Сумрачный капитан. Глава IV Каюта мертвеца

Самолёт пошел на последний круг, загорелись огни посадочных полос, машины выпустили шасси над аэропортом Грантли Адамс в Сивелена на юге Барбадоса.
- Температура воздуха за бортом +32 градуса Цельсия,- зазвучал голос пилота на разных языках, - спасибо, что выбрали наши авиалинии. Оставайтесь на местах до полного приземления, дождитесь сигнала «Отстегнуть ремень».
Лёгкий бриз первым встретил после долгого перелёта. Пройдя нудную процедуру регистрации, под натянутую улыбку сотрудников таможенного контроля, удалось, покинул здание аэропорта, где у входа уже ждал отец. Он выглядел моложе своих 50 лет,   морской воздух и ром «консервирует» возраст. По-щегольски одетый, в лучших традициях американской молодёжи в джинсах и светлой рубашке нараспашку, он, присев на капот мирно покуривал трубку.
А вот и блудный сынок! - ухмылка на лице и блеск в глазах отражали отцовскую тоску по мне.
—Скорее блудный отец, — парировал в ответ.
—Не начинай заводить эту пластинку, наслушался её от твоей матери, — прозвучало это с лёгким раздражением в голосе. — Ты привёз дневник?
—И твоей жены. Да вот он.
Андрей достал из портфеля дневник в кожаном переплёте. Всё его детство в одной чёртовой книге. Отец словно змея, резко забрал дневник и убрал его в машину.
— Остроумно. Но ближе к делу. Ты помнишь тот корвет, который я искал так долго, и так упорно, хотя все считали его лишь мифом и легендой этих морей? - проговорив это, он уже открыл дверцу машины и сел вовнутрь.
— Конечно, помню, эту сказку ты мне рассказывал перед сном, конечно же, после того, как вы ругались с мамой, из-за твоих «командировок».
— Её ревность была не обоснована, я всегда был верен твоей матери, но давай закончим эту тему и всё-таки продолжим?
— Конечно, — никому не хотелось вспоминать эту постоянную ругань дома.
— Благодарю, так вот, я его нашёл! Да-да! Я нашёл его после стольких лет поисков! И теперь я докажу всем, кто смеялся надо мной, и этой «сказкой», - детская радость, словно только что разобрал что-то дорогое, излучалась от него ярким светом.
Старая сказка, которую на ночь рассказывал отец, в те дни, когда бывал дома, а не на её поиске. В голове весь рассказ звучал от начала до конца. Сказка о корвете, который бороздил бескрайнее синее море и затонул с полным трюмом сокровищ.
— Сколько раз ты уже это твердил, отец?
— В этот раз точно, я уверен в этом! — его глаза горели так, как и 15 лет назад – яростно пылая огнём приключений. Да из него самого вышел бы отличный пират.
Тем временем чёрный как флаг «Роджера» кабриолет колесил по «Том Адамс Хайуэй» в сторону Бриджтаун. Морской ветер вольготно трепал волосы, не спрашивая на то разрешения. Частные дома сменялись пейзажем тропических деревьев и наоборот. Скоро после кольцевой «Том Адамс Хайуэй» сменился на «ЭрролБарроуХайуэй» тем самым подтверждая, что мы въехали на территорию города Бриджтаун. Лесополоса скрылась из виду, как и встретившие нас поля, уступая своё место домам и тротуарам.
— Если честно, то мне всё равно, отец.
— Я знаю, сынок, что твои «думы» сейчас о девушке, с которой ты расстался. Но поверь мне, море ласкает лучше сотен любовниц, а ром не слабее хмелит голову, чем от поцелуя, да и кто так дерзко и со страстью будет трепать твою макушку, чем морской ветер?
После новой кольцевой, машина свернула, налево уходя по «Уайлди-Мейн-роуд» в сторону моря. Городской пейзаж мелькал по краям дороги, раздражая своею однообразностью, пока отец не въехал на «Ривер-роуд». Здесь вниманию пристала река Конститьюшен. Вскоре автомобиль выехал на территорию сухого дока, который был построен в 1893. Раньше он поднимал корабли из воды и поворачивал их на нужную сторону для работы по техническому обслуживанию, где уже ждала яхта с командой отца.
— Перекусим в море, – спешно сказал отец, захлопывая дверь кабриолета.
— Вот так сразу и без отдыха? — удивился Андрей.
