О вещая душа моя...

И чувства нет в твоих очах,
И правды нет в твоих речах,
И нет души в тебе.
Мужайся, сердце, до конца:
И нет в творении Творца!
И смысла нет в мольбе!

Кто-то скажет: поэт – атеист. Бога не признаёт, в молитве смысла не видит.
Другой, не столь категоричный, ему возразит: не атеизм это, а в минуту отчаяния постигшее человека чувство богооставленности. И вспомнит другое стихотворение Тютчева:

О вещая душа моя,
О сердце, полное тревоги, –
О, как ты бьешься на пороге
Как бы двойного бытия!..

Так ты – жилица двух миров,
Твой день – болезненный и страстный,
Твой сон – пророчески-неясный,
Как откровение духов…

Пускай страдальческую грудь
Волнуют страсти роковые –
Душа готова, как Мария,
К ногам Христа навек прильнуть.

В самом деле, мог ли такое написать атеист?

В том, что касается веры или неверия человека, праведным судией может быть один только Бог.
"А если он сам себя называл неверующим?"
Во-первых, кажется, не называл. А во-вторых, если такое и допустить, то  он скорее всего просто обругал себя атеистом. Как мы только не обзываем себя, как теперь говорят, "в минуту аффекта"?

Очень строги к себе были святые отцы Церкви, которых мы считаем образцовыми верующими христианами. «Помилуй мя падшаго, даждь ми руку помощи, в тине сластей погруженному. Не остави, Господи, создание Твое растлитися беззаконии моими и грехи моими, но… избави от кала и скверны телесные, и страстных помышлений, оскверняющих всегда душу мою окаянную: се бо, Господи, якоже зриши, несть в ней места чиста, но вся проказися, и все тело объят язва».
Мы не допускаем в молитве Василия Великого фальши или лицемерия. Это искреннее покаяние в реальных грехах. Именно так всё и было: и страстные помышления, и тина сластей, и скверна телесная. И о том, что всё тело объяла язва и нет в душе места чиста, святой говорит, имея в виду не абстрактного грешника, а себя.
Свт. Василий Великий жил в то время, когда вера в людях была ещё настолько сильна, что даже в порыве самого острого покаяния атеистами себя не обзывали. Не достоин быть сопричисленным к праведным христианам – значит "язычник" или "хуже язычника". Так и молились: «Прости меня, Господи, за то, что я хуже язычника».
В наше время горькое признание себя атеистом может быть такой же честной строгостью к своему погружённому в тину страстей естеству. А раз так, то и честностью перед Богом.