(не стоит относиться к написанному слишком серьезно, возможно это всего лишь плод воображения)
(фото автора)
Я как то услышал, что человек уже жил (был) тем, в качестве кого он может себя представить. Задумался и пошли картинки, одна за другой. Нет, я не был царём, чародеем или полководцем, но эту картину я запомнил хорошо:
Холодно, уверенность того, что бывает тепло, улетучилась пару часов назад. Замерзают даже мысли. Щели в досках позволяют ветру, ледяному, завывающему ветру обжигать тело. Тучи ушли, оголив желтую, полную, холодную луну. В свете небесного светила стала видна миска с едой, которую оставляют хозяева. Она была покрыта коркой льда. Она замёрзла. Да что тут скажешь, зима. Снега нет, а мороз лютует. Вот и сейчас, дымок вьётся над мазанкой хозяина. Там тепло и наверное сытно.
Нахлынули воспоминания. Вспомнилось, как ещё маленьким, он бегал по грядкам, за что был наказан хозяином, как защищала его хозяйка, от хозяйского сапога. Как будучи повзрослевшим он бросился в воду, на громкие крики хозяйской дочки, она кричала и била по воде руками, когда он подплыл к ней, она накрепко вцепилась в его шкуру и отпустила только на берегу, под охи вздохи хозяев. Это была лучшая пора его жизни, кормили так, что приходилось по ночам закапывать косточки за своей конурой. Он ещё много помогал по хозяйству: то ночного воришку отгонит, то собак одичалых рвать приходилось, а то ишь повадились на деток зубы скалить, правда и они потрепали не мало, спину до сих пор, бывает, ломит.
После пришла беда, пришлые люди принесли болезнь с собой, много их шло из града столичного, он лаял на них, крича хозяевам, не пускайте их к себе, заразу они с собой несут, но не слушали они его или не понимали. В общем, хозяйка умерла от тифа. Хозяин переболел раньше, на первой мировой, потому и не тронула его болезнь. Долго горевали и сам он и хозяин, хорошо что дети разъехались, кто знает, чем могло закончиться. Спустя три дня хозяин вспомнил о его существовании, до этого он из дома не выходил, разве что до ветра.
Холод вернул его в реальность. Посмотрел на себя, рёбра торчали, ощущение, что всегда был тощим. Пёс хотел встать и выйти из конуры, но… не получилось, лапы не слушались. Это конец! Хотел было огласить свою кончину воем, на эту безразличную ко всему луну. Но звук застрял в горле. Вот ведь, всю свою жизнь посвятил этому дому, сидя на цепи, получая объедки со стола, а издохну, вот так тихонько. Пёс, закрыл глаза и через минуту ощутил тепло, как будто он лежал на травке, под солнцем, голода не было, пели птицы, он любил их щебетание. Он всё дальше погружался в сон, на нём уже не было цепи, и ошейник исчез, он резвился с такими же собаками, ой пардон щенками. Он остановился, посмотрел назад, сначала с печалью, но вспоминать особо было не о чем. Единственный урок, что он извлёк для себя из этой жизни - он научился терпению. Развернулся и с задорным щенячьим лаем, он побежал к таким же щенкам, как и он сам.
Наутро хозяин отстегнул цепь от ошейника, унёс пса в лес и закопал. Пёс умер.
25.11.2021 г.
26.11.2021 г.
г. Томск
Собачья жизнь
© Copyright: Александр Левинэль, 2021
Свидетельство о публикации №221112401625
Свидетельство о публикации №221112401625
Рецензии
Это рассказ от лица пса, и уже одно это задаёт ему особенную интонацию: мы смотрим на мир не свысока, а снизу, из конуры, сквозь щели в досках, в холод. Композиция — воспоминание в воспоминании: сначала зима, миска с коркой льда и дымок над мазанкой, потом — вся жизнь, промелькнувшая перед глазами, от щенка до последнего дня. Арка держится на одном движении: от холода к теплу, и это тепло приходит не извне, а в самом конце, как освобождение.
