Три версии одного события. 1914 год

О бунте казаков в полевом лагере под Кокчетавом я впервые услышал в прошлом столетии от участника трёх войн Степана Ефимовича Федосенко.
Называл он это событие не иначе как революцией.
 «Перед войной с ерманцем с офицерами бились,- гордо говорил дед, покачивая седой головой, - побили тогда казачков почём зря». Много позже автор прочёл о Кокчетавском бунте в воспоминаниях атамана Б.В.Анненкова, служившего в то время командиром сотни 4-го полка. Глухое упоминание есть у И.П.Шухова в знаменитом романе «Горькая линия» ( об этом в конце очерка). Поэтому с особым трепетом открыл я папку с тремя листами из Центрального Государственного архива Октябрьской революции (Москва), содержащую разгадку происшествия, которое имело тогда небольшой резонанс лишь потому, что началась Великая война, затмившая все остальные сколько - нибудь значимые события того времени.

Акмолинский губернатор сообщал 20 августа 1914 года в Омский департамент полиции:
«31-го июля сего 1914 года, в 5 часов вечера, в кокчетавском сборном пункте мобилизованные казаки 4 и 7 полков произвели военное восстание, сожгли офицерский барак с имуществом и убили офицера подъесаула Бородихина. Обстоятельства этого дела таковы:
Молодой казак Данилов заторговал на сборном пункте у одного казаха для себя лошадь и куда-то на время отлучился. Узнав по возвращении на пункт, что заторгованную им лошадь продавец уже продал подороже другому лицу, казак Данилов начал упрекать его в недобросовестности и пытался отобрать лошадь силой, но тот не давал ему, долго отбивался и ударил Данилова ногой с такой силой, что она моментально распухла. Казак Данилов просил старшего по лагерю офицера подъесаула Бородихина наказать продавца лошади за нанесение ему оскорбления, но последний ему отказал, разъяснив, что наказывать частных лиц за такие поступки он не имеет права и при этом в шутливом тоне высказался: « Какой же ты после этого казак, когда тебя побили, вместо жалоб насшибал бы ему хорошенько, да и делу конец».

