За тех, кто в море

“За тех, кто в море…”

Газеты и журналы города Хабаровска пестрят приглашениями туристических фирм посетить зарубежные страны, отдохнуть и отвлечься от суеты повседневной жизни. Не многим по карману отдых где-нибудь на Бали или Хайнани, но выход всё же просматривается, если прибегнуть к советам друзей и знакомых. Как известно, турфирмы оформляют не только путёвки в дальние страны на отдых, но и паспорт моряка, который подразумевает определённую работу на судне.  Впрочем, для большинства “моряков - туристов” поездка становится коммерческим предприятием. Там вас всегда ждут не заранее подготовленные сюрпризы, а опасные приключения.
Немного предисловия для тех, кто не имеет паспорта моряка. Прежде чем отправиться в путешествие, придётся встретиться с владельцем судна. Объяснить цель поездки и внушить к себе доверие. Заплатив небольшую сумму, обратиться  к капитану порта приписки корабля. Зарегистрировавшись в качестве матроса, это обычная формальность, на период ходки в море, вы становитесь полноправным членом экипажа. Даже если соглашением с судовладельцем вам будет причитаться зарплата, рассчитывать на неё не стоит. Задача другая - не заработать, а вдохнуть запахи моря и окунуться в жизнь моряков. Наградой за риск, возможно, станут романтические пейзажи иностранных портов, экзотические покупки в магазинах, а главное, проверка собственных сил и  характера.
Судно, на котором я очутился, оказалось старым, с ржавым корпусом, насквозь пропахшим солью и морем. Незапланированным рейсом на Японию решили воспользоваться ещё несколько человек, скорее всего друзей или родственников судовладельца. Их цель не вызывала сомнений – за подержанными автомобилями. Каюта на четверых очень маленькая, но уютная. Экскурсия по кораблю показала, что мне ещё многому в море надо учиться. А соседи по каюте тем временем уже разливали коньяк.
- Ну, что, познакомимся? Какую машину брать будешь?
Сначала я хотел, было объяснить, что в путешествие иду с другой целью, но понял – бесполезно. Закусили в кают-компании. Капитан любезно показал мне японские приборы навигации, морские карты, познакомил с помощником и штурманом. Меня охватила гордость, когда после нескольких минут стажировки самостоятельно проложил маршрут и поправил своей рукой автомат датчика курса. Потом осмотрел холодильные камеры, машинное отделение, конструкцию ловушек для крабов. Вечером море стало совсем спокойным, многие из свободных от вахты моряков собрались на верхней палубе. Первым начал рассказ старый матрос.
- Несколько лет назад в краболовку попался краб диаметром панциря в полметра. Помните, как ели мы его на этой палубе всем экипажем? 
Он достал из холодильника несколько упаковок с креветками.
 - Угощайтесь.  Все с икрянкой! Сам варил. А крупные какие!
Стоимость этого морепродукта известна каждому, потому я протянул руку за самым маленьким. А ведь у моряков нет того, что мы называем синдромом рынка. О деньгах они вспоминают редко, скорее когда семья напоминает о зарплате. Креветками наелся досыта и бесплатно. Капитан протянул сувенир.
- На память. Эту большую раковину я нашёл на берегу Карибского моря. Шум прибоя всегда слышен.
Я поблагодарил, и только тогда заметил его седые волосы.
- На этом судне я временно, заменяю заболевшего коллегу, - пояснил капитан. - Радости не испытываю. Хозяин обнищал, перестал вкладывать деньги в ремонт. Нет многих необходимых приборов контроля. Не удивлюсь, если в японский порт нас не пустят. Корабль давно не соответствует международным нормам. Женат уже трижды. И ни одна жена проверку верности временем не прошла. Это общая беда тех, кто в море. За 30 лет много повидал. Зарплата неплохая, да толку-то. Жить хорошо хочется сегодня, а не потом. У меня 25 долларов в день на путине идёт. У матросов по 12. А в транспортный рейс согласился идти по нужде. Экипаж зарплату уже восемь месяцев не получал.  Креветку сдадим – вот и зарплата. Отоваримся и домой.
