Самоубийца

Славка просто проходил мимо, как обычно.
Возле двадцатого дома собралась толпа и все смотрели наверх.  Славка шел с работы, от остановки у магазина ,, Люкс,,
До дома ему оставалось совсем ничего, но на крыше, на отливе, сидел бывший участковый Артем Карлович Штеффнер и болтал ногами.
В свое время предки ещё неупавшего бывшего участкового приехали сюда в товарных вагонах сразу после Сталинградской битвы.
Жили в Стройгородке, рыли мерзлую землю под фундамент школы. Часто умирали, и их, проклятых фашистов, складывали под камни фундамента, между стенами, засыпая отломками каменистой почвы.
Карлу Францевичу повезло, он выжил тогда.
И как раз к тому времени, как человек впервые обрёл космос, уже более- менее пообвыкся со своей  тутошней жизнью.
Он женился на такой- же ссыльной крымской татарке, родил двоих детей и работал парикмахером в мужском зале.
В самом начале шестидесятых, аккуратный, с подкрученными усиками, с косым пробором на лысеющей голове, в черном переднике, за перевязь которого были заткнуты опасная бритва и ножницы, Карл Францевич стриг весь новый поселок. И никто не поминал ему о прошлом. Все первые поселенцы, поднявшиеся из - за подработки со своих старых гнезд в логу Тайжинки наверх, в новый поселок, оказались здесь не по своей воле и вине.
Это молодежь, которая приехала занять многоквартирные дома, учить детей, печь хлеб, рожать и танцевать была веселой и смешной.
Она после работы на шахте так и звенела, в отличии от первопоселенцев.
Те, что прибыли по комсомольской путевке или по распределению, не были сюда пригнаны,  не были наказаны этими местами. Им тут было хорошо и привольно.
А вот Карл Францевич, родившийся ещё в девятнадцатом веке, ставший отцом в пятьдесят с лишним лет, иногда грустил.
И грусть его часто долго не отпускала.
Потому сын его Артемий тоже перенял эту грусть, как наследие.
И повзрослев начал безбожно пить.
Славкиного отца Карл Францевич тоже стриг. Теперь старика Карла уже не было на свете, а этот чертов Артемий, роняя матерки с высоты, сидел на жестяной обводке крыши.
Славка понял, что он пьян.
Подошёл к пёстрой кучке зевак. Их собралось человек десять.
- Ты только на мою машину не падай, козлина!- кричала продавщица строительного магазина Зинаида Нарциссова, внучка священника из брянской губернии, сосланного сюда ещё до войны.-  Если ты, олух, помнешь мне тачку, я тебя по судам затаскаю!
- Ну гэ!- орал сверху Артем Карлович.- Квазимода!!! Хорошо, что тебя замуж не взяли, стала бы ты черной вдовой!!!
- Чо? Скажи спасибо, что не твоей!
Раньше у Зинки и Артема Карловича был роман. Артем Карлович так хотел жениться на ней по первой молодости, что сделал ей аж семерых детей, но Зинка тайком избавлялась от них, настаивая на том, чтобы Артем Карлович сначала нашел хорошооплачиваемую работу.
Зеваки смеялись. Артем Карлович сверху смотрел, как расплылась и потускнела от дешёвого блонда некогда прекрасная Зинка.
Сема Куклинский, тоже из благородных, предложил принести и растянуть одеяло, чтобы Артем Карлович мог невозбранно приземлиться.
- Одеяло ещё попортит- останавливала благие намерения Семы его молодая жена в норковом манто.- ты знаешь, что трупы перед смертью гадят под себя. Какое ещё одеяло, у нас ненужного нет.
Мишка Разметкин, похожий на цыгана паренёк, спьяну хотел полезть на крышу спасать Артема Карловича, но его остановила мать.
- Мам, он же мне простил тот случай, помнишь, когда я у главы поселка...у будущей ...ну, магнитолу спёр.
- Магнитола, магнитола. Теперь уж все равно, пусть убивается если ему жизнь не мила.- ворчала мать, кутаясь в оренбуржский пуховый платок.
Славка тоже не знал, что у Артема Карловича рак и что он умрет через полгода, так и не раздавив ничью машину и не испортив ничьего  одеяла, но решительно побежал в машину, достал оранжевый трос для буксировки и пошел тихо на крышу
Он обвязал один конец троса вокруг трубы,  а на втором сделал петлю и нёс неслышно эту петлю на руках, чтобы незаметно набросить ее на Артёма Карловича.
