О жизни поэтов

Местный поэт Николай двадцати четырех лет от роду был, как говорится, широко известен в узких кругах. Популярность его была пусть и региональной, но своя сложившаяся аудитория у него появилась - стихи его издавали в местных сборниках и соседних областях, выступал на городских творческих вечерах и поэтических фестивалях поблизости.

Если уж совсем честно, то и писал неплохо. Классиком он, конечно, никогда бы не стал, но определенные задатки у него были, а вкупе с симпатичной внешностью Николай пользовался успехом у девушек и женщин, чем он и пользовался. На отчислениях от гонораров шикануть было сложно, но вкупе с зарплатой (а работал Николай свободным журналистом) сводить несколько дам в ресторан финансы позволяли.

И вот, познакомившись с очередной почитательницей своего творчества, Николай зарезервировал столик в известном среди местной богемы ресторане "Робинзон Крузо". Ольга - а именно так звали поклонницу - постаралась произвести максимально хорошее впечатление на Николай, поэтому надела для свидания самое красивое платье и заранее прошлась по всевозможным салонам красоты. Кто знает, вдруг он и есть тот самый, а она для него окажется одной единственной...

Николай заказал столик, который стоял около окна и откуда открывался прекрасный вид на город и величественную реку В., слегка освещаемую лучами ночного городского света. Он заказал стейк рибай средней прожарки и бокал каберне совиньон. Ольга же взяла классический салат "Цезарь" и, как заверил официант, идеально подходящее к нему белое сухое. Они мирно беседовали о кинематографе и новинках литературы, а Николай зачитывал ей свои ещё неизданные стихи. Идиллия…

Но буквально из ниоткуда в столик со всей скорости влетел толстый бородатый мужчина. Всё, что могло опрокинуться и пролиться, тут же это и сделало. Вечер был необратимо испорчен.
- Ага! Попались! – закричал он и схватил Николая за ухо, а Ольгу за руку и вывел их из ресторана.
- Мужик, ты кто? – возмутился Николай, вырвавшись из его цепких лап. Его примеру последовала Ольга и отошла от незнакомца подальше.
- А я за тобой пришёл, Николай! Значит, ты поэт, да? – спросил бородатый мужик.
- Да, а дальше-то что?
- А ничего, Коля! Посмотрите на него – статейки модные пишет за солидную цену, ходит в костюмчике за две средних зарплаты, по ресторанам шляется, стейки жрёт! Никакой ты не поэт, Коля! Ты – рифмоплёт.
- Мужик, ты чего несёшь? Какие зарплаты, какие статейки?
- А такие, Коля! – не унимался толстый мужик, - ты успешен! Понимаешь? Твои статьи публикуют, стихи публикуют, на вечера зовут, зарплату платят, в холодильнике всегда есть колбаса, а бабы с тобой гуляют! Где в твоей жизни трагедия? Где она? Где вечная неустроенность, где твоя жизнь лишнего человека? А её нет, Коля! Ты здесь нужен и твои стихи нужны широкой публике!

Мужик достал из кармана толстовки сборник, где были стихи Николая.
- Открываем, смотрим. Николаевы стихи, значится. «Жизнь поэта», где ты рассказываешь, как классно слова рифмовать. Или вот «Разделённая любовь». Ты их сам хоть читал? Поэт должен быть несчастен от самого факта того, что он не может иначе слова складывать не умеет. Поэт, который не лох – он не поэт! Ты или страдай, или вообще больше не пиши никогда, понял?
- Ты кто вообще такой, чтобы мне об этом говорить? – спросил Николай.
- Тот, кто тебе напомнит о том, что для того, чтобы быть поэтом, ты должен был валяться пьяный в забегаловках, просыпаться хрен знает где и хрен знает когда, а самое главное – не понимать зачем жить. А то сидит об экзистенции с очередной бабищей треплется за бокальчиком вина! Где ж ты её видел, говнюк ты тепличный? Ты ж даже в морду ни разу не получал, дурень.
- Всегда можно догово… - начал было Николай.
- Ну, попробуй, договорись, - толстый бородатый мужик влепил Николаю кулаком по морде, после чего он упал и попытался ответить, но получил ещё раз под дых, - теперь хоть немного похож.

После этого поэтическая жизнь Николая наладилась – его перестали издавать, он стал скитаться по всяким злачным местам, приобретя крайне сомнительные знакомства, через десяток лет спился окончательно и умер, а после всего этого, как это всегда и бывает, стихи этого периода жизни вспоминали на разных вечерах, посвящённых Николаю и пускали слезу, жалея, что столь одарённому поэту не дали времени раскрыться окончательно и впоследствии издавали в многочисленных сборниках за приличные деньги.