Суп с бабочками

Раннее утро в маленьком городке. Детская площадка. Как обычно, одиноко поскрипывали качели. Шумели листвой высокие тополя. Всё вокруг было пронизано голосами разных птиц, по утру порхающих в воздухе. 
 
Маленькая, нелюдимая, ещё никому не знакомая девчушка лет пяти сидела на качелях. Она была совсем грустная, моргала глазёнками, смотрела куда-то в небо, словно чуда ждала. Покачивала ножками, качели потихоньку начинали двигаться с ленивым скрипом. А девчонке было грустно, она совсем одна. И что за мысли прятались в её голове? В глазах будто светилось небо. И что-то в этой девочке было такое необычное, по-детски светлое, сама она была лёгкая, словно бабочка. О чём-то думала она. О чём-то простом и одновременно великом. В небе было что-то загадочное, что-то необычное, дети, ещё неиспорченные злом, всегда находили там что-то родное… 

Из подъезда выбежали несколько её сверстников. Городские малыши все такие: бесстрашные, бешеные, вечно со сшибленными коленями. И эти тоже — бегали по площадке, носились друг за другом. Маленькая девчонка в жёлтеньком платьице смеялась, двое мальчишек никак не могли догнать её. Она всё смеялась, скакала как коза. 

— Не поймаешь, не поймаешь! — дразнила девчонка ребят, и утренний воздух резал ясный детский смех. 

А те злились да и только. 

Вдруг все трое заметили незнакомку. 

— А ты откуда тут взялась? — даже как-то высокомерно спросила девчонка. 

Та замялась. Только пожала плечами и ответила: 

— Я тут папу жду. С ночной смены. 

— Мм, — кивнула головой девчонка. — Смотри, — покрутилась она, — нравится моё платье? 

— Угу. 

— Вот, — довольно подразнила она, — а на тебе чего надето? Ты откуда такая чудная? 

Девчушка не ответила, только опустила глаза, будто почувствовала стыд за то, что у неё нет такого платья. 

— Ладно, неважно. Пойдёшь с нами играть? 

Та удивлённо подняла глаза, дабы убедиться, что это у неё спросили. 

— Пойдёшь? — повторила модница. 

— Ну, я тут папу жду… 

— Как хочешь, — пожала плечами девчонка. Другая сразу одёрнула себя и ответила: 

— Пойду! 

И все вчетвером пошли играть. Здесь, неподалёку от площадки, городские ребята устроили свой «штаб». Стоило только повернуть за угол и вот, позади многоэтажного дома, под небольшим навесом, можно было созерцать что-то вроде домика. На голой земле, посреди сухой травы, стояло несколько стульев, рядом — старая нерабочая газовая плита, «полевая кухня», так сказать, самодельный стол на трёх ножках, два тазика с грязной водой, старая лавочка. 

— Ну вот, здесь мы скрываемся от шпионов, — пояснил невысокий мальчуган. 

— От шпионов? — вылупила глазёнки деревенская девчушка. 

— Ага. 

— Тебя как зовут-то? — спросила городская модница. — А то мы как-то забыли познакомиться. 

— Лида, — боязливо ответила та. 

— Я — Катя. Это Серёжа и Егор. 

После знакомства в «штабе» началось неладное. С фронта поступил раненый. Серёжа под видом врача вертелся возле солдата и констатировал: 

— Вы смертельно больны. У Вас, кажется, простудная бесянка. 

Раненый солдат тяжело вздыхал. 

— Какая бесянка? — давала подзатыльников Катя. — Дуралей, он раненый! Давай зашивай! А я медсестрой буду, пойду этот… Как его… Паёк готовить! 

— Медсёстры паёк не готовят, — проворчал Егор. 

— Разговорчики! Раненый, а какой болтун! — заметила девчонка. — Лежите и умирайте спокойно! Мы сообщим Вашей матери, что Вы её любите. 

— Ну каждый раз одно и то же… — вздыхал солдат. 

— Ничего, сейчас супчик будет! Лида, помогай! 

До этого момента Лида не принимала никакого участия в игре, но теперь она получила почётную должность работницы полевой кухни. Катя вручила ей помятую железную тарелку, налила в неё воды, насыпала земли и сказала: 

— Меси грязь… Ой-ёй… То есть… Меси бульон, а я поохочусь. 

После этого она куда-то ушла. Лида осталась покорно месить грязь деревянным подобием ложки. 

— Я умираю, ЛидИванна, — так по задумке Егора звали повара. — Скоро там будет суп готов? 

— Скоро, скоро, — тихо ответила повариха. 

Солдат вздохнул. 

Через минут пять вернулась Катя. Она что-то прятала в грязной полторалитровой банке. 

— Дай сюда! — выхватила девчонка тарелку с грязью. Она поставила её на старую плиту и, высыпав туда содержимое банки, стала пальчиками уплотнять грязь. 

Лида поинтересовалась, что за ингредиенты добавила в суп Катя. Она с ужасом наблюдала, как девчонка топила в грязной жиже разноцветных бабочек. 

— Ай, какая красота! Не уползай! — ловила очередную из них и, чуть ли не отрывая крылышки, запихивала в грязь. — Суп с бабочками! Какая вкуснятина! 

— Перестань! — вскрикнула Лида и, выхватив тарелку, убежала. 

Девчонка и сама не помнила, как оказалась на площадке. Она уселась на лавочке во дворе дома. Так сидела она там несколько минут, горько плакала и вытаскивала несчастных бабочек. Они почти не двигались, некоторые лишь, у кого ещё остались крылышки, беспомощно хлопали ими, болтыхались в грязи. Лида достала их всех из грязной тарелки. Пересчитала. Она держала шесть несчастных, беспомощных бабочек в ладошках и плакала всё сильнее. Солнечные лучи согревали своих детей, но они не могли больше расправить своих поломанных крылышек. Как они были  чудесны и светлы, несмотря на то, что некрасивы теперь. Несмотря на то, что не имеют ярких платьев. Семь прекрасных бабочек… 

Они все равно будут летать — для этого не обязательно нужны крылья.