Данилов продолжал настаивать на своем и привел обидчика к офицерскому бараку, стараясь ударить его. За казаха вступился Бородихин, разняв их и ударив при этом Данилова. Тот закричал на весь лагерь, что его ни за что бьет офицер, тут же сбежалась полупьяная толпа в несколько сот человек и, крича об избиении казака, бросилась на террасу, где сидел Бородихин. В подъесаула полетели камни, палки и все, что попало под руки. «Сначала офицер Бородихин, защищаясь от озверевшей толпы, отстреливался из револьвера», но увидев, что толпа подожгла его барак, бросился к речке Чаглинке, был настигнут на берегу и убит. «Находившиеся в тот момент в лагерях младшие офицеры Аников (Анненков? – прим. С.В.) Шевелев и Бородихин, младший брат убитого, не принимали никаких мер к прекращению беспорядков и ограждению товарища от насилия, спокойно стояли и смотрели на происходившее». После убийства казаки 4-го и 7-го полков упрашивали их остаться в лагерях и уверяли, что их не тронут, но они ускакали в Кокчетав, где заявили атаману отдела о случившемся.
Генерал А.Я.Усачёв вспоминал: «Мобилизовались полки 4-й в г. Кокчетаве и 5-й в Петропавловске Акмолинской области. Мобилизация бригады сопровождалась крайне печальным случаем. В июле месяце (числа не помню) меня потребовал Войсковой наказный атаман генерал Шмидт во дворец. Явившись к нему, я увидел генерала со всклокоченными волосами на голове, лицо озабоченное, измятое. Он показал мне телеграмму начальника Кокчетавской местной команды, в которой тот доносит, что казаки убили подъесаула Бородихина и сожгли офицерский барак. Генерал приказал мне запросить старшего офицера мобилизуемых полков. На посланную телеграмму войсковой старшина Шмонин подтвердил сведения. Войсковой атаман нарядил полевой суд, назначил офицера Генерального штаба для производства дознания, дал батальон пехоты с пулемётами, и приказал мне немедленно направляться в Кокчетав для ликвидации печального случая. Произведённым дознанием были выявлены 8 человек зачинщиков убийства. По приговору суда они были расстреляны».
 Военные власти не обнаружили на месте орудий убийства, нашли лишь обезображенный труп «покрытый многочисленными смертельными ранами, на нём оказалась одна огнестрельная рана на левой стороне груди».
До прибытия карательного отряда 43-го Сибирского полка бунтовщики старались распространить по Кокчетаву слух о самоубийстве Бородихина. Однако, нашлись свидетели, показавшие следствию, что подъесаула убили, после чего прострелили грудь. «Убитого офицера Бородихина, после наружного медицинского осмотра, похоронили в г. Кокчетаве 5-го сего августа». Покойным была ранена женщина - казачка и шестеро казаков, один из которых на третий день после происшествия скончался. Были преданы суду 39 человек, а командиры полков и офицеры за бездействие предстали перед судом Омского военно-окружного суда. 11 казаков были оправданы, осуждены на каторжные работы 20 человек, к смертной казни приговорены 8 бунтовщиков. «13 -го августа, в 7.30 часов утра, в двух верстах от города Кокчетава, в долине, окруженной со всех четырех сторон горами, была приведена в исполнение часть приговора: из 8 казаков, приговоренных к смертной казни – 7 человек расстреляны, а один, тяжело раненный в голову убитым Бородихиным, оставлен до выздоровления, все приговоренные к каторжным работам заключены в местную тюрьму. Осужденные к расстрелу казаки выслушали свой приговор настолько спокойно, что даже не заявили своего ходатайства пред Государем Императором о смягчении их участи, были совершенно спокойны и держали себя развязно, когда шли на смертную казнь и даже в тот момент, когда их привязывали к столбам все время просили начальника эшелона скорее их расстрелять. Все население Кокчетава до самого отъезда карательного отряда было совершенно  спокойно».
Анненков вспоминает о бунте несколько иначе, нежели бесстрастный губернатор: «Начальником лагеря являлся жестокий и грубый офицер Бородихин, который к тому же был нервным и вспыльчивым, а потому избивал казаков по самому ничтожному поводу. Однажды он публично ударил по лицу молодого казака Данилова.
Кто-то громко произнес: - Бить нельзя! Нет у вас такого права!...
Начальник лагеря грубо выругал всю группу, обозвал казаков трусами, и добавил, что они могут говорить только в спину. Но стоило Бородихину отвернуться, как вслед ему понеслись насмешки и ругательства.
Разъяренный офицер выхватил револьвер и закричал:
- Буду стрелять, если не замолчите и не прекратите ругань!
В ответ со всех сторон от рядовых казаков и вольных последовала реакция: - мало германских пуль, еще и свои офицеры по казакам стрелять собираются! Ничего, и на них найдутся…


