Елизавета Григорьевна Смоленцева. Часть третья

   «Осталось нас трое, - рассказывала Елизавета Григорьевна, - Остальных всех отправили на фронт.  Потом, в 42-м году уж, наша очередь дошла.  И отправили нас не на фронт, а в сторону Монголии, и довезли нас до станции Борзя.  Там формировалась бригада, в этой бригаде было 11 тысяч человек.  Мы втроём и санитары этой бригады госпиталь организовывали».  Новые госпитали появлялись на крупной станции Борзя всю войну, и в 1945 году на станции действовали уже 8 госпиталей.  Но тот госпиталь, который организовывала Елизавета Григорьевна и её подруги из Свердловска, находился ещё дальше – на самой границе с Монголией на станции Соловьёвск.  Нужно сказать несколько слов об этом месте, где Елизавета Григорьевна проработала с февраля 1942 года по ноябрь 1944 года – без малого три года!  Теперь Соловьёвск – это село, хотя в нём нет, и никогда не было церкви.  Церкви есть в соседних сёлах.  Коммунисты делали из церквей зернохранилища, но хоть как-то о них заботились, хотя бы они стояли под крышами.  При нынешних капиталистах эти старинные дивной красоты церкви стоят без крыш, полуразрушенные, с зияющими пустыми окнами.  Но даже сквозь это безобразное состояние красота местных храмов говорит о необыкновенном процветании этого края до революции. Например, в одном с Соловьёвском  Борзинском районе в селе Кондуй есть старинный храм Рождества Пресвятой Богородицы – это жемчужина Забайкальского храма, шедевр, который, несмотря на свою высокую художественную ценность, сейчас находится в очень запущенном состоянии.  В наше время такой по красоте храм построить просто невозможно, сколько бы ни старались, говорю как художник - строители этого храма обладали идеальным чувством гармонии.
     Районный центр Борзя находится в 300 км к юго-востоку от Читы, а село Соловьёвск находится ещё на 90 км дальше к юго-западу от районного центра (не надо путать это село с Соловьёвском на Амуре, где добывают золото).  Но и этот край по-своему богат: важнейшими достопримечательностями региона являются близлежащие к Соловьёвску Торейские озёра, которые признаны водными угодьями международного значения.  Озёра и их прибрежные зоны с 1987 года находятся под охраной государства и составляют самую большую часть Даурского заповедника, который является объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО.  Здесь водятся множество редких птиц, дикие верблюды и, занесённые в Красную книгу, манулы и дзерены.  Довольно большие по площади два Торейских озера – Барун-Торей и Зун-Торей, то пересыхают и сильно уменьшаются, то снова наполняются водой.  И это прекрасно для перелётных птиц, которые летят с юга.  Тут проходит их миграционная магистраль, и на болотистых берегах озёр они отдыхают, отъедаются и ждут подходящей погоды, чтобы лететь дальше на север: в тайгу, в тундру, или на побережье Северного Ледовитого океана.  350 видов птиц!  Одних журавлей гнездится в заповеднике четыре вида: даурский, серый, японский и красавка.  Кто видел манулов, тот наверняка умилялся виду этих диких котов.  Размером манул с обыкновенного домашнего кота, но у него неимоверно длинная шерсть, шуба - барская, купеческая!  Климат в Даурии резко-континентальный, попробуй выжить в сорокаградусный мороз да ещё, если живёшь в расщелине скалы.  Морда у кота с длинными бакенбардами, ушки круглые пушистые, жёлтые глаза с чёрными зрачками горят недружелюбно, из-за шубы кот выглядит полным и неуклюжим, хвост толстый, пушистый, и весь вид у кота грозный и вместе с тем смешной.  Манулов живёт в заповеднике 10 тысяч – больше всех в мире.    Дзерены – это сказочно красивые маленькие сибирские антилопы, на длинных тонких ногах, 20-30 кг весом, с маленькими лировидными рожками.  Несмотря на свою миниатюрность, эти чуда природы развивают скорость до 80 км в час.  Живут они большими стадами до нескольких сотен голов.  И тоже в Даурском заповеднике их больше всех в мире.  Сколько дивных заповедных мест в России! 
