Образ Арзамаса глазами паломников XIX начала XX ве

В статье «Образ Арзамаса в произведениях русских писателей» Б.С.Кондратьев, анализируя высказывания писателей XIX – начала XX века об Арзамасе (Д.Блудова, М.Жуковой, Л.Толстого, М.Горького, А.Гайдара), сформулировал тезис о двуединой природе арзамасского мифа, которую можно «обозначить антитезой духовность – бездуховность» [1, с. 509]. Арзамас, с одной стороны, входит в оппозицию: провинция – столица (Москва, Петербург), а с другой стороны, как провинция имеет и внутреннюю оппозицию: провинция как захолоустье («арзамасский ужас» [2, с. 128].) и провинция как «хорошенький городок» [3, с. 36]  (город-монастырь, город-сад). Однако арзамасский миф не ограничивается такой парадигмой, потому что, как справедливо заметил Б.С.Кондратьев, любой художественный образ-символ должен быть включен в главный русский миф – «миф о дороге, пути» [1, с. 509]. И Арзамас, включенный в миф о Пути, открывает нам еще один свой образ  - образ, увиденный глазами других писателей XIX – начала XX века - писателей-паломников. В данной статье при анализе этого дискурса «арзамасского текста» будут использованы путевые заметки, очерки, письма из книги «К батюшке Серафиму. Воспоминания паломников в Саров и Дивеево (1823 – 1927)», а также воспоминания о Саровских торжествах В.Г. Короленко.
В XIX и особенно в начале XX века через Арзамас проходил один из главных паломнических православных маршрутов -  в Саровскую пустынь к преподобному Серафиму: сначала к самому старцу (начало XIX в.), затем на место его подвигов и к могиле (после 1831 года), а с 1903 года – к мощам. В Саров можно было добраться тремя путями: через Темников, через Выксу и Ардатов и через Арзамас, но большинство отмечает удобство арзамасского пути.  «Арзамас – это первый этапный пункт на пути в Сарово для большинства едущих теперь в Саровскую пустынь. Другими путями движение идет сравнительно вяло» [4, с. 228], - подчеркивает Путник (Н.Лендер) в 1903 году. Но и в путевых заметках паломников начала 19 века мы видим, что их путь до монастыря шел через Арзамас. Упоминание об этом пути мы встречаем в путевых записках 1823 года Дм.Деменкова [5, с. 11], в воспоминаниях С.Глебова [6, с. 33]и С.Соколова [7, с. 48] о 20-х гг.
Дорога из Арзамаса до Сарова – не только самый удобный и популярный тракт, но тракт исторически и мифологически значимый. От Арзамаса начинается не только путь в Саровскую пустынь, но сама пустынь – арзамасский монах, а потом и настоятель Введенского монастыря Арзамаса Иоанн стал основателем Саровского монастыря, известным ныне, как схимонах Иоанн Первоначальник. По этому пути молодой Иоанн вместе с монахом Филаретом шел в саровские леса на старое городище, чтобы нести подвиг пустынножительства. И именно эта часть пути для паломников 19-20 веков считалась самой значимой. «В Саров принято приходить из Арзамаса пешком за 70 верст. «Надо тому лапоточки сносить, кто ко мне в гости идет», – говаривал преподобный Серафим. Поэтому почти все богомольцы приходили в Саров пешком» [8, с. 594], - пишет профессор И. М. Андреевский.
Тракт «Арзамас – Саров» - это еще и Царский путь. По нему в 1903 году проехал царский кортеж на торжества, связанные с  канонизацией преподобного Серафима. Причем, до Арзамаса Николай II с семьей ехал поездом и только именно последние 60 верст от Арзамаса до Сарова добирался на экипажах, запряженных четверками лошадей. Таким образом,  Арзамас – это не просто один из этапов паломнического пути, а именно «первый этап» (Путник (И.Лендер)), если идти в сторону Сарова и последний этап  - при обратном движении. «Доканчиваю это письмо уже в Арзамасе, - отмечает В.Г.Короленко в «Письмах о путешествии в Саров в 1903 году» о завершении своего паломничества. -  Это для нас — начало культуры» [9, с. 211].