Это была уже открытая угроза. Начальник лагеря вызвал офицеров, приказал развести казаков по баракам и казармам, выявить и представить ему всех недовольных. Однако казаки вышли из повиновения, чему способствовало неправильное поведение офицеров, пытавшихся усмирить подчиненных, но не так как нужно. Было избито много офицеров, часть которых сгруппировалась в общежитии и стала стрелять по окружившим их казакам. Отстреливаясь от бунтовщиков, Бородихин израсходовал все патроны, выпустив в себя последнюю пулю, но он был только ранен и был тут же добит преследователями. Большинство офицеров разбежались. Меня же казаки не тронули. Более того, по их просьбе мне пришлось принять на себя командование сразу тремя (двумя-прим. С.В.) полками. Полагаю, что я пользовался среди них авторитетом за уважительное отношение к каждому казаку. Мне удалось восстановить порядок во многом благодаря тому, что вся сотня, которой я командовал, была полностью на моей стороне. О случившемся я донес войсковому атаману. Из Омска к нам тотчас прибыл  генерал Усачев с пехотным полком…генерал потребовал от меня назвать зачинщиков и лиц, причастных к убийству начальника лагеря. На это я ответил, что как офицер Русской армии не могу быть доносчиком, чем вызвал явное неудовольствие генерала. Он обвинил меня в укрывательстве и бездействии, за что меня предали военно-полевому суду вместе с 80 (? – С.В.) другими казаками. Суд меня оправдал, однако окружной суд приговорил меня к 1 году и 4 месяцам заключения. Отбытие наказания мне заменили отправкой на Германский фронт».
По версии известного кокчетавского краеведа В.А.Терещука, сандыктавский казак Василий Данилов сторговал лошадь у жителя Кокчетава Д.Джабакова за 70 рублей. Бородихин, входивший в ветеринарную комиссию, приказал увести коня к нему, дав за него большую сумму. Казаки не выдержали такого произвола и накинулись на офицера. Первым выстрелом был тяжело ранен в голову казак станицы Нижнебурлукской Иосиф Булатов. Бородихин попытался спрятаться в доме офицеров, который тут же подожгли. Офицеры, бывшие в помещении разбежались до поджога. У подъесаула закончились патроны и он был зарублен шашкой. Во время следствия схватили и заключили под стражу многих невиновных казаков. Вёл следствие полковник Казаков, членами суда были есаул Белов ( будущий колчаковский генерал - С.В.) и штабс-капитан Ушаков. Казака станицы Сандыктавской В.Данилова, трубача из Арыкбалыкской А.Волгаева, мл. урядника И.Булатова и казака С.Палаткина из Нижнебурлукской, М.Духнова (7.11.1885 г.р.) и трубача Г.Максимова из Лобановской (23.11.1880, дважды женат. Дм.Никишин.), С.Богаева и приказного А.Шаврина из Чалкарской приговорили к расстрелу. Е.Светличного и Д.Емельянова - к бессрочной каторге». 13 августа в 8 часов утра приговор привели в исполнение в двух верстах юго-западнее Кокчетава в долине против сопок. Потерявшего зрение И.Булатова казнили после выздоровления. По данным архива был казнен не С.Палаткин, а Иван Духнов, брат Михаила (ЦГА Каз ССР,ф.369,оп.3,д.552).
Местоположение памятного креста , поставленного в 1995 году на месте предполагаемого расстрела и братского захоронения казаков "На объездной дороге вокруг Кокчетава, от областного тубдиспансера по трассе на Щучинск. Справа, за лесом, на расстоянии 150 м от шоссе" ( В.Селиверстов). В метрической книге Лобановской церкви записи о смерти трех казаков отсутствуют, что служит косвенным доказательством  захоронения казаков не в родных станицах.

Из воспоминаний казака Акан-Бурлукской станицы Федора Ступаченко:
«Когда осужденных привели на место расстрела, их заставили рыть ямы в один ряд, в которые были вкопаны столбы. Затем всех казаков привязали к этим столбам.
Но один приговоренный постоянно умолял: «… Не убивайте меня, я невинный, у меня остались дома семеро детей, жена болеет. Пощадите…».
После выстрела все казненные повисли на столбах, а тот, что просил пощады, оставался невредим. Три раза промахнулась расстрельная команда. Видимо, солдаты умышленно стреляли мимо… Тогда  капитан с бородкой вынул из кобуры наган, подбежал к казаку и сделал выстрел прямо тому в голову».(с.158-159. Терещук).

Из Арык-Балыкской попали на каторгу Иван Калашников, Евлампий Красников и Лукьянов. Они дожили до глубокой старости и были персональными пенсионерами, как пострадавшие от самодержавия.
Три документа об одном и том же событии при сопоставлении показывают происшествие в Степном крае совершенно по - разному. Можно ли доверять рапорту губернатора, если даже фамилия Анненкова в нем искажена? Могла ли обычная бытовая ссора перерасти в тяжкое групповое преступление? При анализе документов вопросов больше чем ответов. Участники и свидетели кровавой драмы столетней давности уже никогда не ответят на эти вопросы. Им выпала тяжкая, суровая доля – кто-то погиб на германском фронте, иные сложили буйные головы по разные стороны баррикад в гражданскую, основную часть казаков положила в землю коллективизация. Единицы дожили до 70-х, чтобы сказать любопытным пацанам: «Мы сделали революцию…».
В этой истории была ещё одна смерть.
Войсковой старшина в отставке, собиратель казачьего фольклора, житель Кокчетава Иван Васильевич Бородихин. Родился 14 сентября 1852 года. Имеет знак отличия военного ордена 4-й степени и бронзовую медаль за покорение Ханства Кокандского 1875-1876 годов. Из казачьих детей Тобольской губернии. Окончил Оренбургское юнкерское училище по 1-му разряду, Кокчетавское окружное училище. Женат вторым браком на дочери священника Александре Павловне Сементовской.  Дочь Александра родилась 3 ноября 1883 года, сыновья - Леонид,1886 года рождения и Василий,1890 года рождения. Имеет участок в 600 десятин во временном пользовании при станице Кокчетавской. Был в Кокандском походе - с августа 1875 года по 1876 год.
"Послужные списки на штаб и обер-офицеров Сибирского казачьего №1 Ермака Тимофеева полка, состоящих в распоряжении войскового начальства в 1893 году."  Ф. 330,Оп. 57, Д. 1095. РГВИА.
 На почве трагической гибели сына подъесаула Л.И. Бородихина (убит взбунтовавшимися мобилизованными казаками в сборном лагере на р. Чаглинке под Кокчетавом) впал в «душевно-нервное расстройство». 10 февраля 1915 г. в возрасте 63 лет «выстрелом из револьвера лишил себя жизни».