     Село, в котором работала во время войны Елизавета Григорьевна, возникло до революции, в начале 20 века, как казачье поселение, называлось  Нововоздвиженское, и состояло из расположенных недалеко друг от друга небольших хуторов.  В 1920 году на территории села гремел бой между красными и отступающими каппелевцами.  Были потери с обеих сторон по 10 человек.  Когда Нововоздвиженск(ое) стал называться Соловьёвском?  Тогда, когда белый атаман  Захар Иванович Гордеев убил местного жителя, казака Георгия Яковлевича Соловьёва  в ноябре 1922 года.  Официально датой возникновения села считается 1923 год – год его переименования.   В 1917 году казак Соловьёв построил здесь свой маленький хутор и, таким образом, явился одним из основателей села.  Его беда состояла в том, что с 1918 года он служил в контрразведке отряда Сергея Лазо, и за это атаман Гордеев его убил.  Во всех современных справках об этом селе так и говорится: «Бандит Гордеев зверски убил нашего партизана Соловьёва!»  Разумеется, во всех документах ЧК, милиции и ОГПУ атаман Гордеев назывался только бандитом и никак иначе.  Но и современные жители села называют его бандитом и зверем.  Хотя, с другой стороны, Захар Иванович пользовался большим уважением и любовью казаков, не принявших советскую власть (бандитов).  Потому, что, как одни считают, что у нас партизаны, а у них бандиты, так и противоположная сторона  считает точно так же.  По совпадению с темой рассказа, Захар Иванович Гордеев с 1914 г. по 1917 г. руководил полковым госпиталем, то есть спасал жизни русских раненых солдат.  Казаки всегда его выбирали на все выборные должности.  Своим казакам-партизанам он строжайше запрещал убивать стариков, женщин и детей, и даже рассорился с некоторыми белыми атаманами, которые этого не соблюдали.  Но коммунистов он отыскивал и уничтожал,  поэтому казаку и красному контрразведчику Соловьёву не повезло – атаман Гордеев нашёл его в этой глухой пустыне с крошечным населением и ликвидировал.  Великий князь Николай Николаевич питал иллюзии, что в конце 1924 г. – вначале 1925 г. казаки Забайкальского края восстанут против советской власти.  Он послал генерала  А.С. Лукомского это выяснить.  В Харбине Лукомский имел с атаманом Гордеевым беседу на эту тему.  С горечью Захар Иванович доложил, что не восстанут казаки против советской власти.  Сам Гордеев до последнего боролся с коммунистами, постоянно пересекая границу с Китаем, и неожиданно нападал на красных, когда уже все белые офицеры ушли в Китай и оттуда разъехались по разным странам.  В апреле 1925 года ОГПУ провело спецоперацию, выкрало атамана Гордеева с китайской станции Джалайнор и тайно переправило в Читу.  30 января 1926 года последний рыцарь борьбы с революцией в Забайкальском крае был расстрелян в Чите, в городе, в котором он когда-то был членом городской управы.  А село, называвшееся уже Соловьёвск, продолжало жить при коммунистах, и жить довольно не плохо.  В 1927 году в селе проживало уже 580 человек (это установила первая советская перепись населения).  В 1928 году Борзинский район по количеству скота и овец занимал уже первое место в Читинском округе.  В самом Соловьёвске крупного скота было  9 609 голов, овец и коз было  14 865 голов, шерсти село произвело в 1928 году  144 тонны (обожаю цифры, когда они о чём-то говорят).  С удовольствием делю эти тучные стада на количество жителей села, получаю: на одного жителя села приходилось 16 коров и лошадей и 25 овец и коз.  Понятно, почему отец Елизаветы Григорьевны  Григорий Тихонович со своими лошадью и двумя коровами на семь человек семьи слыл бедняком в уральской деревне Чернобровка.  В Соловьёвске не было винной лавки, зато был свой маслозавод.  В селе было 108 семей, из них бедняцких – 21, середняков – 68, зажиточных – 19.  Эти сведения про быт Соловьёвска приводит уроженец села, почётный учитель и краевед  Михаил Малахов.  И вдруг посреди этого рая неожиданно грянул гром.  