Последняя любовь Самурая

Югославия.

Переулок был пустой, как выпитый до последнего глотка стакан. Но что-то внутри сшибленного волной взрыва солдата, рождалось вопреки этой глушащей боли в его голове, - и это был очень слабый зов к жизни, именно он таил в себе-то сильнейшее желание жить, которое рождается в минуту боли; в минуту отчаяния, где-то в глубине человеческой души, - и растёт с каждой минутой, давая контуженному солдату крылья надежды. Солдат попытался подняться на одно колено, и боль пронзила пятку, он явно не мог встать, - он подтянул вторую свою ногу к себе, и почувствовал с облегчением, что она поддаётся его желанию, - как девушка ласкам возлюбленного; и уже от того, что он может передвигаться, - уже от этого, стало легче. Идти он не мог, он полз метр за метром, оглушённый какой-то мысленной пеленой - и, сквозь эту пелену пробивалось ясно только одно - он жив! Солдат полз мимо затихших после обстрела домов, мимо холодных окон зияющих выбитыми стёклами, и понимал, что приходит в себя он уже другим. Те заботы, что были раньше казались несущественными, казались маленькими и не заслуживающими его внимания, и он даже удивлялся теперь, как он мог переживать из-за этого!
- Здесь, раненый! - негромко крикнул кто-то. Чьи-то руки помогли было подняться, но боль в ноге скрючила раненного. Он охнул. Но его уже волокли к ближайшему подъезду, пряча от шальной пули, или снаряда, выискивающих своих жертв. Обстрел города закончился, так же неожиданно, как и начался. И весенний вечер приходил в себя, как алкоголик после вечерней попойки, и тишина была вокруг. И именно она вернула раненого окончательно в сознание и понимание реальности заставило мыслить чётко, и спокойно.
- Спасибо! - сказал он незнакомым людям, помогшим ему.
Ему не ответили, только миловидная чернявая девушка остановилась на миг, глянула на лежащего у стены человека, и спокойным голосом, очень взрослым, тихо заверила:
- Теперь всё у вас будет хорошо.

2

По полю быстро передвигались люди в форме, они несли носилки, и их движения напоминали слаженностью работу муравьёв. На одних из носилок лежал парень с бледным лицом, и едва шевелил губами, точно пытаясь что-то сказать, глядел он на небо, точно видел впервые его, глазами покрасневшими от бессонницы и усталости.
- Погуляй там за нас, Самурай! - сказал один из сопровождающих, когда носилки принесли к установленному периметру, по углам его лежали люди с автоматами.
Ну вот, точно огромная стрекоза приводя в движение высокую пожухлую траву подлетел вертолёт, сел на площадку. Пошла погрузка раненых.
Самурая, когда пришла его очередь обнял двух друзей, и они провели его к вертолёту. Кивнул им головой, точно прощаясь, сказал:

- Берегите себя, братья!

3

В палате госпиталя было тихо. Была ночь, и Самурай наслаждался вот этой чистотой палаты, вот этим безмятежным покоем, от которого он отвык за те несколько месяцев, пока был на войне. Он ничем не хотел нарушать именно вот эту тишину ночи, ставшую для него такой родной.

На утреннем обходе маленький, седенький профессор, возле которого вился молодняк в белых халатах, прочитав диагностику, негромко сказал:
- Контузия, перелом, и, видимо, стресс. Ногу вылечим. Вы, русские, сильные! - и приветливо улыбнувшись, добавил:
- Наши братья навеки!

Прошёл месяц. На смену отдыху пришло ожидание. Самурай начал чувствовать скуку от покоя, как спортсмен привыкший к большим нагрузкам при отмене тренировок не находит себе места, так и он, начал чувствовать, что в мире что-то теряет смысл. Тоска стала буквально его соседкой по палате. Он попросился в город. Облокачиваясь на тросточку в обычном костюме, который ему принесли в госпиталь, Самурай к вечеру, радостный, - был уже на набережной. Конечно, весенний воздух, наполненный свежестью речной влаги, сразу же поднял настроение, он, казалось бесконечно прогуливался по-обычному маршруту отдыхающих, - по набережной, - но в эти майские деньки южный городок был пустынен. Зайдя в первое попавшееся на глаза кафе Самурай с интересом оглядел небольшое помещение. Заказал кофе. Что-то необычное почувствовал он в эти минуты, - захотелось просто забыть обо всём, что было в прежней его жизни, и существовать в этом мире тишины и лени.