Материалы к истории бунта казаков на реке Чаглинка у Кокчетава.


Из воспоминаний казака ст. Акан-Бурлукской Евлампия Красникова(1886- не ранее 1957) «4-го августа рядовой Данилов, купив себе строевую лошадь, которая понравилась есаулу Бородихину и тот начал требовать, чтобы Данилов отдал ему лошадь». Но последний категорически отказался подчиниться, за то Бородихин избил Данилова. «Узнав об этом, зверском поступке старший урядник Емельянов Дмитрий Егорович пошел к Бородихину и стал требовать, за что тот бьет казака». Командир сотни приказал казакам расходиться, но их количество увеличилось – подошли казаки других сотен. «Тогда Бородихин вытащил наган из кабуры и начал стрелять в казаков, многих поранил, но они все же не расходились. Винтовок у нас не было, а были только шашки. И вот, обнажив шашки прижали Бородихина к офицерскому клубу». Он забежал в клуб и закрылся в нем вместе с полковником Шмониным и его помощником подъесаулом Бедриным. Казаки решили сжечь клуб вместе со всеми кто в нем находился. Командиру полка Шмонину и Бедрину удалось выбежать из клуба через дверь и скрыться, а Бородихина казаки зарубили шашками. Командир полка Шмонин вызвал пехотный полк, который окружил полевой лагерь. «Таким образом, бунт был подавлен».
Вместе с пехотным полком прибыл генерал Усачев. Он выстроил полк, отсчитал каждого десятого и отправил их в тюрьму. Среди арестованных оказались вахмистр Шульгин, урядник Красноштанов, рядовой Павлов и другие. «Защищая свою шкуру, не жалея товарищей, Шульгин с Павловым выдали товарищей, виновных в убийстве Бородихина. 13 августа днем был назначен военно-полевой суд под председательством полковника Казакова, членов суда есаула Белова, пехотного штабс-капитана Ушакова и следователя сотника Григорьева». Рано утром 14 августа суд вынес приговор: 9 человек к расстрелу, 20 человек к каторжной работе от бессрочной до 4-х лет.
Евлампий Красников был осужден к 15 годам каторжных работ и отправлен этапом в Омскую тюрьму, где его заковали в кандалы и отправили  далее по этапу до Читинской тюрьмы. На Нерчинской каторге Красников находился до февральской революции 1917 года, был освобожден как жертва царского режима и амнистирован. Занимался в своей станице сельским хозяйством.( документ из Кокчетавского архива.Ф.1525)

Из воспоминаний казака станицы Акмолинской Ильи Ефимовича Корнилова:
« Данилов выскочил из штаба, крикнул стоявшим поблизости товарищам:
-Братцы!Долго ещё офицеры нас бить будут, как скотину?
К штабному домику со всех сторон стали сбегаться казаки. Узнав, в чем дело, они начали выкрикивать угрозы и ругательства по адресу хорунжего Бородихина. Хорунжий вышел на крыльцо, скомандовал, чтобы мы разошлись, но никто и ухом не повел.
-Вы что, сукины дети, взбунтовать вздумали? - рассвирепел офицер. - А ну разойдись!
Приказу опять не подчинились. Взбешенный непокорностью подчиненных, Бородихин три раза выстрелил из нагана. Ранил двух казаков и женщину, находившуюся за чертой лагеря. Вместо того, чтобы разойтись, толпа бросилась на хорунжего. Офицер юркнул в помещение и закрыл за собой дверь. Казаки камнями и палками выбили стекла. Кто-то притащил снопы соломы. Их зажгли и стали бросать через окна внутрь комнаты. Домик загорелся. Хорунжий хотел спастись бегством, но, поняв. что ему не уйти от расправы, застрелился...После приезда следственной комиссии нас выстроили. Перед фронтом полка установили пулеметы. Стращали, что всех поголовно расстреляют, если мы не назовём зачинщиков. Но казаки упорно молчали, не желая выдавать товарищей. Тогда взводные и сотенные командиры по своему усмотрению отобрали из полка еще 22 человека. Их увезли. Что с ними стало - никто из нас так и не узнал. После этого случая наш полк отправили на фронт, под Варшаву, где он почти полностью был уничтожен немцами"(Дубицкий А. Где течёт Ишим. Из истории Целинограда и Целинного края.-Алма-Ата, 1965. с.65-67).