Самое сильное — то, как вы держите собачий взгляд. Пёс не понимает людей до конца, но чувствует больше их: он лает на пришлых, кричит хозяевам, что те несут заразу, но его не слушают. И хозяйка умирает. Это не обвинение, а тихая боль, и она звучит именно потому, что рассказана без нажима. Сцена, где он бросается в воду за хозяйской дочкой и она вцепляется в его шкуру, отпуская только на берегу, — тоже запоминается: в ней есть и страх, и преданность, и детская благодарность.
Хорош и финал. Пёс уходит не в пустоту, а в щенячий лай, без цепи и ошейника, и единственное, что он уносит из жизни, — терпение. Это простая и очень точная мысль: не обида, не злость, а терпение. А последняя строка — «Пёс умер» — короткая, сухая, и от этого сильнее любого пафоса.
Язык — ваш, живой и разговорный, с вставками вроде «да что тут скажешь, зима», «ой пардон щенками». Есть места, где перечисление чуть длинновато, но это не мешает.
Что можно было бы усилить: сцена с болезнью и смертью хозяйки дана скороговоркой, а она — перелом в жизни пса. Одна деталь, которая показала бы, как он это пережил, дала бы сцене больше веса. И встреча с щенками в финале хороша, но ей не хватает одной паузы перед тем, как он бежит к ним, — чтобы читатель успел выдохнуть.
Главное, что текст доносит: жизнь, даже прожитая на цепи и в холоде, не проходит бесследно, и у неё есть свой смысл. И ещё — что преданность не требует награды, но её хочется.
А мне, было искренне жаль этого пса. Он прожил жизнь, отданную дому, и умер тихо, а хозяин вспомнил о нём только наутро. Но в финале есть утешение: цепь снята, ошейник исчез, и он бежит с такими же щенками, как он сам. И это правильно.
Лилу Калашникова 19.10.2026 16:56 • Заявить о нарушении
Самое сильное — то, как вы держите собачий взгляд. Пёс не понимает людей до конца, но чувствует больше их: он лает на пришлых, кричит хозяевам, что те несут заразу, но его не слушают. И хозяйка умирает. Это не обвинение, а тихая боль, и она звучит именно потому, что рассказана без нажима. Сцена, где он бросается в воду за хозяйской дочкой и она вцепляется в его шкуру, отпуская только на берегу, — тоже запоминается: в ней есть и страх, и преданность, и детская благодарность.
Хорош и финал. Пёс уходит не в пустоту, а в щенячий лай, без цепи и ошейника, и единственное, что он уносит из жизни, — терпение. Это простая и очень точная мысль: не обида, не злость, а терпение. А последняя строка — «Пёс умер» — короткая, сухая, и от этого сильнее любого пафоса.
Язык — ваш, живой и разговорный, с вставками вроде «да что тут скажешь, зима», «ой пардон щенками». Есть места, где перечисление чуть длинновато, но это не мешает.
Что можно было бы усилить: сцена с болезнью и смертью хозяйки дана скороговоркой, а она — перелом в жизни пса. Одна деталь, которая показала бы, как он это пережил, дала бы сцене больше веса. И встреча с щенками в финале хороша, но ей не хватает одной паузы перед тем, как он бежит к ним, — чтобы читатель успел выдохнуть.
Главное, что текст доносит: жизнь, даже прожитая на цепи и в холоде, не проходит бесследно, и у неё есть свой смысл. И ещё — что преданность не требует награды, но её хочется.
А мне, было искренне жаль этого пса. Он прожил жизнь, отданную дому, и умер тихо, а хозяин вспомнил о нём только наутро. Но в финале есть утешение: цепь снята, ошейник исчез, и он бежит с такими же щенками, как он сам. И это правильно.
Лилу Калашникова 19.10.2026 16:56 • Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.