Встречник

НАЗВАНИЕ СЦЕНАРИЯ: "ВСТРЕЧНИК".

ФОРМАТ: игровой короткометражный фильм.

ЖАНР: мистическая драма.

ХРОНОМЕТРАЖ: 15 мин.

ЦЕЛЕВАЯ АУДИТОРИЯ: фестивальная.

КОНТАКТЫ: loktin0364@gmail.com

ЛОГЛАЙН: Студентка борется с приступами немоты — причиной неуспеваемости, грозящей отчислением из вуза. Если её отчислят — отец этого не перенесёт. Чтоб избежать отчисления, студентка постигает природу своего недуга: она приезжает в деревню детства и вспоминает жуткую встречу, после которой страдает немотой.

ТЕМА: память против страха.


СЦЕНАРИЙ

[Здесь опубликована половина киноновеллы; у автора есть полный сценарий, написанный в "американском" формате.]
 
        Летним днем в русском городе, в аудитории института, Лида — лет восемнадцати — сидела на стуле у преподавательского стола, на котором были разложены экзаменационные билеты.
        Дрожа от страха, Лида пыталась что-то сказать. Лицо её исказилось.
        — Вяткина! — раздался голос преподавателя. — Паясничать не надоело? Мы же вас отчислим. Шутки кончились.
        Лида зажала нос рукой, оцепенела от ужаса.
        Мужская рука бросила на стол перед ней зачетную книжку.
        Лида схватила книжку, вскочила, выбежала из аудитории.

        Позже в коридоре института мрачная Лида с дамской сумкой на плече расхаживала вперед-назад перед кабинетом, на двери которого была прикреплена табличка с надписью: "ДЕКАН ЮРИДИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА".
        — Вяткина! — донесся из-за двери голос декана.
        Лида остановилась, вздохнула, вошла в кабинет.

        Вскоре в кабинете деканата Лида с дамской сумкой в руках сидела на стуле перед столом, за которым восседал пятидесятилетний декан. На столе стоял компьютерный монитор, лежали документы.
        — Прошу пересдать экзамен в письменной форме, — сказала Лида.
        — На каком основании? — спросил декан.
        — У меня — медсправка.
        Декан отвел взгляд, произнес:
        — Справку вашу я видел. Временная немота — причина неуважительная. Это как зрение. Если видите плохо — лётчиком вам не стать. А если вы от страха немеете? Какой же вы юрист?.. На первой сессии мы вас жалели, но всему есть предел.
        Лида сжала руками сумку.
        — Долг учебный когда закроете? — спросил декан.
        — Я не-не... — начала говорить Лида, но декан её перебил:
        — У вас — десять дней, чтоб с Андреем Петровичем договориться. Если хвост досдадите — мы вас не отчислим.
        — Препода замените, — Лида встала. — Пожалуйста.
        — Нет. Препода я вам не заменю.
        Лида со слезами на глазах вздохнула, покачала головой.

        Позже Лида с дамской сумкой на плече вышла из здания института, проследовала мимо двух парней и девушки в очках, сидевших на скамье.
        Один из парней — ушастый — крикнул Лиде:
        — Ну, чего, Вяткина?! Вылетаешь?!
        Парни рассмеялись.
        Девушка в очках нахмурилась, спросила:
        — Удалось, Лид?
        Лида приостановилась, покачала головой, ушла.