Конечно, сам путь из Арзамаса в Саров мог иметь маршрутные варианты: кто-то ехал через Выездное и Ореховец, кто-то через Шатки, а потом сразу на Глухово, кто-то заезжал в Дивеево или Понетаевку, кто-то нет. Но важны именно сами конечные точки пути: Арзамас - Саров и его духовная направленность. «Ну вот и Арзамас. Значит, недалеко от заветной обители. Только шестьдесят верст отделяло меня теперь от Преподобного, но как добраться туда?» - восклицает один из паломников (протоиерей Василий Бощановский) [10, с. 407].  И от того, что же ожидает путешественник от своего странствия и как оправдались его ожидания, напрямую зависит его восприятие самого пути. Не попавший на территорию монастыря и не увидевший основных торжеств 1903 года В.Г.Короленко оставляет такой усталый отзыв об обратном пути: «Страшный зной. Дороги разбиты в глубокую, мельчайшую пыль, и при этом ветер, теплый, удушливый, который несет эту пыль прямо, почти черными тучами. Она лезет в глаза, в нос, засыпает целыми слоями» [9, с. 211]. Следующий в Саров по официальной, хотя и не лишенной благодати надобности  император Николай II сухо записывает в своем дневнике: «Сели в экипажи и отправились в путь по хорошей и пыльной дороге» [11, с. 364]. Настроенная на молитвенные дни в монастыре М.Толстая любуется дорогой: «Взошло солнце и кругом нас развернулись безбрежные черноземные поля, пожелтевшие там, где уже была убрана рожь, розовые – гречишные, покрытые ярким изумрудом озимые всходы, и жирная, черная как уголь, стоящая под паром. Между ними убегала вдаль ровная, как стрела, широкая лента Екатерининского большака с уцелевшими кое-где старыми ветлами. Жаворонки поднялись вверх навстречу всходившему солнцу, и над тихими полями рассыпалась их звонкая трель…»[12, с. 451]. Словно тракт «Арзамас – Саров» не просто путь, а целая маленькая жизнь, которая для кого-то превращается в мытарства, а для кого-то в радостное богомолье с подвигом говенья и ожиданием чуда. «Радость светилась тихо, и самое горе застывало в ожидании; всех объял единый душевный порыв», - подчеркивает М.Толстая [12, с. 451].  Но как бы ни были настроены паломники, большинство отмечает, что тракт Арзамас – Саров – «самая трудная часть дороги» [13, с. 458]  (Неизвестный автор), «последняя и наиболее трудная часть пути» [14, с. 442] (С.М.А.).
Арзамас в этом контексте имеет двойственное восприятие: при направление в Саров он воспринимается как город, с которого начинается предвкушение и ожидание саровского чуда, он как портал в особый духовный мир, достигнуть которого без преодоления трудностей невозможно. При обратном направлении из Сарова он снова выступает порталом, но уже в обыденную и мирскую жизнь – «начало культуры». Именно поэтому описание Арзамаса всегда двойственно: оно содержит в себе и священное, и мирское, как, например, у Путника (Н.Лендера): «Арзамас еще издали блестит золотыми верхушками своих многочисленных церквей (здесь и далее курсив в цитатах наш – Н.С.); среди весенней приветливой зелени полукругом, медленно развертывается он на своих зеленых высотах… Город Арзамас на вид типичный уездный большой город с признаками развитой торговли. Множество магазинов, еще больше невзрачных лавок наполняет его центральную улицу» [9, с. 211].
В этом и есть суть истинного облика города – в неразрывности этих двух ипостасей. Арзамас, лишенный священной своей стороны, превращается в «арзамасский ужас» Толстого и Горького, но и лишенный мирского своего своеобразия воспринимается лишь как тень Сарова. И в этом контексте уже иначе читается знаменитое  описание  Арзамаса в «Школе» А.Гайдара: «Город был похож на  монастырь» [15, с. 125]. Похож (несмотря на то, что в нем есть аж «четыре монашеских обители»), потому что настоящий монастырь – в Сарове, а Арзамас – лишь отражение Сарова, лишь начало пути в него.  «Много у нас в городе было чудотворных святых икон, - иронично пишет Гайдар. -  Пожалуй,  даже чудотворных больше,  чем  простых.  Но  чудес в  самом Арзамасе происходило почему-то мало.  Вероятно, потому, что в  шестидесяти  километрах   находилась   знаменитая  Саровская   пустынь  с преподобными  угодниками, и эти угодники переманивали все чудеса к своему месту. <…> Только и было слышно: то в Сарове слепой прозрел, то хромой заходил, то горбатый выпрямился, а возле наших икон - ничего похожего» [15, с. 125].