Стемнело, но я никак не мог заснуть. За бортом в гребнях волны сверкал планктон. Сверкал всеми цветами  радуги. А вдали  заревом прожекторов уже полыхал большой японский порт. Экипаж в кают-компании смотрел порнографические фильмы. Охи и вздохи слышались даже на палубе. По каюте заползали тучи тараканов.  Спать в эту ночь всё равно не хотелось. Япония рядом. До утра я рассматривал берег в бинокль, и мне показалось, что уже соскучился по земле. Причалив к пристани, корабль одиноко ждал прибытия пограничного контроля. Неужели устроят большой шмон? Говорят, наркотики ищут, контрабанду всякую. Но на судно поднялся представитель карантинной службы порта, а через полчаса моряки уже имели разрешение сойти на берег. Разочарование ждало только меня. Пропуск, так называемый “желток”, я не получил, так как впервые в этом порту. Фамилии моей в компьютере администрации порта  не оказалось и мне намекнули, мол, в следующий раз. Доверие и право сойти на берег надо заслужить. 
- Не горюй, - успокоил меня капитан. - Пропуск формальность.  Погуляешь с моим. Всё равно в нём нет ни фото, ни года рождения, ни должность не указана. Сойдёшь за капитана.
Благодарности моей не было границ. Через час я уже сидел в небольшом кафе в каких-то ста метрах от пристани. Наверное, уже по привычке попросил принести креветок. На маленькой тарелочке мне подали три, каждая стоимостью в доллар. Официант удивился заказу, он прекрасно говорил по-русски. Обычно просят водку, солёный огурец или квашеную капусту. Вкусам русских моряков он давно привык.
- Мне не нравятся русские, - грустно сказал он. - То напьются, но своруют что-нибудь. Хорошо одно – чаевые дают достойные. Когда зарплату здесь получают, становятся  удивительно добрыми.
Мне трудно было поверить в рассказ официанта. Пьянство и море – две вещи несовместны. В моём представлении всё выглядело наоборот. Но очень скоро убедился, что японцы не врут. Судно разгрузилось довольно быстро. На следующий день экипаж действительно получил зарплату.
Торговля машинами в порту шла в чисто русском стиле. Национальные особенности поведения российских моряков здесь привели к полному переделу рынка подержанных машин. Теперь вам не удастся встретить на пирсе японца, занимающегося этим неблагодарным делом. Все в руках пакистанцев и китайцев. Только они выдерживают напор русской наглости в вопросах торга. Лет 10 назад машину можно было купить за 100 долларов. Теперь обсуждение сделки начинается с суммы, превышающей стоимость подержанного авто в несколько раз. Пакистанцы уже знают, что, добившись приемлемой для себя цены, в придачу они получат по контейнеру креветок. А русские, как водится, попросят четыре старых колеса с покрышками. На том и бьют по рукам.
Под погрузкой автомашин простояли не долго, а к вечеру снялись с якоря. На углу пристани кто-то из администрации порта развесил  плакат: "Господа русские моряки! Каждая вещь на пристани в нашем порту имеет своего хозяина!". Что в переводе на наш язык гласило – граждане, не воруйте, воровство наказуемо. На предупреждение никто не обращал внимание. С пристани исчезли даже поддоны от мешков с цементом.
Вечером в каютах моряков раздавался звон бокалов. Разливали всем и много. Пили даже на вахте. Я забрался на верхнюю палубу и попытался заснуть. Лежал вверх лицом и смотрел на звёздное небо. Из трубы корабля раздавалось  попыхивание. Проснулся от холода часа через четыре. Плеск волн за кормой и полная тишина. Ни света, ни шума, ни звона бокалов. Что-то не так. Корабль дрейфовал в открытом море. Побежал вниз и разбудил капитана. Он всё понял сразу и попытался позвонить помощнику. В его каюту вошёл абсолютно невменяемый человек.
- Сможешь помочь? - обратился он ко мне.
-  Что надо делать?
Мы спустились в машинное отделение. Я занялся подкачкой дизтопливом расходного бака машины. Он лихорадочно готовил воздушные баллоны к запуску дизелей. Капитан крепко ругал всех, включая  судовладельца и Правительство страны. От запаха топлива меня начало тошнить. В трюм спустился пьяный механик.  Мне стало ещё хуже. На полу машинного отделения было разлито топливо, а в зубах механика торчала сигарета. Передав управление ручным насосом ему, я кинулся на палубу и стал ждать худшего. Капитан поднял тех, кто ещё мог стоять на ногах. Поблагодарив меня за бдительность, ушёл досматривать сон. А я долго стоял на корме, всматриваясь в даль, и думал о жизни моряков.  Чего она стоит здесь?
Утром в каютах снова поднимали бокалы – за тех, кто в море….  О романтике до конца путешествия больше не вспоминал. Но паспорт моряка до сих пор напоминает мне о нелегкой доле моряков дальневосточного морского  флота.
Андрей Смирнов