— Будь мужиком, сынок, хватит тебе прятаться под материнской юбкой, посмотри, до чего тебя это довело?! — да, он определенно был в прошлой жизни пиратом, и, скорее всего, матёрым боцманом.
На причале ожидала белоснежная восемнадцатиметровая яхта «Sporting», готовая идти в море. На палубе копошились люди, готовясь к отплытию и очередному погружению на дно Карибского моря.
Отец захлопнул дверь Кадиллака и ровным шагом направился к яхте.
— Не разучился плавать в своей Москве? – любитель подколов в нём так и не умер с годами — или упражнялся в местной реке? 
Мы прошлись по трапу, как называет его отец «Грань между сухопутной крысой и морским волком». Как давно мои ноги не вступали на палубу! Детство, как-то само собой умчалось в далёкое-далёко, и кажется, его и вовсе не было.
Как только все поднялись на палубу, сразу отдали швартовый и трап был убран.
           -Море, встречай нас! - мысленно пронеслось в голове Андрея.
Яхта набирала ход. До места назначения оставалось 150 километров.
— Вот теперь можно и перекусить — отец разложил на столики немудреный завтрак.
Каюта медленно раскачивалась в такт морю. Кажется, я отвык от этого «метронома».
—Что-то ты зеленеешь, мой друг — на лице отца поползла злорадствующая улыбка — отвык от качки?
— Просто давно не был в море — сухо отрезав, я, пригубил горячий кофе. Да, этот кофе отличался от того пойла, что я пил во многих кафе в Москве. Настоящий, ароматный и крепкий напиток, который бодрит с первого глотка.
— Исправим. Доедай завтрак и дуй на палубу, мерить свой «костюм».
С этими словами отец допил до дна свой кофе, сполоснув кружку и поставив на стол, вышел из каюты, оставив меня.
Быстро доев свой завтрак и допив кофе, я поднялся на палубу, где меня уже ждал Василий.
Василий Селезнёв — старый друг и сподвижник отца в его путешествиях. Двухметровый детина был в роли боцмана на яхте. Не смотря на внешность верзилы и басовый рык, который мог, пожалуй, поднять мёртвого и отправить его на марс, чтобы разглядеть в дали край света, Василий был добряком и душой компании. Руку украшали множественные шрамы – память от акулы на Кубе, а в плече давно заросшая хрящом сидела пуля от сомалийских пиратов. Василий никогда не жаловался на боль от этого «сувенира», только на металлоискатели в аэропортах, которые доставляют ему головную боль. Но самое важное в Василии то, что он был верен делу своего друга – моего отца.
Помню в детстве, когда он приходил в гости к нам, он всегда игрался со мной. Брал своими ручищами маленького мальчишку, и подбрасывал под потолок, а я смеялся что было сил, и просил его ещё и ещё подкидывать меня вверх. Ах, сколько сказок он мне рассказывал в детстве! Многие остались в памяти до сих пор. Он рассказывал и о приключениях с отцом, те, в которых они побывали, и те, которые им предстоят. Но в море он был другим — строгим и серьёзным, и что удивляло — немногословным.
— Будет шторм — Лаконично отрезал Василий.
Его взгляд был направлен на горизонт, туда, где на тонкой полосе, сливающей в себе море и небо, словно серой бетонной плитой на нас надвигались могучие тучи, хлыстав небо, плетями молний, высекая искру с самого Нептуна.
Застывший взгляд вдаль, через мгновение оживился и пробежал по яхте, проверяя готовность судна к капризу моря. Удовлетворённый беглым осмотром доверенному ему «участку», он вернулся к моей персоне.
— Рад тебя видеть, как я посмотрю, из сорванца ты вырос уже в юношу, и теперь не бегаешь по яхте, мешаясь всем под ногами — Василий крепко пожал мою руку.
 — Полный инструктаж проводить не буду, да и тебе незачем, с нами, пускай и в детстве, но плавал, и даже нырял, а мастерство, как говориться – не пропьёшь — он улыбнулся и кивнул на приготовленный водолазный костюм — так что только самое главное, и то, что изменилось с момента последнего твоего ныряния.
Через десять минут инструктажа и проверки экипировке, Василий оставил меня и принялся гонять небольшой экипаж «Sporting’а».  Его рык раздавался, то на русском, то на испанском, то вновь на русском – русском-матерном.
Тяжёлая рука опустилась на моё плечо. Я инстинктивно обернулся и увидел отца.
— Море словно не хочет нас пускать к нашей цели. — В его глазах читалась страсть, пылающая красными маками.
— К твой цели, отец.