4

Река всегда навевало на Самурая какие-то душевные переживания. Вот это бесконечное водное течение, точно завораживало его взгляд. Но сейчас после прогулки по набережной, - наоборот он ещё острее почувствовал своё одиночество, точно величие водной стихии прибило к берегу его сознания вот эту простую мысль - в этом маленьком тихом городке он никому не нужен.
Тут его раздумья за столиком кафе были прерваны шумом какой-то подвыпившей компании мужчин, - они громко переговариваясь, присели за столик неподалёку, - и тут же с грохотом придвинули второй столик поближе, чтобы было удобнее, и захотелось Самураю уйти, он уже чувствовал своим нутром, что будут какие-то нехорошие события. И впрямь, к подошедшей молоденькой красивой официантке стал приставать самый толстый из подвыпившей компании, - отпуская сальные шутки, - попытался взять девушку за талию, - она отпрянула, зарделись её ушки, и вся она, точно провинившаяся школьница, вдруг, застыла, точно от страха.
- Зачем не уделяешь внимание нам? - спросил девушку, точно на допросе, худой носатый мужчина, из компании, гортанный голос его разнёсся по всему помещению.
Самурай, припадая на ногу, мягко подошёл к компании, и тихо сказал:
- А она и не обязана вас радовать.
И улыбнулся, и видимо эта его улыбка на бледном лице с беспощадно горящими внимательными глазами, заставила всех затихнуть.
- А ты, кто есть? - спросил, чуть помедлив толстый.
- Солдат, - вяло ответил Самурай.
- Вижу, что не генерал, - захихикал толстый, и отпустил привычно сальную шутку, и, точно поперхнулся от удара в крупное лицо - кулак Самурая вонзился в него, не щадя.
Самурая выпустили через полчаса из отделения милиции. Официантка стояла возле серого здания, и Самурай улыбнулся от неожиданности - Смена закончилась?
- Меня отпустили, пораньше, - сказала девушка, и кокетливо поправила короткую чернявую чёлку, добавила : - Спасибо!

5

Май заканчивался, - и на смену ему уже спешила летняя кутерьма; на набережной стало побольше прогуливающих, нарядных людей. Всё дышало предвкушением желанного лета. И Самурай, возвращаясь после свидания, невольно втягивался в этот человеческий муравейник надежд. А вдруг, она моя судьба, родит мне детей, и всё у нас будет, как надо. Уедет со мной в Россию - поживёт у матери; зачем ей это кафе? Эти мысли как-бы успокаивали солдата, как тёплый ветерок, дующий с реки. И в тоже время, что-то мешало Самураю поверить в эту сказку - в свои мысли о будущем. Он был стреляный волк, он привык жить одним днём, но то чувство любви, что дала ему Андрияна, казалось перевернуло его мир. Он, вдруг, понял, что в общем-то и не жил нормальной человеческой жизнью до сих пор...
В палате Самурай едва перевёл дыхание от быстрой ходьбы, как дежурная медсестра, вызвала его в холл. Там в кресле сидел белобрысый высокий человек. Увидев Самурая, встал, и первым протянул руку.
Самурай тяжело перевёл дыхание, и, спросил:
- Когда надо ехать?
- Сейчас. Приказ...
Как-то безнадёжно тикали маленькие часы на столе у медсестры.
- Я соберусь.
Солдат в первые секунды хотел позвонить, но набрав знакомый номер девушки, отключил телефон, - и пошёл в палату тяжёлой походкой человека, точно что-то потерявшего очень важное в своей жизни.

6

Стояла осень; не та дождливая, с вялым ветром и деревьями облапившими мир голыми ветками, а полновесная, с жаром осеннего наряда, и может потому Самураю умирать было неохота. Разведгруппу накрыли на высотке, и теперь крупнокалиберный пулемёт врага, точно токарный станок утюжил ближайшие кусты, срезая листку, точно заботливый садовник. Самурай остался один; товарищи погибли. Он аккуратно, короткими очередями, отстреливался, перекатываясь по заботливой холодной земле с места на место, - меняя позицию. Наконец он понял, что минуты его сочтены, - и, вышел на связь. Там, где-то в безопасности, его звонок ждали, - и Самурай попросил "огоньку" на высотку. И, - не прошло и нескольких минут, как склоны высотки ощетинились взрывами. Самурай очень внимательно глядел на эту страшную картину, - и не было страха; он давно заметил, что в бою страх уходит. Оглушённый, что-то напевая в бреду, Самурай полз по склону, зная, что помощь уже близка. Он уже не стрелял, - не желая привлечь в себе внимание, - как опытный волк он искал тот спасительный выход за красные флажки, и он уже понимал, что победит.

7

На набережной было пустынно. От реки шёл холод. Высокий, худой парень держал букет красных роз, так бережно, будто бы он держал знамя, и смотрел очень внимательно на приближающуюся девушку.

- Ты надолго? - спросила Андрияна.

- Нет, - сказал Самурай, и прижав девушку к себе, прошептал ей на ушко: - Я люблю тебя...