются и я, сбивчиво дыша и обливаясь холодным потом, откинула одеяло и вскочила с кровати.
    Через неплотно задернутые портьеры в комнату пробивался неяркий свет, и я, взглянув на будильник, отметила, что наступило утро. Заправив постель, я на автомате позавтракала, почистила зубы и, одевшись потеплее (на улице похолодало), пошла на работу.
    Я точно знала, что мне что-то снилось, однако что именно, вспомнить я была не в силах, хотя очень пыталась. Мне отчего-то было важно все, что происходило в царстве грез, посему весь день я ходила мрачная, целиком и полностью погруженная в свои мысли, а во время обеденного перерыва даже сделала безуспешную попытку вздремнуть на рабочем месте, пребывая в твердой уверенности, что, стоит мне заснуть, как я тотчас же смогу выловить из подсознания все подробности своего недавнего сновидения.
    Помнится, в детском доме у меня был друг, чье имя я благополучно забыла. Назовем его Питером. Это был пугливый, нервный мальчонка, и когда мистер Вайнерт, педагог по всемирной истории рассказал нам о том, что в древней Хелльмании люди верили в то, что во время сна душа покидает тело человека и улетает в путешествие по Загробному миру, Питер заплакал и сказал, что больше никогда не будет спать, - малыш всерьез опасался, что вылетевший из его вместилища дух может заплутать и, если его так называемый призрак не вернется, то Питер, образно говоря, заснет вечным сном. Кажетя, он продержался две ночи, а потом погрузился в глубокий обморок сидя за партой прямо на уроке биологии, а когда прозвенел звонок на перемену, мальчик, спросонья резко вскочив, подвернул ногу, ударился виском об угол парты, впал в кому и умер, так и не приходя в сознание.
    Мистера Вайнерта уволили, пугающие излишне впечатлительных детей уроки по истории заменили хоровым пением, но мы, находившиеся под впечатлением от произошедшего с Питером, долгое время пребывали в шоковом состоянии. Никто из нас и не думал смеяться над глупым ребенком, ведь у каждого, живущего в приюте, были свои тараканы в голове. Валленсия, с которой я делила комнату, страдала обсессивно-компульсивным расстройством и сходила с ума всякий раз, когда ветер теребил занавески на окнах, - ей было важно, чтобы каждая мелочь в комнате была на своем месте, включая складки на портьерах. Мэдисон, которую бросила мать, выйдя замуж за богатого иудальянца и уехав на постоянное место жительства в Ромулус, каждые три часа, дергая головой, бормотала себе под нос: «моя мамка померла», и не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: таким образом она пыталась бороться с болью: ей было легче признать, что ее родительница отошла в мир иной, нежели смириться с тем, что беспечная мамаша бросила свою дочурку на произвол судьбы.
    Я, в отличие от Питера, Валленисии и Мэдисон, столь мнительной не была и меня очень увлекали своеобразные занятия мистера Вайнерта, поэтому, когда уроки по всеобщей истории были отменены, я предпочла все свободное время проводить в библиотеке, читая мифы древнего Египта, изучая легенды мистической Атлантис, которая, если верить преданиям, была населена трехметровыми исполинами. Сон, по моему скромному мнению, являлся репетицией смерти, и я верила в то, что моя кончина будет похожа на дивную, чудесную сказку. Все живое рано или поздно будет стерто с лица Эмблы, так что было как минимум странно бояться того, что произойдет в любом случае. Не проще ли смириться, подготовиться морально и просто жить сегодняшним днем? Если бы моя паника могла что-то изменить, и, допустим, даровать мне бессмертие, я бы, наверное, закатила бы знатную истерику, хотя, в связи с тем, что я почти всегда так или иначе пребывала в некоем подобии депрессии, вечная жизнь представлялась мне сущим Адом.
    В тот вечер, последний вечер в моей жизни на этой планете я, вернувшись домой, сняла с себя жутко неудобный костюм от Гаррмани и, проглотив пилюли, нырнула под клетчатый плед. Сквозь дремоту я почувствовала как пискнул, оповещая меня о том, что кончается заряд батареи, смартфон. Я зажгла напольный торшер, нашарила надоедливо мигающий аппарат и смахнула его на пол. Совершенно забыв, что уже выпила двойную дозу назначенного мне препарата, я, не помимая, что творю, высыпала на ладонь еще четыре таблетки и приняла их.
    Обнаружив себя лежащей на камнях, я, чувствуя неимоверную слабость, лениво смотрела на подернутое пеленой белесых облаков небо и считала размеренные удары своего сердца. Мне было лень шевелиться, совершенно не хотелось ни о чем думать, умиротворение разливалось по моим венам подобно Нилу, вышедшему из берегов.
    - Хэй, - окликнул меня Маршалл, появляясь в поле моего зрения. - Ты в порядке?
    Я, приподняв голову, огляделась и поразилась тому, что пляж, снова ставший местом нашей встречи, видоизменился. Теперь он казался плоским, нереальным, словно нарисованный неумелым художником пейзаж. Там и сям были разбросаны мутными кляксами клочья тумана, скрывающего от моих глаз всю картину, а поверхность реки еле угадывалась, несмотря на то, что по ощущениям, я находилась буквально в пяти шагах от воды.
    Возвышающийся надо мной мужчина тоже казался неживым, - на его лице отсутствовали тени, создавалось впечатление, будто Маршалл - бумажная кукла, и, взбреди мне в голову обойти его по кругу, то с обратной стороны я, скорее всего, увидела бы только вырезанный из картона силуэт.
    - Прости, - прошептал он, вытягивая свою руку по направлению ко мне. - Я был неосторожен и напугал тебя в прошлый раз. Я пребываю здесь довольно давно, и во время первого посещения этого места, как и ты, забыл собственное имя и всю свою жизнь. Однако в моем распоряжении была целая вечность, и с трудом, но мне удалось по крупицами восстановить все утраченные воспоминания…
    Я, машинально перехватив его ладонь, тянущуюся к моей щеке, почувствовала, насколько холодна кожа мужчины. Сейчас я очень четко помнила свой прошлый визит сюда и опять не могла отыскать в недрах своего сознания хотя бы крошечную зацепку о том, кем я являюсь в том, настоящем мире, поскольку теперь - я была уверена в этом, - мы находились в царстве грез. Возможно, это произошло из-за того, что я наглоталась таблеток и заснула? Или, быть может, я попала в ДТП и сейчас пребываю в коме, пока моя душа потерянно бродит по лабиринтам безвременья?..
    Маршалл, не обращая внимания на мое взвинченное состояние, принялся рассказывать мне что-то, но я совсем его не слушала. Вглядываясь в тусклые, лишенные жизни глаза парня, я размышляла о том, почему теперь все вокруг стало таким неясным.
    - Как ты здесь очутился? - грубо перебила я его. - Это ведь мой сон, не так ли?