Кокчетавский архив ф.714/1445.оп.2.ед.хр.5 (Документы о восстании казаков 31 июля 1914 года (донесение , рапорт, списки казаков. По материалам ЦГА КазССР)

Документ "Приказ по 1-му военному отделу Сибирского казачьего войска №124 30 мая 1915 года г.Кокчетав"
Исключаются из списков за смертью, согласно прилагаемого списка, осужденные по приговору Военно-полевого суда от 13 августа 1914 года.
1. Кузнец Иван Акимов Духнов 1903 (наряда) – ст. Лобановской, 4СКП
2. Пр . Андрей Ильин Шаврин 1906 – ст. Челкарская, 4СКП
3. Каз. Степан Илларионов Богаев 1909 – ст. Челкарская, 4СКП
4. Тр. Григорий Иванов Максимов 1902 – ст. Лобановской, 7СКП
5. Тр. Михаил Денисов Духнов 1907 – ст. Лобановской, 7СКП
6. Тр. Василий Андреев Данилов 1908 – ст. Сандыктавской, 4СКП
7. Тр. Алексей Иванов Волгаев 1907 – ст. Арык-Балыкской, 4СКП
8. Ур. Иосиф Ильин Булатов 1900 – ст. Нижне-Бурлукской, 7СКП
Они "находились в бунтующей толпе, подстрекали и бросали камни в Бородихина".

Приговорены к бессрочной каторге : приказный Ефим Светличный, ст. урядник Дмитрий Емельянов "обвиняемый находился в бунтующей толпе".
К 20 годам каторги: казаки Василий Грязнов, Иван Потанин "обвиняемый вошел в бунтующую толпу и задержался там", ст.урядник Михаил Афанасьев, трубач Николай Шарыпов"обвиняемый говорил Подхоружному, Чоботареву и уряднику Лиханову, что был в бунтующей толпе".
К 15 годам каторги: казаки Фёдор Лапкин, Николай Фадеев, приказный Евлампий Красников.
К 12 годам каторги: приказный Иван Попов, ст.урядник Алексей Руденко.
На 4 года осуждены: казаки Максим Максимов,Степан Алексеев, Иван Алексеев,Степан Малышев"обвиняемый стоял, хотя и недолго, около бунтующей толпы", Василий Золотарев "стоял около бунтующей толпы", Петр Лукьянов, Яков Кубрин, Иван Шульгин "находился около бунтующей толпы и задержался там".
Военно-полевым судом оправданы: казаки Павлов,Михаил Фадеев, Степан Утков,Петр Сильченко, Василий Блощицин,Федор Чуйко,Василий Филипьев, Николай Иванов-Шуховцов. Приказные: Василий Карпов,Яков Терещенко, младший урядник Иван Иванов

Приговор суда подписан председателем полковником Генерального штаба Козаковым и членами суда : войсковым старшиной П.Волосниковым, капитанами Курицыным, Ножиным и Сушковым.
Суд  руководствовался Сводом военных постановлений 1869 года, статьи которого говорили: " Нахождение в бунтующей толпе, угрозы начальнику действием или в высшей степени дерзкое против него действие, поджог в военное время влекут за собой по законам военного времени лишение всех прав состояний и смертную казнь"


Генерал-майор Усачёв 12 августа отправил отношение уездному начальнику №12/:
Приговором военно-полевого суда при г.Кокчетаве, состоявшемся сего числа, поименованные в прилагаемом при сем списке нижние чины приговорены за явное восстание, убийство офицера и поджог офицерского барака к смертной казни через расстреляние.
2.Для указания этого места прошу выслать пристава к 2 часам утра к командиру 3 батальона 43 Сибирского стрелкового полка, распоряжением которого будет назначена часть для расстрела осужденных.
3. Заготовить саванов.
4. Устроить столбы для привязания осужденных и вырыть могилу.
5. Пригласить священника в гражданскую тюрьму к 3.30 утра в среду для исповеди и Св.Причастия осужденных, а также для сопровождения их к месту казни.