Однако неверно в этом гайдаровском описании читать лишь одну иронию и рассматривать Арзамас как пародию на Саров, потому что в дальнейшем описании насмешливый тон героя сменяется интонациями любви к своему городу. В описании Арзамаса с высоты колокольни явно читается и детский восторг, и любование своей патриархальной стороной, но даже в этом взгляде Бориса с колокольни можно увидеть дискурс пути из Арзамаса в Саров:  «Сверху виден  весь  город с  заплатами разбросанных прудов и  зарослями садов.  Под горою -  Теша, старая мельница, Козий остров, перелесок, а дальше - овраги и синяя каемка городского леса» [15, с. 125]. «Пруды и сады» - это пространственные символы именно Арзамаса, а вот каемка леса – это уже символ  Сарова, потому что первое, что описывают абсолютно все паломники, подъезжающие к Саровской пустыни  - вековой сосновый лес. «Мы приблизились на рассвете к Саровскому лесу  - чем далее, тем гуще становился он; наконец мы въехали в самую гущу бора» [5, с. 12], - отмечает в своих заметках Дм. Деменков в 1823 году. «Глухой лес, начинаясь от пределов Тамбовской губернии, представлялся все более и более дремучим, по мере приближения к Саровской пустыни» [16, с. 91], - пишет А.Н.Муравьев в 1849 году. «Теперь наша дорога пролегала через девственный лес» [10, с. 408], - читаем мы записки митрофорного протоиерея Василия Бощановского 1903 года.
И в этом саровском дискурсе гайдаровская фраза про Арзамас - «похож на монастырь» - читается по-новому: Арзамас как начало пути  в знаменитый Саровский монастырь, конечно, должен быть похож «на монастырь», то есть на сам Саров (в 19 веке и начале 20 никакого города Сарова не было даже в перспективе, а была лишь Саровская пустынь). При этом гайдаровский Арзамас включает в свое описание главные саровские топографические символы, которые мы встречаем в большинстве путевых заметок о посещении Саровской пустыни: тишина («Городок  наш  Арзамас был  тихий» [15, с. 125]), лес («синяя каемка городского леса» [15, с. 125]), колокольня («Я любил взбираться на колокольни» [15, с.125]), колокольный звон («…когда колокола всех тридцати церквей начинали трезвонить, над городом поднимался  гул» [15, с. 125]), гора и речка под горой («Под горою текла речонка Теша» [15, с. 125]). Сравним, например, с описание Сарова у А.Н.Муравьева: «С первым нечаянным звуком колокола, призывавшего к вечерне, столь же нечаянно прорезалась, между двух исполинских сосен, величавая колокольня, и вся белая обитель явилась изумленным взорам, посреди зеленой поляны, при устье двух малых речек, омывающих подножие ее пустынного холма» [16, с. 91]. Можно привести множество других цитат из заметок паломников, подтверждающих типичность именно этих примет Саровской пустыни, но удивительно, что именно они повторяются у Гайдара в описании Арзамаса в одном контексте с упоминанием о Сарове.
Арзамас одной своей стороной («начало культуры») отражение мирской столичной суеты («Арзамас городок – Москвы-уголок»), с «многочисленными заводами» и «купечеством, деятельным, оборотливым» [3, с. 36] (М.Жукова), «с признаками развитой торговли» [4, с. 228] (М.Лендер). А другой своей стороной – начало Сарова, предвкушение Сарова, отражение Сарова, эти два места связаны неразрывной духовной и молитвенной связью. Арзамас без Сарова в лучшем случае – «хорошенький уездный городок», в худшем – «арзамасский ужас», ведь это только самое начало культуры. Но вместе они составляют предание, «царский тракт», «дорогу к батюшке», «русский путь к Богу».
Конечно, этот паломнический взгляд на Арзамас в послереволюционной советской литературе был неактуален, а в связи с переносом в конце 20 века мощей преподобного Серафима в Дивеево, казалось бы, совсем утрачен, ведь в Саров теперь мало кто может попасть. И становится популярным вот такое восприятие Арзамаса: «Есть города, которым судьба уготовила роль города-транзита. Так, например, Вязьма - транзит между Москвой и Смоленском, через него все еду, но мало кто задерживается. Аналогичная роль и у Арзамаса, который сейчас является стартовой площадкой на пути в Дивеево и получается, что туристы и паломники зачастую кроме вокзала в Арзамасе ничего не видят. А зря, ибо город очень даже заслуживает внимания» [17]. Но даже в этом определении Арзамаса как города-транзита есть отголосок прежнего паломнического взгляда «стартовая площадка» - «первый этап», но теперь уже тракта Арзамас – Дивеево. Наверняка «арзамасский текст» уже можно дополнять анализом путевых заметок паломников конца XX – начала XXI века. Впрочем, Серафимова земля – это все же  и Арзамас, и Дивеево, и Саров. Неслучайно современный паломническо-туристический кластер объединяет все три пункта: Арзамас - Дивеево - Саров. По преданию, преподобному Серафиму принадлежат слова: «Саров-то – только рукав, а Дивеево-то – вся шуба!» [18].  Но у шубы два рукава. И потому Арзамас и Саров по-прежнему соединены путем, земным и духовным, - к батюшке Серафиму.