Жесть прогибаясь под Славкиными цепкими ногами, издавала хлопки, но видно Карлович был изрядно пьян, что не слыхал, как за его спиной к нему подбирается Славка.
А Славка, сам без какого- либо страхового  снаряжения, все же подошёл и взглянул на влажный затылок Артема Карловича, на его лысую макушку и заметил несколько черных бородавок за ушами.
Как раз когда Артем Карлович подался вперёд, что - то уже нечеловечески взвизгнув, Славка накинул на его квадратное туловище в одной рубашке петлю и несколькими движениями затащил на жесть, поближе к трубе.
Артем Карлович пытался воззвать к совести Славке, но тот, отключив его ударом в нос, взял на плечи бывшего участкового и медленно спустился с ним вниз.
Скручивая трос и поджидая, когда за Артёмом Карловичем придет престарелая мать и младший брат с санками, Славка купался в лучах своей популярности.
Дети, которых было много на соседней с домом детской площадке, все смотрели на  Славку, как на героя.
Он же, забросив на плечо свёрнутый трос пошел к машине.
- А вам не страшно было?- трещали дети.
- А этот дядька живой?
- А почему он убиваться хотел?
- Дети, - дидактически подняв вымазанный об осеннюю глину палец сказал Славка, - Это все одиночество и алкоголь! А! Никогда не пейте водки.  Б! Ищите себе пару! Иначе и вы окажетесь на крыше.
Дети смеялись, бегали вокруг Славкиной машины и все болтали об удивительном дядьке на крыше.
...
На другое утро Артемий Карлович проснулся не в настроении. Ему было обидно, что ему не дали помереть и он решил пойти разобраться со Славкой.
В глазах Карловича перебегали искры, его мутило, но он шел, стараясь не скинуться в обледенелый за ночь кювет
Дорога раскисла от оттепельного утра, колеи до колена и выше, переходили в месиво травы и льда, на каждом шагу загаженного поселковыми животными типа собак и кошек.
Артем Карлович шел прямо, расставив руки и пытался вспомнить где живёт Славка.
Он не смог этого сделать. Поднялся на этаж родителей Славки и начал долбить в дверь.
Вышел Славкин отец, седой, округлый, со знакомой с детства причёской, какую любил выстригать Карл Форанцевич. В скобку.
- Ну и что ты тут грохочешь, вольтанутое существо? Еще бы жбонью в двери постучал.
Артем Карлович ,качаясь, вытер глаза, на минуту ему показалось, что это не отец Славки, а какой то дух из прошлого.
- А где ваш Славик?- спросил Карлович членораздельно.
- Славик тут не живёт, проснулся от кошмарного сна! Он живёт в другом месте .
- Скажите ему, чтоб больше меня не спасал.- проговорил Артем Карлович и повернулся к лестнице, стараясь как можно менее травматичнее с нее слезть
На втором этаже ему встретилась незнакомая девочка лет десяти с искусственными цветами из книжного магазина.
Она протянула Артёму Карловичу цветок и сказала:
- Возьмите на могилку положить.
От этих слов у Артема Карловича ушел хмель.
- На какую могилку? - спросил он.
- На какую пойдете.
Девочка была чумазая и неухоженная, ее звали Даша Казюкина и все жалели её за бедность её мамы.
Артем Волович помотал головой.
- Мне уже не надо.
- Почему?
- Это живым надо, а не мне.
- Так вы больше не лазайте на крышу- то.
- А это моё дело
Даша пожала плечами.
- Девушке любимой подарите. Вы же мент, а менты богатые. У них должны быть любимые девушки.
Артем Карлович обомлел и почувствовал щекотание в горле.
- Дура что ли?
Даша сделала такое личико, как будто бы действительно сказала лишнего.
И проскочила мимо, наверх по лестнице.
- Девушке! Дура. Девушке!
Но цветок жуткого ярко - желтого цвета с сиреневой обводкой поднял с плитки и повертел в руке
Артем Карлович вышел из подъезда. Моросил серый дождь, смешанный со снегом.
Артем Карлович дошел до двадцатого дома и, увидав, что машина Зинки стоит на месте, под окнами, достал из кармана отцовскую опасную бритву, которую всегда носил с собой, ещё с юных лет, и несколько раз с силой царапнул по белому эмалевому боку, штрихами обозначив на белоснежной дверце бытовое название собаки.
Следом он воткнул за лобовой дворник цветок и побрел домой думая, что же делать с этой жизнью теперь, когда она вернулась.