Краевед пишет, как чёрный ворон распустил над селом свои чёрные крыла, как сталинский террор прокатился по всему Забайкалью, как 5 января 1930 года по инициативе И.В. Сталина было принято Постановление ЦК ВКП(б), в котором были установлены жёсткие сроки создания колхозов и поставлена задача ликвидации кулачества, как класса.  Начались массовые высылки кулаков из «районов сплошной коллективизации».  С болью пишет заслуженный краевед, сам внук одного из высланных: «Потом будут высланы казаки, имеющие большой вес в селе, георгиевские кавалеры, рачительные хозяева, которые, если брали работника, то он у них был, как родственник».   И кого высылали?  «Лучших забайкальцев, которые не посрамили своей чести в войнах с Китаем (1900-1902 гг.), с Японией (1904-1905 гг.), с Турцией и Германией (1914-1918 гг.) и были настоящими тружениками в суровых условиях Забайкалья».  Почётный учитель недоумевает, почему были высланы даже те, кто были в красных партизанах и имели удостоверения партизан, и те, кто в рядах Красной армии участвовали в боях с белогвардейцами.  Неравнодушный краевед пишет: «Крестьяне, недовольные политикой партии во главе с И.В. Сталиным, поднимали восстания, которые жестоко подавлялись.  Начались расстрелы.  В 1930 годы такие восстания вспыхнули в Малите, Сретенске, Кактолге, Удино-Талангуе, Урове.  17 июня 1930 года вспыхнуло восстание в сёлах Борзинского района: Передняя Бырка, Чингильтуй и Хадабулак.  28 июня восстание жестоко подавлено».  Начались поиски зачинщиков и врагов народа.  Пик репрессий в Забайкальском крае пришёлся на 1938 год, когда в Читинской области были расстреляны около 3 тысяч человек.  29 января 1938 года были расстреляны 11 человек из Соловьёвска, по мнению уважаемого краеведа, конечно, лучших представителей казачества, и абсолютно безвинных.  Вопрос очень сложный и неоднозначный.  Конечно, жаль всех погибших, но насчёт их абсолютной безвинности – я бы поспорил с почётным краеведом.  Казаки Забайкальского края в целом приняли революцию.  «Мятеж не может кончиться удачей, в противном случае его зовут иначе» - замечательно перевёл Самуил Яковлевич Маршак стих средневекового английского поэта Джона Харингтона.  Забайкальские казаки поддержали красный мятеж, который, после того, как закончился удачей, стал гордо зваться Великой революцией.  Казаки сражались против белых, которые, вообще-то, воевали за законное Учредительное собрание, и казаки думали, что им за это ничего не будет.  Так не бывает!  За поддержку красного мятежа они все без исключения были достойны смерти, и смерть по справедливости  настигла их, только немного позже, когда они зажили по-райски и расслабились.  Сам краевед говорит о том, что многие жители Соловьёвска были красными партизанами.  Может быть, кто-то в белых сам и не стрелял, но не принимал к себе раненых бойцов атамана Захара Ивановича Гордеева, сообщал о них красным, помогал устраивать на них облавы.  Если кто-то чудом сумел сохранить нейтралитет, то есть и Родину не защищал от красного мятежа и мятежникам не помогал (хоть я в такое не верю), то вступает в силу закон о коллективной ответственности.  Почётный учитель-краевед, восхваляя Георгия Яковлевича Соловьёва, по большому счёту – КРАСНОГО МЯТЕЖНИКА И ПРЕСТУПНИКА, не чувствует своей логической ошибки.  Если жители Соловьёвска стали красными мятежниками, то и были бы красными до конца и принимали бы все великие свершения красных бандитов, ставших новой властью!  А то казаки - бывшие красные партизаны побелели, стали разводить скот и жить в своё удовольствие, по законам рыночной экономики, как будто не было никакой революции, и думали, что советская власть их не достанет.  Оказалось, что советская власть достаёт до самых до окраин и карает жестоко, особенно за восстания против неё.  Казаки не рассчитали свои силы.  Отец Елизаветы Григорьевны  Григорий Тихонович не без скорби, но отдал своих лошадь и две коровы в колхоз – и сам остался жив, и дети замечательные выросли.  Разумеется, если в Соловьёвске в среднем на одну семью приходилось 89 коров и лошадей и ещё 138 овец и коз, то и отдавать было болезненнее.  