— Пусть так, а это значит мы близки к ней, как никогда, раз даже море мне мешает! А теперь уходи с дека, скоро мы войдём в шторм, не хочу, чтобы ты травмировался или чего ещё хуже.
Уставший, от перелёта, я не в силах был сопротивляться его воли и перечить, поэтому пришлось послушно спустился в каюту.
В каюте отца на столе лежал бортовой журнал за последний год, а в шкафу рядом со столом находилась, пожалуй, целая библиотека из бортовых журналов. «Мадагаскар», «Крит», «Тапат», «Гавайи» и другие бортовые журналы, рассказывающие о его путешествиях и странствиях по всему земному шару. На столе лежала «Вест-Индия».
Открыв журнал, я погрузился в мир глазами своего отца. Тортуга, Куба, Пуэрто-Рико, Барбадос, все эти острова подробно описаны, нанесены рисунки от руки. Время летело быстро за чтением бортового журнала. Последние страницы были посвящены небольшой группе островов: Балисио, Черч Кей и Баттауия.
Именно эти острова стало быть и есть наша цель, только они не были ещё изучены отцом.
Каюту изрядно накренило в правую сторону, а это значит, что мы вошли в шторм. Яхта раскачивалась, словно маятник из стороны в сторону, и порой казалось, что вот-вот и её перевернёт «девятый вал» и мы сами станем объектом для подводных поисков. Но через полчаса всё утихло, и я, пренебрегая осторожностью отца, поднялся на дек.
Впереди уже виднелось трио островов, а шторм, словно кольцом укрыл от искателей приключений их.
— Прям, как Бермудский треугольник! — изрёк Василий, поражённый этой картиной.
— Тогда уж, «Балисовский круг» — отец, как всегда не лезет за словом в карман.
Яхта словно ожила. Команда под рык Василия готовилась прибыть на место назначения. Острова – немые свидетели истории покорения Карибского моря, не изменили своих традиций и встречали нас величаво, словно они представители старинного рода, а мы всего лишь плебеи, просящие аудиенции. Когда же мы вошли между Белисио и Баттуи, острова сдержано поприветствовали нас взлетевшей в небо шумной стаей тропических птиц. Разноцветные пернатые, взметнувшись, было тучей, вновь осыпались на кроны деревьев. Держась мористие от Белисио мы под левым галсом подошли к Черч Кей и легли в дрейф. Отсюда и начнутся наши поиски. На деке уже ждали своего часа водолазные костюмы.
— Ну что малыш – готов доказать, что ты настоящий мужчина, а не рыдающая тряпка? — отец протянул мне маску.
— Не тебе мне доказывать это. — Словесная перепалка, набиравшая свой ход, прервалась речью Василия:
— Бьюсь об заклад на 25 дублонов, что я первым найду корвет, а вы оба останетесь не с чем! — Широкая улыбка этого здоровяка рассеяла нарастающий конфликт, и он протянул руку для спора.
— Ну, Андрей, Дмитрий? Кто готов проспорить мне свои денежки? — Он, зная моего отца досконально, решил сыграть на его вечном проклятье – азарте.
— По рукам! — и мы все втроём забили пари и принялись готовиться к погружению.
Стальные баллоны на 18 литров были готовы к «употреблению», и мы словно дети взялись за снаряжение. Через десять минут я, отец, Василий и ещё два члена экипажа «обмундированные» в костюмы аквалангистов стояли возле борта яхты и смотрели в воду.
Тело ощутило погружение в воду, это чувство нельзя передать словами, словно не в море, а среди пуховой перины облаков оказалось моё тело.  Открыв глаза, перед моим взором оказался совсем иной мир — мир бирюзового оттенка, живущий в своей собственной гармонии, отличную от мира на верху. Уровняв своё дыхание, я следовал за отдаляющими от меня силуэтами отца и Василия. Двое других из команды отца отправились в другую сторону, дабы ускорить поиски. Я последовал за парой верных друзей. Чем глубже опускался на дно, тем сильнее мир менял свои краски.
Многочисленные тропические рыбы водили хоровод вокруг коралловых атоллов, медленно вальсируя в такт морскому течению. Порой они осмеливались подплыть так близко ко мне, что казалось – протяни руку, и они сами нырнут в неё, что бы ты их погладил. Увлекшись очаровательными рыбами Карибского моря я сам того не заметил, как потерял из виду своего отца и Василия. Осознав это, я вначале испытал приступ страха, моё дыхание сбилось, и паника уже распустив свои костлявые пальцы, пыталась сомкнуть их на моём горле. Глаза беспорядочно искали отца. И в кульминации приступа паники я заметил огромный тёмный силуэт корабля. Резко остановившись и замерев на секунду, моё дыхание начало восстанавливаться. Глаза прояснились, изгнав пелену страха. Словно гипнозом корабль манил меня к себе.
