Прелюдия

(по мотивам одной давней истории).

 - Опять опаздываешь? – Машка сердито нахмурилась и стукнула подошедшую подругу по плечу. Удар был несильный, но пришёлся по больному месту. Люда ойкнула:

- Прости, часы отстают, - привычно начала оправдываться девушка, потирая ушиб.

- Вот всегда ты так, не зря тебя прозвали Прелюдия. – Машка уже не сердилась, но высказать подруге детства недовольство посчитала необходимым.

   Людмила опаздывала хронически. Постоянно. Не потому ли, ироничные сокурсницы когда-то дали ей подобное прозвище с намёком и в ожидании, что может быть это как-то повлияет на их необязательную подругу. Тщетно. Никто и ничто не могло повлиять на Людкину несобранность. Она и сама была не рада, ведь «благодаря» этому… свойству своей натуры постепенно растеряла многочисленных приятелей и немногочисленных ухажёров, что не могло не расстраивать девушку. Но ничего поделать с собой не могла. Стоило ей выйти даже и сильно заранее на любую запланированную встречу, как начинались транспортные коллапсы, погодные и временные аномалии и прочие все-галактические проблемы, к слову сказать, затрагивающие только саму Люду и никак не влияющие на других участников события.
И чем больше она объясняла и оправдывалась – тем меньше ей верили. Люди обижались и переставали общаться с Прелюдией. И наконец, из подруг у неё осталась одна Машка.

    Но Машка была не из тех, кто пасует даже, казалось бы, в патовой ситуации и ещё… она искренне любила Люду, верила её самым невероятным рассказам, ну, или… почти верила. А главное, решительно взялась помочь той изменить ситуацию в корне. И сейчас сидя вновь с опоздавшей приятельницей на скамейке в парке, продолжала «проработку»:

- Смотрю, успехи у тебя не важнецкие?

- Ну, как сказать… - Людмила вздохнула и покосилась на часы, встряхнув пару раз руку и приложив к уху запястье.

- Снова встали? – сочувственно поинтересовалась собеседница.

- Не то, чтобы совсем… Но отстают, собаки, бешено. – И она протянула руку с часами к лицу Маши.

- Перестань, - та брезгливо поморщилась, - и, во-первых, прекращай оправдываться и что-то доказывать, а во-вторых…

Люда, опустив руку и плечи, виновато молчала.

- Давай рассуждать логически, - Маша вновь воодушевилась, - ты же на работу никогда не опаздываешь?

- Никогда, - подтвердила подруга.

- А почему?

- Ну, почему… Работа – это же место известное, время до неё просчитано. Вышла чуть раньше и всё.

- Вот.

- Что, вот?

- Это самое. Время. Ты всегда беспокоишься о времени. В смысле, когда собираешься на встречу. Потому тебе его и не хватает.

- Как это? – Люда непонимающе и заинтересованно смотрела на свою добровольную помощницу.

- А так: прекращай волноваться о том, что не успеешь куда-либо. На работу же ты не боишься опоздать. И что будет, если когда немного и припозднишься?

- Ничего не будет. И, да – за работу я не переживаю, ты права.

- Вот и переставай думать о последствиях и при других обстоятельствах. В конце концов, мир ведь не рушится, когда ты опаздываешь?

Людмила задумалась.

- А может быть, собираясь на очередную встречу, мне начать думать, что еду просто на службу? – неожиданно предложила она.

- А давай, попробуй! – восхитилась Мария находчивости приятельницы.

- Ты просто Чудо, Маруська! – и счастливая Прелюдия заключила единственную настоящую подругу в объятия, звонко чмокнув в щечку.

     С той поры обидное прозвище к Людмиле больше никто не применял. И если ей когда-никогда и приходилось немного припоздниться на свидание ли, на встречу с приятелями, ещё куда-нибудь – девушка с неизменной лёгкой улыбкой говорила:

- Ну, что, заждались? А вот и я. Идёмте ж.

    Нужно ли говорить, что после той памятной беседы с Машей, у Людмилы и в личной жизни наступила нескончаемая белая полоса?

А ведь надо-то было всего-навсего расслабиться и перестать беспокоиться о нехватке времени.