А теперь я расскажу свою заветную, но страшно крамольную мысль, ради которой я предпринял весь этот исторический экскурс, и заодно свяжу это всё с судьбой Елизаветы Григорьевны, о которой я не забывал ни одной секунды.  Было абсолютно гнусное время в нашей истории, которое называлось НЭП.  Порождение безумного Ленина, который кидался из крайности в крайность и не знал, как остановить всеобщий развал страны, стремительно усугублявшийся с каждым новым безумным решением этого «великого государственного деятеля».  Считалось, что надо на время допустить свободный рынок, чтобы крестьяне производили сельхозпродукцию и продавали бы её на рынке, а рабочие тем временем производили бы трактора и тоже продавали бы их крестьянам, и наступило бы всеобщее счастье.  Но счастье не наступило потому, что крестьяне, когда их оставили в покое с продразвёрсткой, и не думали менять своё натуральное хозяйство на какое-то более современное и производили продукты только для себя, и на рынке ничего продавать не собирались, а рабочие тем временем стали умирать с голоду.  Произошла дикая инфляция, которую не мог остановить выпуск серебряных денег: большевики попытались сделать со своими деньгами то, что сделал с рублём Царь Николай Второй, только коммунисты оказались те ещё специалисты – провалилось всё!  В СССР вошли иностранные компании и  400 иностранных банков, которые стали высасывать из страны последние деньги, всякое производство постепенно останавливалось.  Да что я вам рассказываю – выгляньте на улицу, и вы увидите новый НЭП во всей его безумной красе!  Геннадий Андреевич Зюганов постоянно говорит о том, что за последние 20 лет в России закрылись 85 тысяч заводов – вот, вот, это оно самое!  С другой стороны, в Царской России только 25% сельскохозяйственной земли принадлежало крупным помещичьим хозяйствам, а 75% земли принадлежало мелким крестьянским хозяйствам.  Так вот эти 25% - крупные российские хозяйства - были житницей всего мира, производили одну треть мировой пшеницы, две трети мировой ржи и половину мировых яиц!  А мелкие крестьянские хозяйства кормили только сами себя.  Это хорошо понял Сталин.  Он готовился к войне, он об этом сказал в 1931 году, что война будет через 10 лет (только дату не назвал).  Ему надо было срочно создать на селе крупные хозяйства, способные прокормить заводы и всю страну.  Он это сделал, тяжёлой ценой, но справился.  Поэтому, когда в Соловьёвске перед войной возник колхоз с говорящим названием «ГИГАНТ», то он и кормил всю войну дивизионный госпиталь Елизаветы Григорьевны и её бригаду из 11 тысяч человек.  К КАЖДОМУ ГОСПИТАЛЮ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ БЫЛ ПРИКРЕПЛЁН КОЛХОЗ ИЛИ СОВХОЗ, поэтому в госпиталях было хорошее питание, а госпиталей были тысячи!  Могло ли быть что-то подобное при НЭПе?  Нет, не могло!  Не было бы во время войны этих тысяч госпиталей по всей стране, не вылечились бы в них 17 миллионов раненых и не вернулись бы в ряды Красной Армии!  И войну мы бы стопроцентно проиграли!   Понимал это Сталин?  Прекрасно понимал ещё в 1930 году.  Понимали это те 11 бравых казаков из Соловьёвска, наверное, очень хороших скотоводов и хозяйственников?  Нет, не понимали, и не поняли бы никогда, сколько бы им не разъясняли – они просто не поверили бы.  Стоило ли пойти на поводу у нескольких тысяч зажиточных крестьян и казаков, противников колхозов, и загубить все заводы, всю госпитальную систему, погубить 17 миллионов раненых и проиграть войну?  Я считаю – нет!  Повторяю, вопрос неоднозначный, каждый волен думать, как хочет.  Да, Сталин был беспощаден, но он хорошо учёл опыт Царя Николая Второго - самого доброго и благородного Царя на Земле.  Победа в войне осуществляется не только орудиями, танками и самолётами, победа – это, прежде всего, устройство страны, организация всех систем гигантского механизма.  Вывод из всего сказанного: КОЛХОЗНЫЙ СССР ПОБЕДИЛ СВОБОДНОРЫНОЧНУЮ ГЕРМАНИЮ ВМЕСТЕ СО ВСЕМИ ЕЁ САТЕЛЛИТАМИ!