Кокчетавский уездный начальник 17 августа 1914 года докладывал акмолинскому губернатору в рапорте за №159, что 12 августа в 9 часов вечера он получил от начальника Кокчетавского гарнизона генерал-майора Усачёва о приготовлении места для расстрела семи казаков по приговору военно-полевого суда. Это распоряжение к 4 часам утра было в точности выполнено. в 7.30 был окончен суд и в 8 часов " при полном порядке и спокойствии осужденных" произведен расстрел. Место расстрела было оцеплено верховыми. "Я был все время до конца казни. Расстрел был произведен по всем правилам.. Перед казнью приговоренные просили покурить и один из них написал несколько прощальных слов родным. Никаких сопротивлений и вообще никаких эксцессов не было. Место для расстрела было мною отведено в двух верстах от ст.Кокчетавской в юго-западном направлении. в долине против сопок. Общее настроение всего населения совершенно спокойно". В рапорте от 18 августа этот же начальник пишет: "Осужденные казаки к расстрелу выслушали свой смертный приговор настолько спокойно, что даже не заявляли суду своего ходатайства перед государем императором о смягчении их участи. а также были совершенно спокойны и держали себя развязано, когда они шли на смертную казнь и даже в тот момент, когда их привязывали к столбам для расстрела и все время просили начальника скорее их расстрелять. Все население Кокчетава до самого отъезда карательного отряда было совершенно спокойно".

Из воспоминаний Павла Павловича Набокова (1950 г.р.):
"Кроме расстрелянного трубача Волгаева из станицы Арык-Балыкской пострадали еще трое казаков. А именно: попали на каторгу Иван Калашников, Евлампий Красников и ... Емельянов или Лукьянов. Калашников и Красников дожили до глубокой старости. Я их помню. Они были персональными пенсионерами, как побывавшие на царской каторге, пострадавшие от "кровавого самодержавия". Участником был так же муж моей тети Фокин Михаил Егорович. Что-то смутно помню из его рассказов, помню, что рассказ не понравился мне, как юному пионеру. И еще в Арык-Балыке проживала до глубокой старости бывшая кухарка подъесаула Бородихина бабушка Надюся Поленова, торговавшая по ночам из разбитой шибки водкой. И это в 60-х годах! Днем покупала в Продмаге "Московскую" по 2-87 и продавала ночью (До 24 часов по 3-00, после 00 часов по 3-20). Случалось пользоваться...".