        Днем в кабинете поликлиники Лида и женщина-психотерапевт лет пятидесяти в халате сидели за столом, на котором лежала медицинская карта.
        — Препод мой Андрей Петрович — это просто чудовище, — сказала Лида. — Пахнет ужасно. Какой-то пот у него больной. Как у бомжа. Только его почую, и у меня сразу — паника. Немота. Говорить не могу. Совсем.
        — Короче, как всегда? — спросила психотерапевт.
        Лида покивала, шмыгнула носом.
        — Ужасно... Как папе сказать, что меня из ВУЗа выгнали?
        — Папе лучше не стало?
        Лида со слезами на глазах покачала головой, достала платок.
        Психотерапевт принялась листать медицинскую карту.
        — Случай у тебя редкий. Мигреней нет. Обоняние в норме. Родные боязнью не страдали. И прогноз благоприятный, а лечение — без толку. Флуоксетин, физиотерапия, ЛФК. Всё впустую... Осталось пробовать сближение.
        Всхлипнув, Лида вытерла слезы платком, спросила:
        — Что пробовать?
        — Вспомнить травму, породившую страх вони, и как бы заново пережить. Чтоб недуг одолеть, надо причину его понять... — психотерапевт, листая медкарту, остановилась на одной из страниц. — Тут написано: с шести лет до тринадцати ты заикалась. Потом заикание прошло. Думаю, страх и заикание общий корень имеют... Ты помнишь, как заикаться начала?
        Психотерапевт цепко посмотрела на Лиду.
        Та задумалась, покачала головой.

        Ночью на кухне квартиры Лида и ее сорокапятилетняя мать сидели за столом, грызли семечки.
        — Ма, а чего я не помню как заикаться стала? — спросила Лида.
        — У тебя шок был, — сказала мать. — Память отшибло.
        — Ну, остальное-то я помню. Как мы к бабушке приехали, в деревне жили, в лес ходили. А это забыла... Как это было?
        — Говорили же... Мы с папой телек смотрели. Бабка тебя увела, спать уложила и на кухню ушла. А свет тебе не включила. Хотя в темноте спать ты боялась. Ты полежала-полежала, ну и давай от страха орать. Мы с папой слышим, бабка к тебе прибегает, говорит чего-то. Приходим к вам и видим: бабка тебя успокаивает, а ты — в истерике.

        ...Закрыв глаза, Лида представила, как ночью в комнате частного дома мать (тогда лет тридцати двух) и отец — сорокалетний тучный мужчина — сидят на диване перед телевизором, а её, шестилетнюю девочку, в коридор уводит бабушка — лет шестидесяти восьми, крепкая, с волевым лицом.
        Родители смотрят телевизор, вздрагивают от крика маленькой Лиды.
        Вскочив, мать и отец выглядывают в коридор. Видят, как бабушка уходит в спальню. Отец тоже хочет пойти туда, но мать его удерживает, что-то ему говорит. Родители возвращаются к дивану, садятся, продолжают смотреть телевизор. Из спальни доносится приглушенная речь бабушки.
        После паузы мать качает головой, встаёт, выходит в коридор. Отец следует за ней. Мать входит в освещенную спальню, где видит, как маленькая Лида, сидя на кровати, рукой зажимает нос и дрожит от ужаса. Рядом стоит бабушка, гладит Лиду.
        Мать сердится, кричит на бабушку.
        Отец стоит в коридоре, принюхивается, морщится. Зажав нос рукой, он смотрит на открытую дверь, которая ведёт на крыльцо.

        ...Лида открыла глаза, посмотрела на мать, спросила:
        — Меня темнота напугала?
        — Привиделось чего-то, — сказала мать. — Тебе же спать в темноте нельзя было. А бабка свет всегда выключала. Говорила: "Всё это глупости, надо свет экономить". Дура упрямая. Всегда нам гадила. Она меня с детства тюкала. Волю свою навязывала. Жить мешала.
        — Ма, дай мне номер бабушки. Пожалуйста.
        — Лид, бабка давно из ума выжила. От неё дальше держаться надо.
        Лида отвела взгляд, вздохнула.

        Днем в одноместной палате больницы Лида расхаживала вперед-назад перед койкой, на которой под капельницей лежал отец — теперь лет пятидесяти двух, одутловатый, с нездоровым цветом лица.
        — Не волнуйся, пап, — сказала Лида. — Экзамен я пересдам.
        — Боже, помоги, — отец схватился за сердце. — Не дай бог отчислят.
        — Для тебя это важно, и я... — начала говорить Лида, но отец её перебил:
        — "Для меня"?.. Образование твоё для всех важно. Архиважно!
        Лида остановилась, посмотрела на отца, спросила:
        — Помнишь случай у бабушки, от которого я раньше заикалась?
        — Так... К чему вопрос?
        — Врач выяснить велела.
        Отец вздохнул.
        — Бабушка врала, что ночью к тебе в спальню залез кто-то. Хотя никого там быть не могло. В деревне человек сто жило. Кругом — леса. До райцентра — километров двадцать. У бабушки крыша поехала.
        Лида села на стул возле койки, спросила:
        — А запах дурной помнишь?
        — Ну, да. Соседи там свиней держали... Бабушка всё врала.
        — А зачем ей врать было? — Лида взяла отца за руку.