     Как ни странно, пограничное село Соловьёвск при коммунистах продолжало развиваться.  В селе постепенно появились: почта, магазины, медпункт, средняя школа.  Но с какого-то момента село просто рвануло в своём развитии!  Произошло это по причине строительства железной дороги  Борзя – Соловьёвск – Баян-Тумэн (ныне Чойбалсан в Монголии).  Этому предшествовали такие события.  Японская империя к 1932 году полностью оккупировала  Маньчжурию в Северном Китае, создала там марионеточное государство Маньчжоу-Го, враждебное Монголии и СССР, и стала устраивать против слабой Монголии бесчисленные провокации.  После того, как Советский Союз и Монголия в 1936 году подписали  «Протокол о взаимопомощи», на монгольской территории были развёрнуты подразделения Красной Армии, готовые дать отпор агрессору.  Несмотря на это, к началу 1939 года японская армия вела активную подготовку к вторжению в Монголию.  Формально конфликт возник из-за того, что на тот момент граница между Монголией и Маньчжоу-Го проходила в 20-25 километрах восточнее реки Халхин-Гол, а Япония потребовала перенести её западнее реки.  То есть захотела отнять у Монголии кусок земли, имевший не столько хозяйственное, сколько стратегическое значение.  «В эту ночь решили самураи перейти границу у реки!»  11 июня 1939 года японцы атаковали монгольские пограничные заставы у реки Халхин-Гол, а в июле уже значительными силами пехотных дивизий, танковых, артиллерийских, инженерных и кавалерийских полков начали наступление на советские войска.  Когда стало ясно, что пограничный конфликт перерастает в полномасштабную войну, командовать нашими войсками был послан Георгий Константинович Жуков.  Под его руководством 20 августа 1939 года советские и монгольские войска перешли в решительное наступление.  Заключительное сражение произошло в последних числах августа и завершилось окружением и полным разгромом 6-й отдельной армии Японии.  Успех был полный, 15 сентября между СССР и Японией было заключено перемирие.  В этом конфликте погибли  8 тысяч советских солдат и около 300 монгольских.  У японцев погибли  25 тысяч солдат.  При Халхин-Голе  Япония получила жёсткий урок, и поэтому не решилась напасть на СССР, пока он воевал с Германией. 
     Во время конфликта перед объединённым командованием войск РККА и МНРА, кроме основных военных задач по разгрому противника, стояла  сложнейшая транспортная проблема - с ближайшей станции Забайкальской железной дороги – Борзя, находившейся на расстоянии 650-700 км от зоны боевых действий, надо было обеспечить доставку значительного количества воинских грузов: много тысяч тонн артиллерийских боеприпасов, боеприпасов для авиации, горюче-смазочных материалов, топлива и 4 тысячи тонн продовольствия всех видов.  Всего - 35 тысяч тонн!  Для этой цели было решено построить в кратчайшие сроки военно-полевую железную дорогу  Борзя – Соловьёвск – Баян-Тумэн.  Стройка была необычной: никакой проектной и технической документации для начала работ не существовало, был только личный приказ товарища Сталина.  Было срочно создано «Управление строительством», которое буквально по дороге к месту разработало проект производства работ с определением ориентировочных объёмов, технологии строительства объекта, и потребности в рабочей силе.  Минимальный расчётный срок строительства железной дороги получился 76 дней, дорога так и стала называться  «Стройка № 76».  Начальником ускоренного строительства  324-километровой железнодорожной линии  Борзя – Баян-Тумэн был назначен заместитель командира  Особого корпуса железнодорожных войск (ОКЖДВ) полковник Захар Иванович Кондратьев (в годы ВОВ генерал-лейтенант).  Он же руководил непосредственно строительством участка Соловьёвск – Баян-Тумэн.  А строительством участка  Борзя – Соловьёвск руководил майор  Никон Андреевич Просвиров (в годы ВОВ тоже генерал-лейтенант).  В чрезвычайно сложных условиях жаркого лета 1939 года, при остром дефиците материальных средств, воды, в особенности, времени, воины железнодорожных войск смогли выполнить эту задачу огромной стратегической и военно-политической важности.  «Два солдата из стройбата заменяют экскаватор!» - вспоминается мне поговорка со времён службы в армии.  Конечно, техника на «Стройке – 76» была, были – бульдозеры, прицепные тракторные скреперы, грейдер-элеваторы и экскаваторы, которые вынули  595 тысяч кубометров грунта.  Но, всё равно, основную массу грунта выкопали своими лопатами  5 700  солдат-железнодорожников.  Они же положили  324 км полотна, построили 11 станций, построили много мостов, паровозных депо, станционных зданий, вкопали множество столбов для линий связи.  На всё это ушло 96 календарных (76 рабочих) дней.  Перемирие между СССР и Японией было подписано 15 сентября 1939 года, а первый поезд пришёл на конечную станцию 7 ноября 1939 года, но, всё равно, эта ширококолейная (1524 мм) линия представляла собой первое соединение тогдашней Монгольской Народной Республики с международной железнодорожной сетью.  Стройка № 76 стала отличной школой для отработки всех вопросов деятельности железнодорожных войск в условиях боевой обстановки.  Эта дорога сыграла огромную роль в то время, когда  Советский Союз вступил в войну против Японии в 1945 году.  А о роли этой дороги в годы ВОВ сейчас будет рассказ.