В заключение  отмечу, что в известном романе советского писателя, уроженца станицы Пресновской, Ивана Петровича Шухова (1906-1977) "Горькая линия" трагедия на речке Чаглинке описана совершенно иначе, хотя покупка коня является причиной конфликта. Бородихин в романе - сотник Скуратов, фамилии казаков-бунтовщиков изменены, дело с убийством и поводом к нему являются художественным вымыслом автора. О расстреле казаков в книге не сказано ни слова. Единственная подлинная фамилия - дознаватель по делу генерал Усачёв. Роман, получивший высокую оценку отца соцреализма в советской литературе М.А.Горького является художественным произведением и не претендует на документальную достоверность.
Об участниках Военно-полевого суда и офицерах, бывших в лагере
Усачёв Александр Яковлевич (1860-1943, Харбин).
 Из донских казаков. В Первой мировой войне командовал 1-й бригадой Сибирской казачьей дивизией. Во время окружения в Августовских лесах в феврале 1915 года попал в германский плен. Во время гражданской войны находится в армии Колчака на Восточном фронте. Эмигрировал в Китай в 1920 году.
Козаков Владимир Гаврилович (1874 – после 1931)
Начальник штаба 11-й Сибирской стрелковой дивизии в Первой мировой войне. В Генеральном штабе Красной Армии с 1919 года. В 1922 году служил начальником 3-й Инженерной Киевской школы. В 1931 году обвинен  по делу военспецов  «Весна» и осужден на пять лет исправительно- трудового лагеря.
Волосников Павел Петрович (1867-1919)
Участник русско-японской войны. С 7 августа 1914 года помощник командира 4-го Сибирского казачьего полка, войсковой старшина. Во время отхода частей армии под Гродно попал в плен 19 февраля 1915 года. С 8 августа 1919 года начальник 13-го Сибирского казачьего полка. Убит.
Ножин Николай Константинович ( 1861-?)
Окончил Рижское пехотное юнкерское училище. В отряде генерала Мищенко участвовал в русско-японской войне. Ранен дважды шрапнелью – в бедро и левую руку под Ляояном. В 1914 году капитан  43-й Сибирской стрелковой дивизии.
Сушков Иван Поликарпович (1875-1918)
Сын почетного гражданина г.Бугуруслана Самарской губернии. Участвовал в русско-японской войне. Капитан с 4 мая 1914 года,начальник Кокчетавской местной команды.  После февральской революции 1917 года И.П.Сушков вошел в организованный в Кокчетаве Совет рабочих, солдатских и казачьих депутатов. В январе 1918 года во время переизбрания Совдепа Сушков выступил перед кандидатами от партии большевиков.
В.А.Терещук так описал его выступление: «Оратор окинул взглядом зал, пригладил курчавую с белой проседью , бородку, начал: «Думаю, каждому должно быть ясно, большевики начали революцию, они в ней и должны главенствовать. То, что предлагают меньшевики и эсеры, народ не поддержит. Нужно реально смотреть на сложившуюся обстановку. Большая часть центральных районов России находится в руках последователей Ленина». С первых рядов соскочил подъесаул Васильев, подбежал к Сушкову и во весь голос закричал: «Ишь ты. Смотрите на него как он быстро перекрасился! А ты забыл, как ты в четырнадцатом году пускал пули в лоб таким же революционерам? Почему же тогда ты не жалел и не помогал им? Или ты забыл все это?». В зале воцарилась тишина, но капитан, ничего не сказав, прошел в зал и сел на место». Он написал заявление и отклонил свою кандидатуру.
Пришедшие после чехословацкого мятежа к власти белые в июне 1918 года расстреляли Сушкова на южной окраине Кокчетава (Терещук В.А.Рассказы о Кокчетаве.-Кокчетав, 1992).
О участнике военно-полевого суда капитане Курицыне сведений не найдено
Анненков Борис Владимирович (1889-1927).
 Участник Первой мировой войны. В составе 4 Сибирского казачьего полка участвовал в боях под Гродно в феврале 1915 года. До 1917 года командовал рейдовым партизанским отрядом. Во время гражданской войны командовал Отдельной Семиреченской армией. Выдан китайскими властями. Суд и расстрел состоялся в Семипалатинске 25 августе 1927 года.
Шевелёв Николай Флегонтович (  -1918)
В 1907 году  состоял в кокчетавском антиправительственном кружке вместе с Валерианом Куйбышевым. Был участником событий на речке Чаглинка в августе  1914 года. Будучи председателем полкового комитета 7-го СКП подписал Договор с Замоскворецким ВРК о невмешательстве полка в действия юнкеров, оборонявших Кремль (30 октября 1917 года). Есаул.
Активный участник установления Советской власти в Кокчетаве, депутат Совдепа от большевистской партии.
Расстрелян белыми вместе с братом Иваном на южной окраине Кокчетава в июне 1918 года.
Мефодьев Григорий Николаевич (1890-1937)
Закончил Омскую школу прапорщиков. Служил в 37-м Сибирском стрелковом запасном полку. После гражданской войны работал бухгалтером водоканала треста  г.Омска.  Расстрелян в Омске 23 ноября 1937 года.. Реабилитирован 8 января 1957 г. военным трибуналом СибВО за отсутствием состава преступления. Руководил расстрелами кокчетавских большевиков в июне 1918 года. В его команде были прапорщик Белецкий, поручики Левченко, Чеснович, сотник Тырков
Тырков Леонид Георгиевич (1893-5 июня 1920, Омск)
Родился в Омске. Во время первой мировой войны сотник в 7 Сибирском казачьем полку. Участник событий октября –ноября 1917 года в Москве. В гражданской войне в партизанском отряде И.Красильникова. Позже – командир 2-й сотни 5-го Сибирского казачьего полка. Пленен во время окружения 1-й Сибирской казачьей дивизии в деревне Минино под Красноярском 6 января 1920 года. Арестован ЧК в концлагере, расстрелян в Омске. Реабилитирован в 1992 году как незаконно репрессированный.

Очерк из книги Виниченко С. Листая старые страницы, -Курган. 2014

Карта Кокчетава: справа отмечено место расстрела и захоронения казаков в августе 1914 года