ЛИТЕРАТУРА
1. Кондратьев Б.С. Образ Арзамаса в русской литературе XIX –начала ХХ века // Литературное общество «Арзамас»: история и современность: сборник научных статей / Отв. редактор С.Н.Пяткин. – Арзамас – Нижний Новгород: ООО «Растр»,2015 – 552 с.
2. Жукова М.С. Инок: повесть. Арзамас: АГПИ, 2005 – 97 с.
3. Горький М. Собрание сочинений в 30 т. М.: ГИХЛ. Т.15. 1953  – 433 с.
4. Путник (Н.Лендер). Поездка в Саровскую пустынь // К батюшке Серафиму. Воспоминания паломников в Саров и Дивеево (1823 – 1927) –М., ООО Издательство «Отчий дом», 2006  – 664 с.
5. Деменков Дм. Саровская пустынь в 1823 году (из путевых заметок) // К батюшке Серафиму. Воспоминания паломников в Саров и Дивеево (1823 – 1927) –М., ООО Издательство «Отчий дом», 2006  – 664 с.
6. Глебов С. У Саровского Старца (По рассказам моей матери) // К батюшке Серафиму. Воспоминания паломников в Саров и Дивеево (1823 – 1927) –М., ООО Издательство «Отчий дом», 2006  – 664 с.
7. Соколов С. Воспоминания о затворнике Саровской пустыни отце Серафиме // К батюшке Серафиму. Воспоминания паломников в Саров и Дивеево (1823 – 1927) – М., ООО Издательство «Отчий дом», 2006  – 664 с.
8. Андреевский И. М. К батюшке Серафиму. Путешествие в Саров и Дивеево в 1926 году // К батюшке Серафиму. Воспоминания паломников в Саров и Дивеево (1823 – 1927) –М., ООО Издательство «Отчий дом», 2006  – 664 с.
9. Короленко В.Г. Письма о путешествии в Саров в 1903 году // Избранные письма. В 3 т. Т. l. – M., 1932.
10. Митрофорный протоиерей Василий Бощановский. Саровские торжества, прославление мощей преподобного Серафима Саровского // К батюшке Серафиму. Воспоминания паломников в Саров и Дивеево (1823 – 1927) –М., ООО Издательство «Отчий дом», 2006  – 664 с.
11. Из дневника императора Николая II // К батюшке Серафиму. Воспоминания паломников в Саров и Дивеево (1823 – 1927) –М., ООО Издательство «Отчий дом», 2006  – 664 с.
12. Толстая М. Там, где все возможно // К батюшке Серафиму. Воспоминания паломников в Саров и Дивеево (1823 – 1927) –М., ООО Издательство «Отчий дом», 2006  – 664 с.
13. Неизвестный автор. Поездка в Саров (Из каникулярных воспоминаний) // К батюшке Серафиму. Воспоминания паломников в Саров и Дивеево (1823 – 1927) –М., ООО Издательство «Отчий дом», 2006  – 664 с.
14.С.М.А. Поездка в Саров // К батюшке Серафиму. Воспоминания паломников в Саров и Дивеево (1823 – 1927) –М., ООО Издательство «Отчий дом», 2006  – 664 с.
15. Гайдар Аркадий. Собрание сочинений: в 4т. – М., Детская литература, 1979. Т.1. – 375 с.
16. Муравьев А.Н. Саровская пустынь // К батюшке Серафиму. Воспоминания паломников в Саров и Дивеево (1823 – 1927) –М., ООО Издательство «Отчий дом», 2006  – 664 с.
17. Странный город Арзамас [Электронный ресурс]. – (дата обращения: 01.03.2021)
18. Рощектаев А. В. Очерк из цикла "Знаменитые монастыри Руси" [Электронный ресурс]. – URL: http://samlib.ru/r/roshektaew_a_w/diveevo.shtml (дата обращения: 01.03.2021)