     Уже тридцать лет (если не больше) на всех СМИ раздаётся либеральный вой, что если бы не помощь США, если бы не ленд-лиз, то мы бы эту войну не выиграли.  Без малейших сомнений – огромная благодарность президенту Рузвельту и простым американцам за эту помощь!  Но выясняется, что маленький народ Монгольской Республики в годы ВОВ помог нам не меньше, чем народ США, по продовольствию – просто полное равенство, и по всему остальному произведена помощь примерно на одинаковую сумму.  И ни один либерал за тридцать лет даже ни пискнул, что без помощи  МНР мы бы эту войну не выиграли – удивительно!  Ярчайший пример двойного стандарта!  Монголы не забыли, что мы сделали для них при Халхин-Голе.  Первой страной, официально объявившей о поддержке Советского Союза после начала ВОВ, стала Монголия, в тот же день – 22 июня!  Монголы передавали во Внешторг банк СССР деньги и золото, иногда на конкретные цели, например на строительство эскадрильи боевых самолётов.  За что Сталин поблагодарил маршала Чойбалсана личной телеграммой, которая заканчивалась так: «Желание трудящихся МНР о постройке эскадрильи боевых самолётов «Монгольский арат» будет исполнено! – Иосиф Сталин».  Но Монголия не была промышленной страной, поэтому она посылала: армейские полушубки, кожу, мех, войлок, овчину, шерсть для солдатских шинелей – 500 тысяч тонн мяса, 64 тысячи тонны шерсти!  Передано СССР 500 000 монгольских лошадей – сильных, выносливых, неприхотливых животных.  Из Монголии на протяжении  5 лет постоянно перегоняли стада скота в город Бийск, в котором крупнейший в мире «Бийский мясоконсервный комбинат» все годы войны перерабатывал в тушёнку по 2000  ГОЛОВ  КРУПНОГО  РОГАТОГО  СКОТА  ЕЖЕДНЕВНО.  У СССР имелся ценнейший опыт Советско-финской войны – войны в 40-градусный мороз, тот опыт, которого гитлеровские войска не имели.  Когда солдаты погибали не от пуль и осколков, а от недостаточно тёплой одежды, от обморожений.  Немцев под Москвой разгромили наши Сибирские и Дальневосточные дивизии. Разгромили не только потому, что это были сильные и тренированные воины – наши солдаты были хорошо одеты, гораздо лучше немцев.  Известный немецкий диверсант Отто Скорцени писал в своих мемуарах: «… под Бородино нам впервые пришлось сражаться с сибиряками.  Это рослые превосходные солдаты, отлично вооружённые, они были одеты в широкие меховые тулупы и шапки, на ногах – меховые сапоги», (Скорцени «Неизвестная война»).  Вот список того, что было отправлено в одном из эшелонов из Монголии в СССР в ноябре 1942 года: «Полушубки – 30 115 шт.; валенки – 30 500 пар; меховые варежки – 31 257 пар; меховые жилеты – 31 090 шт.; солдатские ремни – 33 300 шт.; шерстяные фуфайки – 2 290 шт.; меховые одеяла – 2 011 шт.; ягодное варенье – 12 954 кг; туши джейранов – 26 758 шт.; мясо – 316 000 кг; индивидуальные посылки – 22 176 шт.; колбаса – 84 800 кг; масло – 92 000 кг» – из книги «Эскадрилья «Монгольский арат»», М., 1971.  И таких эшелонов было много.  И все эти тонны груза шли по единственной из Монголии железной дороге  Баян-Тумэн – Соловьёвск – Борзя!  Вот такой спасительный ответ Монгольского народа!  А тех, кто болел на станции Соловьёвск, или в войсках Красной армии, которые там стояли – ЛЕЧИЛА  НАША  ЕЛИЗАВЕТА  ГРИГОРЬЕВНА!  Вот ради чего я привёл эти тысячи тонн подробностей (за что прошу прощения), но без этих подробностей не прочувствовать всю славу этого великого места под названием – село Соловьёвск!  И не так понятна была бы миссия в этом селе нашей любимой Елизаветы Григорьевны.  Из её рассказов было ясно, что, хоть это и были годы войны, она чувствовала себя на станции Соловьёвск счастливой.  Она вспоминала, что начальство их - медицинских работников очень уважало, «Наш командир дивизии ни в чём нас не обижал и всем помогал!» - рассказывала она, и был им как отец родной.