        Днем в ехавшем по шоссе автобусе Лида сидела на пассажирском кресле, держа дамскую сумку на коленях.
        За окном проплывал пейзаж средней полосы России.

        Вечером Лида с дамской сумкой на плече шла по улице деревни, застроенной частными домами. Неподалеку виднелась опушка леса.
        Из-за оград лаяли собаки.
        Лида подошла к огороженному садовому участку, остановилась у калитки в заборе. Перед частным домом на огороде стояла бабушка — теперь лет восьмидесяти. Нагнувшись, она тяпкой рыхлила грядку.
        К дому была прикреплена телевизионная антенна. У сарая паслась коза.
        — Бабушка! — сказала Лида. — Здравствуй!
        Бабушка выпрямила спину, пристально посмотрела на Лиду.
        Та прошла через калитку на двор перед домом, приблизилась к бабушке, сняла сумку с плеча.
        Бабушка, цепко глядя на Лиду, тяпкой уперлась в землю.
        — Не узнаёшь?.. Я — Лида.

        Позже в саду за домом Лида, стоя у сарая, смотрела, как бабушка сидит на табурете и доит козу. Струи козьего молока наполняли ведёрко. Завершив дойку, бабушка встала, взяла ёмкость с молоком, пошла к дому.
        Лида, следуя за ней, сказала:
        — Давай помогу.
        — Я немощная что ли? — возмутилась бабушка. — Сама всё могу... Двенадцать лет от вас — ни звонка, ни весточки. Зачем приехала?
        — Мне узнать надо. Про испуг, от которого я заикалась.
        — Зачем?
        — Боюсь людей вонючих. У меня от них речь пропадает. Всё понимаю, а говорить не могу, как собака.
        Бабушка остановилась, оглянулась на Лиду.
        — У меня препод — вонючка, — продолжала Лида — Я ему экзамен сдать не могу. А если меня из ВУЗа выгонят, папа этого не переживёт.

        Вскоре на кухне дома Лида сидела за столом, пила чай с молоком. Бабушка суетилась у газовой плиты, подогревала блины на сковороде. В "красном углу" по полочкам стояли иконы.
        — Это ночью случилось? — спросила Лида.
        — Вечером, — сказала бабушка. — Лето жаркое было. На ночь мы окна открывали, пологами завешивали... Сперва мы с папой и мамой телевизор смотрели. Потом я тебя увела, спать уложила. Ты капризничала: пахло в спальне плохо. Я на кухню ушла, ужинать села. Ем и слышу — ты кричишь. К тебе прибегаю. Вижу: ты за спину мне указываешь... К тебе подошла и его заметила. Он очень вонял.

        ...Закрыв глаза, Лида представила, как ночью бабушка ведет её, маленькую, по освещенному коридору дома. Они входят в темную спальню, куда коридорный свет проникает через открытую дверь. Распахнутое окно спальни прикрыто противомоскитной сеткой на свисающей рамке из деревянных планок.
        Бабушка укладывает Лиду на кровать, укрывает ее одеялом.
        Зажав нос рукой, Лида что-то говорит. Бабушка принюхивается, пожимает плечами, уходит из спальни в коридор. Дверь остается приоткрытой.
        ...На кухне дома бабушка сидит за столом, ест кашу, замирает от крика маленькой Лиды. Вскочив, бабушка выбегает из кухни в коридор, куда из комнаты выглядывают отец и мать.
        Бабушка врывается в спальню, включает свет.
        Маленькая Лида сидит на кровати, зажав нос рукой, и в ужасе указывает бабушке за спину, в угол между стеной и открытой дверью. Краем глаза бабушка замечает сзади движение, оглядывается, меняется в лице.