Немного успокоившись, я посмотрел на него трезвым взглядом.
Вот он — его Величество, Корвет! Гордый и величественный предстал пред моим взором. Я медленно не торопясь поплыл к нему. За несколько веков он бесспорно покрылся кораллами, и некогда грозный корабль, наводящий ужас и страх на всё Карибское море, стал домом для сотен «мирных» рыб. Но даже сейчас, спустя длительные пребывания под водой, он не утратил своей красоты! Я плыл к нему, позабыв о том, что я потерялся, отстав от отца и Василия, словно часы гипнотизёра вводили меня в состояние транса. И я плыл и плыл к нему. Вот он! Вот та цель, которой отец посвятил все свои годы.
Я плыл к нему как животное, идущее на убой, не ведая, что ждёт внутри этого корабля, но, не меняя свой курс. Больше нечего не отвлекало моё внимание, и не волновало. Если бы рядом плавала акула, мне кажется, я бы е даже не заметил, хотя возможно так и было. И вот уже фальшборт был передо мной, местами он был разрушен, целые куски были оторваны, значит, он ушёл на дно не сам, а ему помогли. В доказательство моей теории я обнаружил огромную пробоину в борту, ниже ватерлинии. От былого гордого парусного вооружения ничего не осталось. Проплыв вокруг корабля, моё любопытство меня пожирало, хотя Василий строго настрого запретил заплывать в пещеры, корабли, и разломы в одиночку, я решил рискнуть.
Проплыв по палубе, я нашёл входной люк и медленно с опаской стал опускаться внутрь. Спустя столько веков, он не потерял своего достоинства. Его мертвая красота пробирала до костей. Внутри картина была печальная – всё было завалено, а разбирать завал было опасно, тем более в одиночку, и я решил вернуться на палубу, и осмотреть капитанскую каюту. Проплыв по деку в сторону кормы, предо мной оказалась заваленный проход в каюту, то в отличие от завала внизу, его можно было аккуратно разобрать, что я и стал делать. С опаской я вытаскивал обломки из прохода, и складывал их у входа. Это продолжалось минут 15, странно, что отец не заметил моей пропажи, но зная его страсть, я не был этому удивлён. И вот в каюту зиял, словно пасть чудища морского проход, в который смогу протиснуться. Медленно проплывая между «зубьями» этой пасти, я попал в капитанскую каюту. Словно вскрыв консервную банку, пред моим взором предстали события минувших веков.
Ни одного коралла, полипа, даже рыбы не заплывали сюда, толи из уважения к этому месту, толи из-за страха к нему. Шкафы, столы, кровать и даже стулья почему-то не изменили своих местоположений, оставаясь на своих местах. На полу явно лежал испанец – кираса, шлем и кастильский оранжевый мундир были тому подтверждением. Удивило ещё сильнее то, что вначале не заметил, точнее, заметил, но не предал этому значение — одежда! Она не истлела, и была словно вчера надетая! Кираса и шлем тоже не проржавели. Надо было валить из этой каюты, как можно быстрее и искать отца, но его крови искателя приключения были и во мне. Луч моего фонаря выхватил ещё одну фигуру — самого капитана этого корвета. Чёрное одеяние сливала его с мраком царящем на этой глубине. Что-то словно тянуло магнитом меня к нему, словно толкало в спину и звало. И я поплыл к нему. Мертвец восседал на своем кресле победителем, и мне показалось, что его череп оскаливается в ухмыляющейся улыбке.
Луч света, скользя по усопшему капитану, резко отразился на его шее и на секунду меня ослепил золотым сиянием. Золотой медальон! Вот так удача! Будет что показать отцу и Василию, в качестве доказательства моей победы в недавнем с ними споре! Ха! Моя рука потянулась сорвать этот куш.
Моя ладонь, словно Кракен оплела медальон и, собираясь сорвать с шеи мёртвого капитана, я потянул руку на себя. По всей ладони побежало тепло, мягкое как золото и нежное как чьи-то объятия. Но прежде чем я что-либо понял, в моих глазах вспыхнуло яркое сияние.
А затем наступила тьма.
;