     Соловьёвск развивался в первую очередь благодаря своему расположению на железнодорожном пограничном переходе с Монголией.  С распадом Советского Союза и ограничением экономических отношений с Монголией всякое развитие села Соловьёвск прекратилось, и началась его деградация.  Пассажирское движение на ветке Борзя – Соловьёвск отсутствует уже много лет.  А как же колхоз «Гигант»? Забудьте, как сладкий сон!  Он был только в «страшное» сталинское время.  Правда, потом на его остатках существовал овцеводческий совхоз «Соловьёвский», но и он с приходом капитализма накрылся медным тазом.  От этого в посёлке возникли серьёзные проблемы с подачей электроэнергии, и Соловьёвск часто и надолго погружается в непроглядную тьму.  Школа и библиотека с советских времён стоят без капитального ремонта, а клуб недавно отремонтировали.  Люди уезжают, село пустеет.  В военном билете Елизаветы Григорьевны  Соловьёвск ошибочно назван городом – вероятно, он таким и был, когда в нём стояла бригада в 11 тысяч человек.  Сейчас там - в степи несколько домиков, на которые жалко смотреть.  В 1989 году в Соловьёвске проживало 982 жителя, в 2011 – 747, сейчас, в 2021 году, в селе - 495 жителей.  В Соловьёвске имеется два пункта пропуска через российско-монгольскую границу: железнодорожный, на котором нет пассажирского движения, и автомобильный, который почти не действует потому, что на прилегающей монгольской территории автомобильной дороги нет, и никогда не было.  Зато во всех справках о Соловьёвске и в википедии  сказано, что этот автомобильный КПП в январе 2014 года, при выезде из России в Монголию, пересекла французская экспедиция на ездовых собаках – сногсшибательная новость, которая будет помниться десятилетиями!  Событие такого же уровня, как: крейсер вошёл в нашу речку!  Собаки – это хорошо.  А люди – с ними одни проблемы, их надо кормить, о них надо заботиться.  Население только мешает, оно лишнее, его невыгодно содержать, с ним надо делиться доходами от продажи сырья.  Капитализм всё мерит выгодой, причём сиюминутной.  Главное, пока в недрах страны ещё есть нефть и газ, их надо быстро продать.  А то, что люди потом будут  замерзать и, возможно, мучительно умирать, так это будет потом – в следующих поколениях.  Сталин говорил: «Продажа невосполнимого сырья – это продажа Родины!»  Так ведь он был «палач»!  Только какой-то неправильный палач потому, что при нём всё оживало, развивалось и било ключом, больницы строились, а не сносились, железные дороги в труднодоступных местах прокладывались, а не исчезали, население увеличивалось на 4 миллиона в год, а не сокращалось на пол миллиона русских людей в год.  Так ведь на всё есть объяснение – контрацепции во времена Сталина не было: резины в стране не хватало!  Убрать пассажирское движение на единственной железнодорожной ветке – это как облитерация сосудов в конечностях живого организма, то есть дело - совсем плохо!  Когда село Соловьёвск окончательно исчезнет с лица Земли, Даурская степь превратится в заповедную зону в чистом виде, останутся одни дзерены и манулы такие милые и забавные!  Будет снова голая степь с одними зверушками, и всё будет отброшено на 120 лет назад!  Как будто не было этих ста двадцати лет бурного развития села!  А ведь это село когда-то спасло Россию тем, что переправило в самый трудный час нашим сибирским и дальневосточным дивизиям в Москву еду и тёплую одежду из Монголии!... Продолжение      
   следует.